То, что я хочу

Если кого и боялся Люциус Малфой на этом свете, кроме (и даже больше) серых призраков, летавших по ночам у самой границы аппарации из Малфой-мэнора, так это своей бабушки Вилмы Малфой. Высокая, прямая, словно метлу проглотила, и в старости очень некрасивая, она порой напоминала Люциусу злобную колдунью из детских сказок - вот-вот проклянет. В то же время, у него не было человека ближе, и он всегда мог получить здесь поддержку и ценный совет. В том, что не касалось пьянства и разгула, разумеется. Друзья и приятели Люциуса считали миссис Малфой истинным воплощением аристократизма и власти дворянских семейств. А он уж конечно постарался вымарать из семейных хроник (даже из тех, что хранились под семью замками) малейшие детали, которые могли указывать на настоящее происхождение бабушки. Ибо в девичестве Вилма Малфой была дочерью разорившегося лавочника-маггла. Деда, также Люциуса (только за номером двенадцать), этот факт ничуть не смутил, и фальшивую родословную для избранницы состряпали за какие-нибудь пару дней. Бабушку инкогнито отправили в Париж, наняли ей лучших учителей, и она доверие оправдала. Прадед Николас Малфой про обман сына так и не узнал и до самой смерти гордился благородным происхождением невестки. Люциус эту историю узнал от отца. Тот всю жизнь воевал с бабушкой и периодически использовал ее происхождение как аргумент. Люциус в таких случаях, скорее, становился на ее сторону. По его мнению, для любых правил существовали исключения. Главное, чтобы все выглядело прилично. Разумеется, Абраксас Малфой, как ни был зол на мать, вынести факт ее происхождения за пределы семьи не посмел. Ну и миссис Малфой на людях некоторые свои манеры не проявляла. Для неудовольствия в свете – максимум ледяная вежливость. А в бешенстве отлупить Абраксаса попавшимся под руку предметом – это уже за закрытыми дверьми. На Люциуса бабушка руку никогда не поднимала. Зато для него у нее находились всякие словечки, из той жизни. И он, что греха таить, сам иногда с удовольствием ими пользовался. Так, для себя. Состояние Люциуса на следующий день после истории с Северусом Вилма Малфой охарактеризовала бы как «мальчика взгребло». Так бывало в детстве, когда он пытался выпросить у отца или матери желанную, но не слишком доступную вещь, или очаровать особо заносчивую девочку. Добиться любыми средствами, иначе он не Малфой. В этой истории Люциуса смешило все. И его состояние, и сам объект интереса. Но, проснувшись утром, он понял, что ему не дает покоя воспоминание о вчерашнем. И дело было отнюдь не в собственном странном порыве. Северус вытер губы после поцелуя. А с Малфоем никто так обращаться не смел. Все это тем более казалось смешным, потому что Люциус, вопреки распространенному в Хогвартсе мнению, не был повесой. Он и девственности лишился довольно поздно – почти в восемнадцать лет, а его опыт со своим полом вообще состоял из поцелуев, обжиманий, однажды – пары минут яростной совместной дрочки в квиддичной раздевалке. И – Обливиэйта, наложенного на того, с кем. Ему нравилось очаровывать, но флирта хватало с лихвой. Не то, чтобы он до сих пор придерживался высших семейных ценностей и собирался до гроба хранить верность Нарциссе – в конце концов, это обручение состоялось чуть не в колыбели. Просто никого достойного, кто бы действительно заинтересовал, не находилось. Теперь достойного вроде бы тоже не было, но вот – взгребло. -------------------------------------------- С того самого дня за всеми его действиями в отношении Северуса маячила некая цель. Хотя Люциус порой и сам не знал, в чем она состоит, что именно ему так хотелось получить. На шестом и седьмом курсе Северуса они виделись нечасто – Лорд давал множество поручений, и Люциус только и успевал их исполнять. Потом Северус отправился учиться в Европу (и Люциус спонсировал это обучение опять- таки по просьбе Лорда). Вернувшись, Северус практически не вылезал из лаборатории, которую оборудовал (на деньги Люциуса!) в своей крысиной дыре. Но Люциус был само обаяние, проявлял чудеса дипломатии и такта, не морщился, приходя в гости, а также из кожи вылез вон, придумывая и подкидывая Лорду идеи их с Северусом совместных проектов. В конце концов все это принесло результаты. Северус стал частым гостем в Малфой-мэноре, а бабушка Вилма и вовсе к нему прикипела. От нее он удостоился высшей чести – приглашения быть постоянным партнером в бридж. «Неудивительно, - шутила Нарцисса, – оба мрачные, ехидные, и даже бровями играют одинаково». Северус приходил играть в бридж, а потом они с Люциусом сидели вдвоем у камина за огневиски и обсуждали текущие дела. И Люциус рассматривал украдкой некрасивый профиль и пытался понять, зачем ему все это, и к чему может привести изменение существующего расклада. В конце концов, за эти годы у него уже была куча самых разных любовников, одни его устраивали, другие нет. И он смутно предчувствовал, что Северус – не тот человек, которого стоит трогать и заигрывания с которым принесут куда больше вреда, чем пользы. Но когда-то мальчика взгребло, и остановиться Люциус уже не мог. И, конечно, кончилось все это, как и полагалось заканчиваться таким вещам – катастрофой.