Пристанище Маргаритки

Айзек спешил в операторскую, уж больно любопытно ему было посмотреть на реакцию новенькой пятёрки, когда та очнется. Там должен был собраться весь старший админсостав. Изображение с одного из мониторов было выведено на большой экран. Девушка неподвижно лежала на кровати, прикованная к ней наручниками. Та же комната, в которую всегда привозили новеньких, в которой не было ничего, кроме старой железной кровати и полубутафорского стула. — Босс, я не понимаю, на неё нет заказа через сайт, этот заказ вообще нигде не фигурирует, — в недоумении произнёс начальник айтишников. — Это эксклюзивный заказ, он, так сказать, оформлен не по общим каналам, а по знакомству. — Айзек легко усмехнулся. — А что с оплатой? — серьёзно спросил стоявший рядом с главарем менеджер, безразлично смотрящий на экран. — Оплаты от клиента не будет. Как я уже говорил, этот заказ по старым связям. Нам не пришлось тратиться на организацию похищения, нам просто отдали ее на блюдечке. К тому же, мы забираем себе сто процентов выручки, никаких откупных. Я позже все объясню. Девушка на экране зашевелилась. Она открыла глаза, подскочила, поняв, что находится в незнакомом месте, суетливо осмотрелась и, глядя в камеру под потолком выдала с явным акцентом: — Господин! Я буду хорошо себя вести! Обещаю! Такого больше не повторится! С этими словами девушка глубоко вздохнула, будто пытаясь удержать истерику, готовую в любую секунду вырваться из груди, и просто легла обратно на кровать, свернувшись калачиком, даже не пытаясь освободиться или найти пути спасения. — Опа! Вот это реакция! — один из находящихся в операторской не смог сдержать своего удивления, — Босс, ты это видел? — Нет, я слепой и глухой. — Айзек фыркнул на вопрос подчиненного, давая понять, что тот сморозил глупость. Вообще для маленького помещения, забитого мониторами, здесь было слишком много народа. Собрался весь старший персонал. Но никто не спешил идти к новенькой в комнату. По традиции, вначале девушке давали немного времени, чтобы осмотреться. Сотрудники студии же наблюдали за ее реакцией. Кто-то из пленниц бился в истерике, кто-то освобождался и готовился драться, а тут… Вся команда с интересом уставилась на монитор. — Она какая-то… странная, — единственная девушка в операторской, задумавшись, закусила указательный палец. — Что ты имеешь в виду? — Гейл с любопытством посмотрел на Маргаритку. — Не знаю, какая-то она слишком… идеальная. На куклу похожа. Так и хочется ее эту идеальность подпортить! Девушка на экране и правда выглядела довольно красивой. Даже когда она просто лежала на кровати, легко было заметить её высокий рост, узкую талию и объемную грудь. Черты лица казались практически идеальными. К ним часто попадали девицы модельной внешности с накаченными ботексом губами и силиконовой грудью, но с этой они и рядом не стояли. Гейл тихо усмехнулся. Пока новенькая находилась в отключке, он успел ее осмотреть и сделать несколько интересных открытий. Над девушкой действительно поработал пластический хирург, но эти вмешательства оказались минимальны. По большей части её красота была естественной. — На выход! — скомандовал Айзек подчиненным и сам направился в коридор. Главарь дождался, пока большая часть сотрудников вывалится из операторской и встанет перед ним, чтобы слушать. — Объясню некоторые моменты сразу: это девочка Симонова. Для тех, кто не в курсе, это наш бывший поставщик… — Работорговцы из восточной Европы… — прокомментировал Гейл, пояснив ситуацию остальным. Айзек продолжал, не обратив внимания на перебившую его реплику медика. — Девочку прислали на перевоспитание. Она одна из лучших девиц Симонова. Он вбухал в неё немало денег, внешность ей подправили, а вот характер