Пристанище Маргаритки

Девчонка забилась в угол. Она стояла, вцепившись в тяжелый железный ошейник, пытаясь его снять. В помещении было много всего: строительные инструменты, непонятные ей приспособления. Столько всего, чем она бы могла воспользоваться, чтобы освободиться, но ничего, до чего бы могла дотянуться. Крепкая цепь от ее шеи уходила в отверстие в стене, и сколько бы она не тянула ее, сколько бы не дергала, та так и не давала ей сдвинуться с места. Отчаяние захватило ее сознание. Ее трясло так, что она с трудом могла устоять на дрожащих ногах, а длины цепи не хватало, даже чтобы осесть на пол. Осознание приближающегося, казалось, убьет ее раньше, чем тот, кому ее отдали. Ее сердце колотилось с такой силой, будто в любую секунду было готово разорваться. В висках пульсировало, бешеное биение сердца эхом разносилось внутри черепной коробки, так сильно, что темнело в глазах. Страх грядущего обволакивал ее разум, беспомощность, безысходность… все это заполняло ее мысли. Ни грамма надежды на спасение, только ужас и боль ожидания. Боль, которую ей еще не причинили, но она уже ощутила ее во всей красе, просто представив… А потом тяжелая дверь в комнату открылась, и сердце девушки остановилось. Сжалось в груди так, что стало трудно дышать. Маргаритке показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Рухнет и повиснет на ошейнике. Может даже сломает шею. И это было бы куда приятнее, чем то, что ей предстояло. Девушка сделала глубокий вдох, изо всех сил стараясь не зарыдать. Только не сдаваться! Как бы все не было плохо, она легко не сдастся, даже зная, что что-бы она не сделала, все будет бесполезно. В помещение прошли двое, Айзек учтиво пропустил внутрь клиента, и Маргаритка задрожала. Она умоляюще смотрела на главаря, но тот лишь наградил ее презрительным взглядом. Гостя она видела впервые. Несмотря на его простое одеяние, он все равно выглядел представительно. Во всем, в его взгляде, в осанке, даже в местами проглядывающей седине в волосах, читалась уверенность и власть. Он будто просто взглянув, уже обладал над ней властью. Жестокой и беспрекословной. Маргаритка впервые видела этого человека, но она знала, кто он — один из ВИПов, один из самых первых клиентов студии. Один из самых страшных… говорили, что он даже хуже их главаря-садиста, хоть девчонке и представлялось это с трудом. Она думала, что хуже уже просто некуда. Что быть еще более жестоким просто не возможно. Но если она знала, чего ожидать от Айзека, то от Вижена 23… Отчаяние накрыло ее с новой силой. Маргаритка снова испытала тот ужас, который однажды почувствовала, оказавшись в студии с пыточными устройствами. Девушка на языке почувствовала вкус приближающейся смерти. Но стало еще страшнее, когда Айзек вышел из помещения и закрыл дверь. — Айзек! — истерически закричала Маргаритка, — Вернись, скотина! Не уходи! Не оставляй меня с ним! Мужчина довольно ухмыльнулся. Он изучал девушку, раздевал ее глазами, прожигал одним лишь взглядом. Его забавляло то, что жертва искала защиту в таком жестоком и безжалостном человеке, как его поставщик досуга. Он отошел к стене и нажал на рычаг. Раздался звук работающих механизмов, и цепь, прикрепленная к ошейнику, поползла из отверстия в стене, удлиняясь. Не сдаваться! Хоть как-то защититься… Девчонка метнулась в сторону полок с инструментами, чтобы схватить оттуда молоток или топор. Но рухнула на пол, схватившись за горло. Цепь удлинилась не достаточно, а Маргаритка, рванув изо всех сил, не рассчитала и сама же чуть не сломала себе гортань. Клиент засмеялся и направился к жертве, а девушка попыталась встать. Не сдаваться! Она судорожно намотала цепь на кулак, затем на второй, с трудом удерживаясь на ногах и попятившись в дальний угол, встала в защитную позу, истерически вскрикнув: — Не подходи! Вижен 23 усмехнулся и отошел назад, Маргаритка даже растерялась, все так же выставив перед собой кулаки с намотанными на них цепями. А мужчина вернулся к стене и снова дернул рычаг. Девушка взвизгнула, она не успела даже размотать цепь, прежде чем та начала втягиваться обратно в отверстие в стене. Так быстро, что Маргаритка вообще ничего не успела. Под натиском стягивающих хрупкие пальцы цепей, кости на ее левой руке хрустнули. От невыносимой боли в глазах потемнело, ее затошнило. Она бы упала, если бы могла. Но сейчас ее сдавленная цепями ладонь была вплотную прижата к отверстию в