Веселье с привкусом смерти

Икумо оторвалась от губ Мадары и довольно посмотрела на него. Я бы её тогда с радостью отмудохала, и плевать, что она девочка, а тело не моё. Под диким адреналином всё происходило слишком медленно. Я вообще не соображала. Мгновение, и я уже не могла сдерживать свое высокомерие, которое до этого только накапливалось. Настал момент для взрыва. — Что ты о себе возомнила, мелкая дрянь?.. — зло выговорила сквозь зубы. Как же сложно бывает подавить в себе животное. Злость. Гнев. Обида. Ненависть. Презрение. Раздражение. Ярость. Ревность. Испорченное животное. — …только посмотри на себя, ты… — но я даже закончить не успела, как Мадара вернул себе своё тело. Жаль, я бы с удовольствием открыла ей глаза тогда… Но как итог даже незавершенного торжества — мы поссорились. В течение нескольких дней, проведенных в гордом молчании, после того инцидента у меня даже появилась теория, почему мы смогли поменяться. Всё довольно просто. Мы делим одно тело на две души, и это значит, что управлять им можем мы оба. Правда, есть нюанс — положения душ. Пассивное и активное. И да, это смешно. В основном я принимаю «пассивное» значение, а Мадара как «истинный пользователь тела» — «активное». И тут случилось непредвиденное — некая «шкала», я назвала её так, у Мадары опустилась ниже моего значения. Хотя я так была взбешена, что, возможно, и моя тоже поднялась. Грубо говоря, это всё происходило под влиянием чувств. Мва-ха-ха! Вот так вот расслабляйся, тай перед первым поцелуем, а тут вылезает какая-то идиотка, которая вечно всё портит. В конце концов у золотого правила исключений нет. — Извиниться не хочешь? — голос Мадары раздался над самым ухом. Настолько неожиданно, что я за малым не разбила себе голову, падая. В последний момент кое-как перекувыркнулась и с глухим стуком упала на густую траву. — Только вмазать тебе еще разок… А что? — Дан! — Ай, блин… Ослина… Детей бить нельзя! Я даже опомниться не успела, как он всем своим весом налег на меня, припечатывая грудью в ноги. Даже такие простые движения на растяжку доставляют боль. Насколько же я обленилась?.. Мадара надавил еще сильнее. Отрезвляющая боль, яркая, слепящая, словно вспышка для моего ленивого тела, которое за последнее время превратилось почти что в безвольный комок мышц. Да и эта невесомость до сих пор наполняет тело и очень медленно «выветривается». Похоже на новый вид пыток… Я судорожно выдохнула и сквозь спазмы выдавила из себя краткое «хватит». Медленно он встал с меня, и воздух наконец полностью наполнил легкие. Ну слава богу… — Это ещё не все! — весело воскликнул Мадара и, подхватив мое легкое тело, потащил его на широкую поляну. — Это незаконно! Я начала отчаянно дергаться в попытках вырваться. Это все, конечно, круто, и он очень заботливый, раз подумал вытравить из меня все силы, но… — Отпути! — черт, и мой голос так тонко прозвучал!.. — Не отпутю! — Мадара тут же спохватился, передразнив меня, а после и продолжил тонким голосом: — Нафиг мне надо, чтобы ты испортила всё опять! Эге-е! Злопамятный какой! — Я ж почти ничего не сказала ей… — Резко поднеся руку к лицу, я наложила «длань на чело» и театрально завыла: — Ох, горе мне!!! — А ну хватит, достала уже, больная! — резко заорал на меня он. Ну все, падла, ты напросился… Я чуть отвернулась и издала короткий всхлип. Через мгновение еще один. Следующий подавила для эффекта. Прикусила губу, рукой пошевелила, будто вытираю слезы. Одними губами произнесла «тупой дурак». Интересно, этого хватит? С тихим шелестом еще немного повернулась в сторону. — Э… эй… Ты что, плачешь? — он положил руку мне на предплечье и нежно провел по ней, вызывая табун