То, что я хочу

Позднее Люциус не раз спрашивал себя, как же так вышло, что он, при его уме, положении и, наконец, обаянии, ввязался в такие странные и порой мучительные отношения с нелюдимым и саркастичным Северусом Снейпом. Но, видно, и в его жизни, как и в жизни самого Северуса, 17 июня 1976 года оказалось тем роковым днем, после которого уже ничего нельзя было изменить… Все началось с того, что утром того самого дня Люциус заключил чрезвычайно выгодную сделку. Разумеется, он не был новичком в делах и за два года, прошедших со смерти отца, изрядно в них поднаторел. Но в магическом мире, с его устоявшимися торговыми связями и отсутствием прогресса, найти новый контракт нелегко, а уж сделки такого масштаба считались удачей почти неслыханной. Не удивительно, что большую часть дня Люциус посвятил тому, чтобы отпраздновать это событие с новым деловым партнером, привлекательным молодым испанцем. Партнер, правда, судя по довольно прозрачным намекам, надеялся стать не только деловым, но Люциус давно взял за правило избегать случайных связей. Тем более что в британском магическом сообществе однополые отношения не приветствовались. И все же откровенные движения и провоцирующие жесты не оставили его равнодушным. Возвращаясь домой, Люциус признался себе, что слегка возбужден и уж точно очень нетрезв. Показываться в таком виде на глаза жене, а тем более – бабушке, языкастой и суровой Вилме Малфой, не хотелось. Зато хотелось еще погулять. Погода тоже выдалась исключительная: первый ясный, по-настоящему летний день после затяжных дождей, и, недолго думая, Люциус аппарировал в Хогсмид. Он как раз покупал у знакомого – и очень надежного - аптекаря антипохмельное, когда дверь открылась, и в лавочку зашел пьяный Майкл Мальсибер. - Люц, - обрадовался он. И заржал: – А у нас такое! И заплетающимся языком принялся рассказывать, как Поттер с Блэком подвесили Снейпа вниз головой у озера и, стащив с него подштанники, продемонстрировали чуть не половине школы все его сокровища. Выслушав гогочущего Майкла, Люциус впал в такую ярость, что почти протрезвел безо всякого антипохмельного. Конечно, любимчики Дамблдора и раньше славились выходками, но это уже чересчур! И главное – надо было им цепляться именно к Северусу. Люциус знал, как сильно они отравляли существование бедняге. Сколько раз он лично, будучи старостой, отволакивал его в больничное крыло. А Северус будто нарочно все время ходил в одиночку – лучшей добычи для трусов вроде Поттера и Блэка и желать нельзя. И как это все некстати! Лорд только два дня назад спрашивал, как поживают «наши молодые друзья» и особенно «маленький зельевар». Очередной заказ должен быть готов в начале следующей недели, а сегодня уже четверг. А что если Северус так расстроен, что не сможет выполнить его в срок? После стычки с Поттером в апреле у него несколько дней руки тряслись, а каково ему сейчас - невозможно даже представить. «Любовь у Поттера к нему, что ли?», - думал Люциус, шагая в сторону Хогвартса. Чудесный день был совершенно испорчен. В слизеринской гостиной предсказуемо никого не оказалось. Ну или почти никого. У огня сидел младшекурсник с забинтованной ногой и играл в шахматы. Он был так увлечен, что появления Люциуса не заметил вообще. «Вот, второй Северус», - с досадой подумал тот. Люциус знал как минимум три места, где в это время года в такую погоду после сдачи экзамена можно найти слизеринцев. А еще он знал, что Северуса среди них нет. Тот и в хорошее-то время в большую компанию не стремился, а уж теперь наверняка уполз зализывать раны. «Норных» мест у Северуса было три. Два безопасных – своя кровать в спальне и маленькая лаборатория в подземельях, а также одно небезопасное – библиотека. На пятый этаж подниматься не хотелось, да и было сомнительно, что Северус рискнет сейчас отправиться туда, но в «норных» местах на Слизерине Люциус его не нашел. По дороге в библиотеку он сделал крюк и заглянул в директорский коридор, но перед закрытой дверью вспомнил, что не знает пароля, и, значит, свидание с Дамблдором придется отложить. Впрочем, Люциус не был уверен, что оно имело смысл и что скандал стоило выносить на обсуждение попечителей. Возможно, те и придержат язык за зубами –несмотря на молодость, его в совете и уважали, и боялись, - но нет никаких гарантий, что дело не захочет раздуть другая сторона. В библиотеке единственной относительно живой фигурой оказалась читавшая древнюю, как и она сама, книгу мадам Пинс. Северуса она не видела. В течение двух часов Люциус методично обшаривал замок, потом еще час исследовал окрестности, потом, совершенно обессилев, вернулся в гостиную. Северуса не было нигде. К вечеру, когда гостиная заполнилась подвыпившим народом, Люциус передумал одну за другой тысячу мыслей, и та, что его тощий поднадзорный в отчаянии шагнул с Астрономической башни, была не последней. На ужине Северус тоже не показывался. Ко времени отбоя взвинченность Люциуса достигла предела. Конечно, Северус знал тайные выходы из замка, так что мог вернуться и глубокой ночью. И он всегда был очень взрослым для своих лет, поэтому вряд ли сбежал домой - там-то уж точно его никто не ждал, но… Перед самым отбоем Люциус поставил оповещающие чары сначала на кровать паршивца, потом на дверь лаборатории, а затем отправился в совятню – подать весточку Нарциссе. В лучшем случае он вернется домой к утру, а в худшем - когда вообще неизвестно. Чары сработали, когда он был уже на полпути обратно. Люциус почувствовал, что дверь лаборатории открыли и закрыли, как если бы сделал это сам. Этим превосходным чарам когда-то научил его отец, но в Хогвартсе они, к сожалению, работали только внутри. Нельзя было отследить происходящее, находясь за его пределами. Кажется, никогда еще Люциус так не спешил вниз, как в этот вечер. А лестницы двигались словно в три раза медленнее, чем обычно. Хотя, как выяснилось, спешить было некуда. Северус на стук не открыл. Не открыл и в ответ на попытки уговорить его. По счастью, лаборатория была в отдельном коридоре – когда-то, лет двадцать назад, здесь жил предыдущий хогвартский зельевар, и, следовательно, вопли Люциуса в помещениях факультета никто не слышал. Колеблясь между бешенством от поведения Северуса и желанием видеть его живым и невредимым (и узнать что заказ будет выполнен в срок), Люциус попробовал снять запирающие чары, но, в конечном счете, расписался в собственном бессилии. Через полчаса он весь взмок, а к разгадке шифра не приблизился ни на йоту. С досады он пнул по двери ногой и пошел к выходу из коридора. И застыл от сказанного в спину тихого: «Я тебя не слышал». В темной маленькой лаборатории из обстановки умещались только длинный стол, этажерка для баночек с ингредиентами и приземистый кургузый диван, почему-то с эмблемой Хаффлпаффа. Пахло здесь обычно лекарствами – по большей части горьким и пряным, а сегодня – чем-то горько-сладковатым, похожим на последние парижские духи Нарциссы. Люциус удивился, поскольку всё, что касалось духов, стоило баснословно дорого, и у Северуса подобным ингредиентам взяться было неоткуда. Но очевидно, это был не лучший момент для расспросов. Кажется, все оказалось даже хуже, чем он предполагал. В лаборатории царила идеальная чистота. На столе, как можно было разглядеть при свете крохотной оплывшей свечи, строго в две линеечки были выстроены ингредиенты. Северус сидел на диване и обнимал себя за плечи. На щеках виднелись следы слез, его явно знобило. Он казался потерянным даже здесь, в месте, которое было по-настоящему его местом. Заброшенную лабораторию Северусу отдали в пользование еще в начале года. Люциус расписал его таланты в совете попечителей, а заодно и то, что Хогвартс мог бы получать лекарства куда дешевле и лучшего качества, чем заказывая в аптеке. И когда бы Люциус ни навещал Северуса здесь, тот всегда производил впечатление человека, находившегося в своей стихии. Безо всяких, казалось бы, усилий приглядывая сразу за несколькими котлами, тощий угловатый подросток превращался в Мастера. Темнота и разноцветные отсветы булькающих зелий маскировали землистость лица и сальность волос, и, элегантно взмахивая палочкой, Северус выглядел так же таинственно и впечатляюще, как на картинках в книжках – великие колдуны прошлого. Сейчас же перед Люциусом был просто убитый горем мальчишка. Тот самый, которому почти пять лет назад он выдал огромный платок со своей монограммой. «Для соплей». - Сев… - Да? – откликнулся тот, продолжая смотреть в одну точку. - Ну хочешь, мы снимем подштанники с каждого из них, сделаем колдографии и развесим по всей школе? - А не пошел бы ты на хуй к Мерлину со своими подштанниками?! Только тебя мне сейчас и не хватало! От злобности его тона Люциус взбесился. - Вот как?! Я целый вечер ношусь по замку, ищу тебя, чтобы предложить помощь, а нахожу неблагодарного мерзавца?! – он сделал шаг вперед и взял Северуса за подбородок, вынуждая поднять взгляд. Тот непроизвольно втянул голову в плечи, видимо, ожидая удара, но попытки вырваться не сделал. На болезненно желтом лице черными, затягивающими в самую глубину, омутами блестели глаза. В искривлении губ отчетливо читалось огромное страдание. И Люциус, вместо того, чтобы ударить, поцеловал. Губы Северуса оказались сухими и очень твердыми. И еще - целовать их было приятно. Северус не ответил, хотя и не отстранился, а когда Люциус отпрянул, то увидел, что тот сидит в совершенном обалдении. Пытаясь скрыть растерянность, Люциус разразился сухим смешком. Недоуменно уставившись на него, Северус вытер губы тыльной стороной ладони. - Ты что? – тихо спросил он. Люциус пожал плечами и ответил первое, что пришло в голову: - Надо же было встряхнуть тебя. - А-а-а. Позднее он никак не мог объяснить себе случившегося, кроме как, может быть, остатками маггловского коньяка в крови, и облегчением от того, что его заморыш наконец нашелся. Возбуждения и, уж тем более, какого-либо мало-мальского влечения он не испытывал. Но если бы он знал, во что выльется этот поцелуй, то скорее бы отдал половину состояния, чем дотронулся до Северуса. А тогда он просто выяснил судьбу зелий для Лорда, попрощался и без дальнейших задержек отправился домой. Над Хогвартсом плавала огромная луна и сулила назавтра хорошую погоду.