стене. Маргаритка зарыдала, пытаясь освободить сломанную руку. Мужчина же снова опустил цепь, довольно ухмыляясь. Девушка рухнула на пол, судорожно разматывая звенья, впившиеся в несчастную конечность. За болью и слезами она даже не заметила, как Вижен 23 подошел к ней. Он схватил ее за волосы и дернул вверх. Маргаритка тихо пискнула и уставилась на мучителя. В ее глазах был ужас, не поддельный, настоящий. Куда более глубокий, чем у тех жертв, которые не понимали, что их ждет впереди. Маргаритка изо всех сил замахнулась на мужчину здоровой рукой, в надежде ударить того по лицу, но получила только новую порцию боли, потому что клиент ловко схватил летящую в него руку за запястье и сильно сжал. Девушка обреченно пропищала сквозь зубы, в этот момент клиент схватил ее за голову и со всей дури ударил затылком о стену. Удар эхом разнесся в ее голове, изображение перед глазами озарилось белыми вспышками и размылось, в ушах зазвенело. Маргаритка зажмурилась, пытаясь прийти в себя, но вместо этого получила еще один удар об стену. Мужчина схватил ее и швырнул в сторону большого стола, стоявшего посреди комнаты. Когда девчонка впечаталась грудью в ребро столешницы, она даже не вскрикнула, лишь глухо прохрипела от боли. Дышать стало еще сложнее, казалось, несколько ребер теперь тоже сломаны. Глаза застилали слезы, а отчаяние комом засело в горле. Ей не надо было объяснять, ей ничего не надо было объяснять, она уже знала, что будет дальше. Попытки вырваться свелись на нет. Она не кричала в панике и когда в руке мужчины сверкнул нож. Ей хотелось, чтобы он просто полоснул им ей по горлу, вогнал между ребер и провернул. Это бы вышло куда более гуманно. Но вместо этого клиент грубо разрезал на ней одежду, превращая ту в бесполезные ошметки. Маргаритка лежала на столе лицом вниз. С ее глаз на деревянную поверхность стекали соленые капли. Она плакала от обиды, от злости на саму себя. Девушка сама загнала себя в нынешнее положение. Ведь Айзек ее предупреждал. Но как только она освободилась из трехнедельного заточения в подвале Силина, она взяла пистолет и отправилась прямиком в отель Симонова на поиски ненавистной Ромашки. Она винила русскую рабыню и в том, что оказалась в карцере на столь длительный срок. Но ее месть закончилась даже не начавшись. Охрана Симонова без труда скрутила ее, а по тату на лопатке определила принадлежность. Айзек, как и обещал, отдал нарушительницу одному из самых дорогих клиентов, но пообещал еще кое-что — жизнь он ей должен был сохранить, хотя в это обещание ей верилось с трудом. Почувствовав, как мужчина пристроился сзади, Маргаритка лишь досадливо всхлипнула. Он втолкнул в нее член грубо и резко, на сухую, так, что это был не просто дискомфорт. Ей было больно. Ей казалось, что за месяц воздержания внутри нее все снова сжалось. И в отличии от того же секса с главарем или другими работниками студии, она не возбудилась. Внутри было сухо, и от того каждое его движение отдавалось болью и жжением. Девушка снова почувствовала себя беспомощной, такой же слабой и наивной, как тогда в самом начале. Вижен 23 насиловал ее жестко и грубо, а Маргаритке хотелось, чтобы это не заканчивалось. Ведь только пока он вдалбливал ее в деревянный стол, она в относительной безопасности. Ей бы хотелось расслабиться, сделать так, чтобы продлить это действо, но она не могла. С каждым новым движением боль от сломанных ребер и пальцев пробивала ее словно электрошоком по всему телу, заставляя сжиматься, невольно сдавливать член мучителя внутри себя, тем самым доставляя ему еще больше удовольствия. Но этого ему оказалось мало, ему хотелось заставить жертву страдать еще сильнее. Мужчина схватил ее за здоровую руку, которой она жалобно царапала столешницу, и с хрустом вывернул ей сразу два пальца. Истошный крик разнесся по помещению. Маргаритка взвыла, выгнулась, почти подскочив, и в этот момент Вижен 23 кончил, простонав в голос и схватив девушку за горло, заставляя задыхаться. Слезы градом лились с глаз несчастной девчонки. Она уже и забыла, когда последний раз так много плакала. Она ведь должна была быть сильной… но больше не могла. Все тело болело, от боли в сломанных костях темнело в глазах. Руки не слушались, да и как они могли слушаться, если большая часть пальцев уже была сломана. Надежды не осталось, ад с каждой секундой становился все ближе. Маргаритка могла только рыдать. Терпеть и сдерживаться