не получилось. Последний раз она разбила бутылку шампанского о голову ВИП клиента. Наша задача показать ей, что публичный дом Симонова — это блажь, и что есть места намного хуже. — Хах! Элитная проститутка? — выпалил кто-то из операторов. — Можно сказать и так. Но как вы уже поняли, работает она там не по своей воле и никакого права выбора у нее нет, — пояснил главарь, — вот только у Симонова контингент клиентов немного отличается от нашего. И обслуживать она их должна по высшему разряду, а покорности ей не хватает. — Интересно, а сиськи у неё настоящие? — тихо спросила Маргаритка, словно у самой себя. — Настоящие, — с улыбкой ответил рядом стоящий медик, услышав вопрос. — Вот сучка! — завистливо фыркнула Маргаритка, уже пропуская мимо ушей все, что говорит главарь. — Главная сложность состоит в том, что девицу отправили на пятёрку, но при этом просили сохранить её товарный вид. Никаких увечий, которые не могли бы зажить так, чтобы было незаметно. Нам придётся изрядно изъебнуться, дорогие коллеги. — Айзек недовольно скривил губы, — Всем все ясно? Основная планерка через четверть часа. Прошло еще около десяти минут, прежде чем работники студии перестали наблюдать за пленницей через мониторы и отправились к ней в комнату. Несколько парней не спеша прошли внутрь помещения, но не успели они дойти до кровати, как в дверь влетела девушка. Она проскочила через впереди идущих, практически растолкав их, и подлетев к новенькой, грубо схватила ту за подбородок. — Ну, чего разлеглась, принцесса?! Маргаритка уже успела достать из кармана нож-бабочку, разложить его и приставить к щеке пленницы, прежде чем главарь схватил ее за шкирку и отшвырнул в сторону, подальше от испуганной девчонки. — Ты чего творишь, психованная? Ты чем слушала? — Айзек рявкнул на неадекватную подчиненную. — А чего она тут развалилась, как у себя дома? — Маргаритку явно раздражало не только поведение новенькой, но и само ее существование в принципе. Идеальные черты лица, фигура, просто выводили ее из себя. И ей хотелось их срочно испортить. Как минимум потому, что она своей красотой и уровнем заказа отвлечет на себя внимание всего персонала на ближайшее время. Нездоровая ревность бушевала внутри неё. — Я буду послушной, обещаю! Прошу, скажите об этом господину Симонову. Айзек довольно ухмыльнулся и, легко проведя ладонью по щеке пленницы, присел на корточки возле кровати, так, что их лица оказались на одном уровне. — Кто твой хозяин, деточка? — Спросил Айзек на русском практически без акцента. Девушка изумленно округлила глаза, уставившись на незнакомца. В её взгляде промелькнул страх, ещё больший, чем был, когда она очнулась в незнакомом месте. Но даже так, она все ещё держала себя в руках, не позволяя себе паниковать. Лишь прижалась к изголовью кровати, к которому была прикована. — С… симонов, — заикнувшись, произнесла пленница. — Запомни, на ближайшие три недели я твой хозяин, царь и бог! — все также на родном языке девушки сказал Айзек, ухмыльнувшись. Главарь провел ладонью по изгибу ее талии, по бедру, а после весело хлопнул по упругой заднице. Девушка дернулась и задрожала, но, закусив губу, не издала ни звука. — Айзек говорит на русском? — удивленно спросила Маргаритка, поднявшись с пола и встав рядом с Гейлом. — Да. Пришлось выучить в свое время, когда с Симоновым только начинали работать. — Готовьте ее к съемкам. Псевдоним Ромашка, уровень пятый. Это будет интересно — главарь довольно оскалился и вышел из помещения. *** На студии во всю кипела подготовка к съемкам. Задействованные изо всех сил пытались вжиться в роль и некоторым это давалось с большим трудом. — Ва фор… эн трелл…квиннэ… тфу! Как это вообще произносится? Какого черта мы должны говорить