больше не хватило сил. Она бы и хотела верить, что сейчас он просто воткнет нож ей в грудь, оборвав ее страдания, но это был Вижен 23, а значит страдать она будет до последнего. Мужчина подхватил девчонку и закинул на стол, снова наградив шквалом боли от сломанных ребер. Он пристегнул ее руки и ноги кожаными ремнями, растянув жертву на деревянной столешнице, а затем отошел к стеллажу с инструментами. Когда мужчина взял оттуда дрель, работающую от мощного аккумулятора, Маргаритке захотелось перестать дышать. Она и правда перестала, ей хотелось задохнуться, но инстинкт самосохранения взял верх, и пришлось сделать глубокий вдох. Радовало только то, что сверло, которое он фиксировал в инструменте, было довольно тонким. Она затряслась словно в припадке, когда Вижен 23 подошел к ней с работающей дрелью и прижал ее голову к столу. Девушка ошарашенно смотрела, как вращающееся сверло приближалось к ее зрачку. Казалось, еще пол сантиметра и оно войдет в глаз, превратит его в бесформенное месиво. Маргаритка замерла, перестала дышать, она не могла шевельнуться, не могла даже думать. Но Вижен 23 спокойно убрал дрель от ее лица и злорадно усмехнулся. — Шучу! Айзек просил твою смазливую мордашку не портить. Девушка снова зарыдала. Ужас комом засел у нее в глотке. Всего секунду назад она думала, что останется без глаза. Но это была всего лишь… шутка?! Однако, дрель мучитель взял вовсе не для того, чтобы просто пошутить. Он с садистской ухмылкой направил инструмент в плечо девушки. Душераздирающий крик снова озарил помещение. Маргаритка, ощущая, как сверло пронзает ее тело, разрывает ткани и с мерзким свистом входит в кость, забилась в агонии, мысленно умоляя всех богов, чтобы они подарили ей быструю смерть. И хоть сверло было тонкое, не толще трех миллиметров, ей казалось, что оно крошит всю ее кость целиком, превращая в мелкие осколки. А потом Вижен 23 вытащил сверло из созданного отверстия, и снова использовал инструмент ниже, также безжалостно просверливая кожу, мышцы и кость. Он повторил этот номер еще несколько раз с другими конечностями жертвы, пока Маргаритка попросту не потеряла сознание. Провал. Темнота и ничего. А потом только боль. Она как цунами накрыла ее тело, возвращая Маргаритку в сознание. Девушка даже не сразу поняла, что и где болит, где ее руки, ноги, она словно была сплошным комом ломящей тупой боли. Но едкий запах аммиака заставил ее прийти в себя и открыть глаза. Она надеялась увидеть лампы операционной, отключенные камеры под потолком своей комнаты, но нет. Это был тот же потрепанный светильник, который она видела прежде, чем потерять сознание. — Очнулась, наконец? — Вижен 23 ухмыльнулся, — А мне говорили, что ты крепкая. Не крепче, чем остальные… Маргаритка опять захотела зарыдать, но даже на это сил уже не было. Она по-прежнему была прикована к столу, по-прежнему находилась в одной комнате с тем страшным человеком, а это означало, что ее мучения еще не закончены. Она взглянула на мужчину с трудом фокусируя взгляд. Он менял сверло на дрели, заменяя его нестандартной насадкой, больше похожей на небольшую шипастую булаву. Слезы, которых, уже не осталось, потекли по щекам. Мужчина это заметил и довольно заулыбался, подошел к ней ближе, продемонстрировав устройство, и показав, как оно выглядит в рабочем состоянии. Маргаритка лишь закрыла глаза, понимая, что после такого от нее не останется ничего. Все внутри нее перемолет в фарш этими острыми железными шипами. Она в очередной раз попрощалась с жизнью, когда он затолкал шарообразный наконечник устройства внутрь нее. А когда включил, ей показалось, будто ее изнутри резали сотни лезвий. Она из последних сил постаралась расслабится. Не зажиматься, будет только хуже… а так хотя бы еще был шанс, несмотря на то, что Вижен 23 проталкивал устройство все глубже, даже тогда, когда глубже было уже некуда. Несмотря на горячие струйки крови, вытекающие наружу. Маргаритке хотелось опять отключиться, но сознание играло с ней злую шутку, заставляя прочувствовать все. А потом мучитель остановился, вынул из нее устройство и отошел в сторону. Девушке казалось, что ее уже больше не существует. Она с трудом пыталась склеить обрывки сознания, чтобы понять, реально происходящее или нет. Она уже не чувствовала рук, да и ноги ощущались с трудом. В глазах все плыло, превращая изображение в вихрь с трудом различимых силуэтов. Вижен 23 отошел к стеллажу, и с интересом открыл аккуратную черную коробку. Она выглядела словно подарок… Мужчина довольно улыбнулся, достав оттуда одну единственную перчатку. Он натянул ее на руку, воодушевленно рассматривая крепкие металлические когти-крючки, покрытые матовой черной краской. Маргаритка уже не понимала, что происходит. Она потеряла столько крови, что мозг просто отказывался нормально работать. А когда Вижен 23 всунул ей между ног руку в этой перчатке целиком без капли сочувствия, в ее глазах потемнело. Ее будто проткнули насквозь десятки ножей, когда он вцепился этими когтями в самое дно, вонзив острые крючки и зацепив ими шейку матки. А когда потянул наружу, девушке показалось, что ее выворачивают наизнанку, что из нее медленно выдирают внутренние органы. Что все, что есть внутри нее рвется на части. Так оно и было… Маргаритка последний раз мысленно попрощалась с жизнью и провалилась в темноту. *** Маргаритка открыла глаза. Потолок был не знакомый. Точнее знакомый, но она никак не могла вспомнить, где этот потолок находится. Но когда она повернула голову и слегка осмотрелась, то поняла — реанимация — небольшая палата на две кровати, которая располагалась прямо возле операционной. Та самая, в которой размещались совсем тяжелые, те, кого Гейл чудом вытащил с того света или те, кого он спасти уже не мог, но до последнего боролся за их жизни. — Очнулась! Гейл, она очнулась! — радостно выдал молодой парень, сидевший за столом, в трубку стационарного телефона. Один из подчиненных местного врача, который караулил пациентку, пока та была в отключке. Маргаритка попыталась пошевелиться, но поняла, что почему-то не может. Собственное тело не слушалось ее. К ней тут же подлетел молодой врач, мельком взглянув на показатели на мониторах. — Не пытайтесь встать! Вам пока нельзя! — суетливо произнес парень. — А лучше вообще не шевелись, — подтвердил слова подопечного вошедший в помещение Гейл, как всегда несущий в руках планшет с бумагами. — Почему я не умерла? — с трудом выдавила из себя слова девушка. — Ты была близко, — Гейл тяжело вздохнул, взглянув на уставшего подчиненного и жестом отпустив его на долгожданный отдых, — мы тебя втроем двадцать часов подряд собирали. — Я провалялась в отключке двадцать часов? — почти шепотом спросила девушка. Гейл взял из-за стола стул, подтащил его к кровати пациентки и присел. — Трое суток… Маргаритка попыталась потереть глаза, но осознала, что не может поднять ни одну руку. Они обе были закатаны в гипс почти до плеч. — Как мои дела, Гейл? — с трудом сдерживая слезы выдала Маргаритка, пытаясь изобразить свою обычную шутливую манеру, но вместо этого фраза получилась с надрывом. Медик снова вздохнул и закрыл ладонью глаза, а после собрался с мыслями и начал рассказывать: — Восемь фаланг сломаны, на левой руке в мизинце и безымянном были оскольчатые, пришлось ставить пластины. Не могу гарантировать, что подвижность вернется полностью, но пальцы удалось сохранить. Раздроблена лучевая на левой, без смещения… из-за сверла… трещины в остальных костях. Также сломаны два ребра. Маргаритка горько всхлипнула, глядя на свои неподвижные руки, а потом посмотрела на живот, скрытый под тонким одеялом и приоткрыла рот, попытавшись задать вопрос, но не нашла слов. Медик, понявший и так, продолжил: — Там все хуже. После пролапса удалось восстановить мочевой пузырь и прямую кишку… — медик заметил растерянный взгляд на лице пациентки. Она не понимала, о чем он говорит. Гейл снова набрал в легкие побольше воздуха, пытаясь подобрать слова, — Он тебе матку наружу вытащил, а вместе с ней и… Прости, но я сделал все, что мог. Матку пришлось удалить. Влагалище я собирал по частям. Собрал все, что смог. Там были такие повреждения… Медик сбивался с мысли, делал паузы и не знал, как правильнее подобрать фразы, чтобы высказать пациентке все, что он о ней думает. — Ты самоубийца, Маргаритка! Неужели эта русская проститутка того стоила? Объясни мне! — Медик стискивал зубы от злости и сжимал кулаки, — Ты же понимаешь, что это последний шанс? Я удивлен, что Айзек вообще тебе его дал. Другого уже точно не будет! Девушка же, выслушав слова врача прикрыла глаза и тихо заплакала. Теперь она чувствовала себя еще более ненужной, бесполезной и беспомощной, чем раньше, привязанной к кровати вовсе не наручниками или веревками, а собственным израненным телом. Впереди ее ждал долгий период восстановления.