по-норвежски? — Хью старательно ломал язык, пытаясь выговорить слова с бумажки. — Яй… виль… ярнэ ри’а инн! — раздалось откуда-то с другого угла. — Вы, ушлепки, текст вообще учили? У вас там по три реплики на рыло! — Айзек начинал психовать из-за того, что подчиненные просочковали подготовку. — Да как это выучить? Тут же язык сломаешь! — блондин недовольно тряхнул бумажкой. — К черту! — Главарь психанул и вырвал листок из рук подчиненного. — Суть все помнят? Пишем так, звук потом перепишем. — А эта хрень довольно тяжелая… — выдал еще один из актеров. — Это не хрень, это кольчуга, дубина! Мы и так уже на пятнадцать минут задерживаемся. Девушка скоро очнется. Поехали! Айзек махнул рукой, дав команду начать съемку. Ромашку вырубили сразу после визита к ней местного персонала для знакомства. А очнулась она уже в мешке — в огромном холщовом мешке. И судя по его покачиванию, ее куда-то несли. Девушка не успела понять, что происходит, прежде чем услышала голос. — Мужики, вы отлично поработали над последним делом. Наниматель доволен. Да и добычи вы принесли не мало. Вы мои лучшие наемники. По такому случаю у меня для вас подарок прямиком из Киевской Руси! Стоило говорившему закончить фразу, как девушку просто вытряхнули из мешка на дощатый пол. Обстановка вокруг напоминала средневековую таверну. За массивными деревянными столами сидели трое, потягивая напитки из оловянных кружек. Говоривший мужчина, с небольшой бородой и заметной сединой в волосах тут же удалился, закрыв за собой тяжелую деревянную дверь. Тот же, что ее нес, лысый, казавшийся просто огромным в тяжелом средневековом доспехе, прошел вглубь помещения. Во все это можно было бы поверить, если бы вместо одной из стен таверны не располагалась съемочная группа с огромным количеством оборудования. Девушка была одета в богатый славянский наряд — расшитый золотом летник, застёжки на груди которого уже небрежно разорваны. Из-под него выглядывала шёлковая женская рубаха, украшенная изящной вышивкой и жемчугом. На голове красовалась расшитая золотом повязка с широкими лентами, спускавшимися позади, которые слабо прикрывали длинную густую косу. По площадке прокатился довольный гомон. Кто-то в предвкушении прорычал, кто-то отмачивал грубые шуточки, кто-то просто похотливо скалился. Кто-то даже и правда постарался выдать свою реплику на норвежском. Актеры не просто отыгрывали свою роль безжалостных наемников. Им нравилось то, что они видят. Первым со своего места поднялся Айзек. Его было сложно узнать. Он казался крупнее и шире в плечах. То ли из-за кожаного доспеха, то ли из-за того, что волосы от лица были убраны и зачесаны назад, уходя в длинную тугую косу на затылке на манер викингов, которого он, собственно говоря, и изображал. По лицу через глаз и щеку проходил огромный вертикальный шрам. Тот выглядел настолько натурально, что заставлял увидевших морщиться. Встав с места главарь выдернул воткнутый рядом в столешницу боевой топор, легко и эффектно крутанув его в руке, он направился к девушке. Остальные так же встали со своих мест. Айзек подошел к пленнице и с размаху воткнул топор в пол в сантиметре от ее пальцев, давая понять, что тот вполне настоящий и заточенный. А после присел на корточки возле нее, с ухмылкой вглядываясь в лицо рабыни и наблюдая за реакцией. В это время другие актеры стремились как можно быстрее избавиться от тяжелого неудобного одеяния. Хью, которому повезло чуть больше остальных и ему достался легкий доспех викинга в придачу к накладной бороде, помогал лысому освободиться из тяжелого нагрудника. Фокс помогал еще одному выбраться из увесистой кольчуги, такой же, какая была на нем. — Кто твой хозяин, деточка? — Айзек снова спросил по-русски и хищно оскалился. Вопрос был не для камеры. Но и дожидаться ответа он не стал. Он дернул девушку за косу, намотал ее на руку, заставив подняться, и снова выдал на русском, — А это придется отрезать. Негоже трэллу разгуливать с такой шевелюрой. Ромашка взвизгнула и в ужасе округлила глаза, вцепившись светло-русые волосы. Это был вовсе не шиньон. Они были самые настоящие, и пленница очень дорожила ими. За них ее любил и Симонов. Поэтому пленница не на шутку испугалась, что ее новые хозяева всерьез могут обрезать косу. Айзек махнул коллегам. Один жест руки, и остальные подлетели к жертве. Схватив ее за руки и за ноги бросили на один из столов. Раздался треск ткани. Мужчины пытались как можно быстрее сорвать с Ромашки одежду, не заботясь о сохранении костюма. Но сложный наряд никак не поддавался, пока не вмешался Фокс. Остальные держали девушку, рыжий же расстегнул мелкие пуговицы и раскрыл полы летника. Шелковую нижнюю рубаху он просто разорвал, открыв на обозрение актеров-разбойников обнаженное девичье тело. Девушка тихо проскулила сквозь стиснутые зубы и крепко зажмурилась. Объяснять, что с ней будут делать, было не нужно. Из одного сексуального рабства в другое, да и в сюжете она тоже играла рабыню для плотских утех. Айзек сорвал с ее головы украшение в виде повязки и нацепил на шею жертвы тяжелый железный ошейник. Ромашка лишь досадливо пискнула. Ее трясло от страха, но она не вырывалась, не пыталась освободиться. Это прошлый хозяин смог вдолбить в ее русую голову. Она не сопротивлялась, когда парни стянули с нее остатки костюма. Не рыдала, не умоляла ее отпустить, лишь сильнее стискивала зубы, тихо всхлипывая. — Ишь ты какая гордая, — недовольно пробурчала Маргаритка, стоя в дверях рядом с медиком. После ее выходки во время знакомства Айзек запретил ее выпускать на съемочную площадку. И сейчас девушка с завистью и злобой смотрела на то, как с Ромашкой развлекаются ее любимые коллеги. Ей хотелось, чтобы она орала от ужаса, захлебывалась слезами и рыдала. Но новенькая держалась достойно, даже слишком. И Маргаритку это выводило из себя еще сильнее. Главарь по традиции шел первым. Он дернул пленницу за бедра, пододвинув к краю стола. Устроился между ее ног. Айзек не торопился, он жадно водил руками по ее идеальному телу, сжимал объемные груди, впиваясь в светлую кожу пальцами. Не зря Симонов отправил ее на перевоспитание, а не продал какому-нибудь больному извращенцу, который наигравшись просто убил бы ее. Ему даже стало интересно, за сколько бы сам смог выкупить девицу у бывшего поставщика. Несмотря на довольно грубые ласки, Ромашка не сопротивлялась, просто лежала как бревно, крепко зажмурившись. Фокс и Хью держали ее уже просто для вида, в этом не было особой необходимости. Свободная рука блондина так же жадно скользила по телу девушки. Он с силой сжимал и выкручивал аккуратные соски, которые предательски затвердели. Ему, как и Айзеку, хотелось узнать предел терпения жертвы. Но та лишь тихо поскуливала сквозь зубы. Рыжий же расплетал ранее заплетенную им же косу. Волосы русской рабыни нравились ему больше всего. Он вообще был в восторге, ведь ему не пришлось с ней работать, чтобы привести в порядок. С ней уже кто-то поработал до него. Фокс всего лишь сделал ей татуировку, да и та была временной по просьбе заказчика. Айзек запустил пальцы в ее промежность, с интересом ощупав каждую складочку, проник пальцами внутрь. Девушка только вздрогнула, зажмурившись сильнее. Главарь хмыкнул и расстегнул штаны, освободив напрягшийся член. Он не спеша вставил его во влагалище жертвы, наблюдая за реакцией. Ромашка лишь слабо поморщилась, чего и следовало ожидать от подопечной Симонова. Она не зажималась, не выворачивалась, наоборот расслабилась. Впустила его в себя без преград, чтобы уменьшить собственный дискомфорт. Айзек поднял ее ноги, заставив согнуть в коленях и уперев пятками в столешницу. Он двигался медленно, с каждым разом проникая все глубже, толкаясь все грубее. Но девушка так и лежала бревном, расслабившись. Тогда главарь смачно шлепнул ладонью по белой заднице. — Ты может сожмешься? Или мне тебя заставить? — сценарий этого не требовал, но Айзек продолжал говорить с жертвой на русском. Он вцепился пальцами в ее бедро, до боли сдавливая кожу. Ромашка слабо выгнулась и послушно сжала мышцы влагалища, доставляя тем самым насильнику больше удовольствия. Почувствовав, что девушка послушалась, Айзек довольно ухмыльнулся и ускорился. А когда жертва снова расслаблялась, он дарил ей новую волну боли, впиваясь изо всех сил пальцами в самые чувствительные места, до синяков сжимая груди, бока, бедра. Главарь кончил. Оргазм был не такой яркий, как бы ему хотелось, но на большее в такой ситуации он и не рассчитывал — жертва была слишком покорной. Следом пошел Рыжий. Вот тут-то пленница, наконец, запаниковала, почувствовав, как тот приставил свой член к ее анальному отверстию. Айзек крепко придавил ее к столу за плечи. На глазах Ромашки выступили слезы, но даже сейчас она не начала вырываться, лишь пыталась перебороть себя и расслабиться. И в отличии от главаря, Фокс достиг настоящего экстаза. Сочетание эстетического удовольствия от идеального тела жертвы и анального секса, который он любил больше всего, заставило его кончить невероятно ярко, так, что стон, ничуть не наигранный, настоящий, разносился по студии неожиданно долго для самого стилиста. А жертва уже прокусывала губы до крови, стараясь не разреветься. Следующим был Хью, он трахал Ромашку без особых излишеств, пока Айзек заставлял ее сжиматься, награждая новыми отметинами, терзая руками ее тело. Последним шел лысый. Когда он трахал измученную Ромашку, закинув ее ноги себе на плечи, ее уже даже никто не держал. Казалось, что ей уже просто все равно, она просто лежала в ожидании, пока все закончится. И вот этот момент настал. Лысый прорычал и кончил, спустив тугую струю девушке на живот. А после все от нее отошли, заставив подумать, что все закончилось. Айзек подобрал с пола обрывки ее шелковой рубахи и бросил пленнице с одной лишь фразой: «вытрись!». Ромашка послушно вытерла со своего тела мужские жидкости, приподнялась, пытаясь сесть на столе. Она все еще не плакала, не здесь, не на глазах у ублюдков, которым отдал ее бывший хозяин. Но стоило ей немного расслабиться, как лысый уселся позади нее и, схватив под руки, крепко прижал к себе. Девушка вскрикнула от неожиданности, она поверила в то, что мучения наконец закончились. Хью и Фокс схватили ее за колени и силой развели ноги в стороны, крепко удерживая. Ромашка испуганно округлила глаза и приоткрыла рот, не понимая, что происходит. Айзек отошел к центру студии и выдернул из дощатого пола боевой топор, которым ранее пугал пленницу. Он встал перед ней с довольной ухмылкой, глядя в ее испуганные глаза. — Скажи, деточка, а так твои клиенты делали? Твой босс просил не портить внешность, но внутри ведь не видно! — оскалившись выдал главарь на ее родном языке, перехватив топор лезвием вниз и демонстрируя жертве толстую резную рукоять, расширяющуюся к концу и имеющую небольшой изгиб. Вот тут в глазах рабыни промелькнул настоящий ужас, она задергалась, осознавая, какие травмы ей может нанести этот предмет, и заорала на русском: — Не надо! Я буду послушной! Буду! Ты мой хозяин! Но Айзеку было уже наплевать на ее слова, он наконец-то увидел столь желанную реакцию и с садистским наслаждением втолкнул рукоятку ей между ног. Девушка взвыла, а Айзек продолжал с усилием проталкивать резную рукоять глубже, двигая ей внутри грубо и жестко, заставляя жертву кричать от боли и задыхаться. Он не остановился, даже когда дерево начало окрашиваться кровью. Маргаритка стояла в дверях, жадно закусив губу. Наконец она видела то, чего так желала. Она смотрела с легкой завистью, но с таким непередаваемым удовольствием, что ей захотелось поласкать себя. — Черт! — выругался рядом стоявший медик, поморщившись — Это ведь только первые съемки. Ромашка болезненно прокряхтела и потеряла сознание. Айзек поднял вверх руку, обозначив окончание съемок. Гейл тут же метнулся к пациентке, а довольная Маргаритка так и осталась стоять в дверях, дожидаясь главаря, чтобы поздравить того с эффектным завершением первой сюжетки. Но вместо того, чтобы как обычно покинуть съемочную площадку, раздав последние указания подчиненным, он остался рядом с новенькой, пытаясь аккуратно привести ее в чувства. Медик уже достал из нее топор, и проверял повреждения. Никто не стремился покинуть студию, как это происходило обычно. Фокс укрыл девушку подготовленной простынью и погладил по волосам. Веселье наблюдавшей за происходящим Маргаритки сменилось недоумением, а затем и накатившим приступом ревности. Какого черта какой-то кукле все уделяли столько внимания? — Босс, ну как же так? На первой же съемке? — медик с осуждением посмотрел на старого друга. — Ты же сам все видел. Не удержался… — Айзек виновато пожал плечами, вглядываясь в лицо пленницы, — совсем плохо? — Не то, что бы совсем, но штопать придется… в операционную ее надо, а я каталку не взял, — Гейл потер свою недавно сорванную поясницу. — Я донесу, — Айзек подхватил пленницу, находящуюся в полубессознательном состоянии, на руки и спешно направился к выходу вместе с медиком. У Маргаритки остановилось сердце, а рот приоткрылся от удивления. За все то время, которое она была в Силине, Айзек ни разу не поднимал ее на руки, он вообще никогда никого не носил на руках, и уж тем более своих игрушек, с которыми всегда оставлял разбираться подопечным после съемок. А эту русскую рабыню сам лично понес в операционную?! — Все с дороги! — скомандовал главарь, приказывая подчиненным убраться. Непреодолимая злость захватила рассудок бывшей жертвы Антуриума. Ревность, вспыхнувшее безумие захватили ее разум, мешая адекватно реагировать на ситуацию. Так, что она лишь в последнее мгновенье вынырнула из прохода, чтобы ее не снес Айзек. Маргаритка сходила с ума, эмоции внутри бушевали, словно ураган. Она злилась вовсе не на коллег, ей хотелось разорвать на куски эту новенькую, уничтожить ее, сделать так, чтобы от ее красоты не осталось и следа, стереть в порошок. Маргаритка околачивалась в коридоре до тех пор, пока Гейл не вывез свою новую пациентку. Маргаритка тут же спряталась за угол, чтобы врач ее не увидел. В голове уже выстроился план. Наступала ночь, большая часть персонала ушла по домам. Маргаритка заглянула в операторскую, где перед мониторами сидел молодой парень. — Привет! — Девушка заглянула в небольшое помещение, — Сегодня ты дежуришь? — Да, — парень обернулся и растеряно улыбнулся. — А я тебе кофе принесла. Без дозы кофеина в ночь работать сложно, — она качнула бедрами и улыбнулась, проходя внутрь и передавая парню бокал с ароматным напитком. Парень вначале удивился, но потом похотливо улыбнулся. Слава Маргаритки шла впереди нее, и парень был вовсе не против стать тем, кого она следующим выберет для дружеского перепихона. Девушка наклонилась к парню и, заигрывая, обняла его за плечи. — Ну что, как там новенькая? — Маргаритка внимательно посмотрела на монитор с надписью «Ромашка». Девушка на экране крепко спала, укрытая тонким пледом. — В отключке. Она же после операции, очнется не раньше завтрашнего утра. Маргаритка игриво прошептала парню на ухо: — Я к тебе чуть позже зайду… А после отпустила парня из объятий, и вышла из операторской. Маргаритка, как и обещала, зашла позже. Она с улыбкой посмотрела на безмятежно спящего на столе работника. Все же три таблетки снотворного, которые она закинула в принесенный ему кофе, свалили бы даже самого Айзека. Девушка снова посмотрела на экран с новенькой, та по прежнему спала, даже не сменив позы. Маргаритка отключила функцию записи из ее комнаты и направилась туда. Казалось, что ее мысли в голове наконец перестали буйствовать, она чувствовала себя спокойно и уверенно, как никогда прежде, сосредоточившись на одной единственной мысли. Маргаритка не спеша зашла в комнату Ромашки. Та и правда крепко спала под действием вколотых ей препаратов. Бывшая жертва ехидно усмехнулась и выдернула из-под головы спящей подушку. — Тоже мне, принцесса нашлась! Она дернула Ромашку за плечо, уложив на спину, и уселась на нее сверху, прижав к лицу девушки подушку. Маргаритка давила изо всех сил. Огорчало ее только то, что жертва совсем не сопротивлялась, и она не могла понять, задохнулась та, или еще нет. Маргаритка крепко держала подушку на лице ненавистной новенькой, пока ее за шкирку не сдернула крепкая мужская рука. — Ну-у ты тва-а-рь! — злобно прорычал Айзек, швырнув Маргаритку в стену. Девушке и в голову не пришло, что главарь мог вывести видеонаблюдение с этой комнаты на монитор в своем кабинете. — Что случилось? — в помещение влетел взъерошенный Гейл с планшетом в руках. — Эта сука пыталась задушить ее подушкой, — прошипел Айзек и со всей дури пнул сидящую на полу Маргаритку. — Понятно теперь, почему сатурация упала, - Гейл подошел к пленнице, вытащил из-под пледа ее руку, на которой был закреплен небольшой прибор с основными показателями на небольшом экране. — Что с ней? — спросил Айзек, даже не обернувшись на врача, и продолжая прожигать взглядом провинившуюся сотрудницу. — Все в порядке, показатели нормализуются, — спокойно произнес медик, на всякий случай осматривая пленницу. Айзек схватил Маргаритку за волосы и выволок в коридор. Он снова приложил ее об стену, заставив удариться головой так, что у девушки потемнело в глазах. Главарь стукнул рукой по коммутатору возле двери и скомандовал: — Охрану в шестую жилую! Охранники не заставили себя долго ждать. Айзек снова поднял Маргаритку с пола и швырнул пришедшим мужчинам: — В карцер ее! И разденьте. Я скоро подойду… — Куда? — испуганно выкрикнула Маргаритка, впервые услышав о таком месте в Силине, — Что это?! Карцер представлял собой крошечную комнату два на два на нижнем уровне. Там не было ничего кроме жесткой кушетки и унитаза. Не было даже камер под потолком. Когда Айзек пришел, обнаженную Маргаритку держали под руки двое охранников. Девчонка в предвкушении закусила губу, в каком-то смысле ей хотелось быть наказанной Айзеком. — Не обольщайся, дура… — фыркнул Айзек, неся в руках непонятный предмет, напоминавший железные трусы, — тебе, смотрю, жить надоело? Еще одна такая выходка, и я без капли сожаления отдам тебя нашим самым дорогим клиентам. Им без разницы, чей труп иметь. — Что это?! Зачем? — выкрикнула Маргаритка, пытаясь помешать главарю нацепить на нее незнакомое приспособление. — Пояс верности, — Айзек защелкнул замок и сунул ключ себе в карман, — чтобы тебе не захотелось себя развлечь, пока будешь сидеть тут в одиночестве три недели. — Что-о-о? — ошарашено протянула Маргаритка и грохнулась на колени, когда охранники отпустили ее, — Не надо, Айзек! Пожалуйста, не запирай меня! Не оставляй меня здесь! Прости! Но главарь, выпустив из помещения охрану, презрительно хмыкнул и закрыл перед лицом девчонки тяжелую железную дверь.