мурашек. Холодная кожа — теплая из-за полуденного солнца трава. Ну вот… Умеет же сбить настрой. Чуть-чуть убираю руку, чтобы было его видно. И правда сработало — лицо обеспокоенное, хмурится. — Да я же просто пошутил… Ты обиделась?.. Ну пр… — я резко поднимаю ногу и… дока! Прямо по голове. — Эхе-хе! Приступы эгоистичного раздражения, раздутое самомнение и самоуверенность вкупе с невнимательностью… — я довольно улыбнулась, смотря, как он с ошалелой миной смотрит на меня и потирает место попадания, — больной тут только ты! — завопила я и резко поднялась, хватая его за свисающие пряди. Будет больно. Резко потянула его за волосы на себя — беспроигрышный вариант — и уже приготовилась к столкновению лбов. Даже зажмурилась… — Старший брат! — И-изуна?! …но вместо этого теплое ощущение губ на своих. Я резко открываю глаза и нелепо отпрыгиваю от Мадары, который не менее удивленно пялится на меня. Этого не было в моих планах!.. Я просто… — В-в-в смысле?! — Мадара резко залился краской и выпятил нижнюю губу. — Ээ-э… — У меня капля на затылке… Мы как идиоты друг перед другом — с открытыми от шока ртами. Медленно покачиваюсь, понимаю, что от лица вся кровь отлила… Вечно находятся идиоты, которые!.. Безвольно упала на траву и схватилась за голову. Ой, дура-а-а… …ну раз уж все портить, то до конца… — Извращенец! — уязвленно завопила я и сделала вид, что прикрываю свое смущенное лицо. Не смешно, нихуя. Но продолжу. — Идиот! Дурак! Растлитель малолетних! — хотя он тоже как бы малолетний… Я не привыкла визжать да и вообще в таком-то контексте. Я обычно просто по коленке била и убегала. Ну или между ног. Куда доставала, так сказать. — Что?! Да я… Да ты… Ты сама полезла! — Мадара тоже начал в ответ орать, не переставая смущаться и размахивать руками. — Сама извращенка! — Кто? Я? — резко встала и с невинным лицом приложила руки к сердцу. — Я сама невин… В следующий момент моё лицо поздоровалось с его шлёпком, и я полетела назад. Глухой стук головы об землю — уже лежу звездочкой и тихонько смеюсь. Повторюсь: не смешно, нихуя. И лицо, что странно, не болит, а просто онемело. Оказывается, пока я думала о проблемах вселенского масштаба (а именно о покрасневшем от удара лице), Мадара стоял, упершись в коленки ладонями, и ржал… Посмотрим, как ты после такого смеяться будешь… Двигаюсь очень аккуратно и медленно, чтобы не привлечь внимания, подползаю к шлёпку и беру в руку. Попытка только одна. Не попаду — получу еще раз. Правда, после этого Мадара бы точно выхватил под дых… Резко сажусь и швыряю заранее подготовленный тапок. Га! И на что я только надеялась?.. Он просто поймал его рукой. Просто. Поймал. Рукой. — Что, Анутиха, уже не весело, да? — Я Учиха. — Я повторила искаженную фамилию. В ответ Мадара только выжидающе изогнул бровь. И снова эти движения… За ними невозможно уследить. Даже от такой легкой игры с ним в крови разносится адреналин, и становится страшно за свою сохранность. Снова заваливаюсь на спину, чтобы уклониться. — Аха, лошара… Хахах… Это тебе не сюрикен, чтобы швырять его так. — Я облегченно выдохнула, когда тапок шлёпнулся далеко позади. Это вообще нормально, что два идиота-подростка швыряют чертов плетеный шлёпок и ржут с этого? Не думаю. — Зря расслабляешься, — многообещающий тон, — ты еще не отжималась! — Уже радостно закончил он. — Довякаешься, что сам будешь отжиматься. Хотя он и так каждый день отжимается, о чем речь вообще. Неожиданно рядом с головой приземлился и второй шлепок, заставивший дернуться. И брошен он так намеренно. Мадара специально громко шуршит травой пока идет до меня. Встает рядом, руку кладет на пояс, один палец запускает под. — Отжимания?.. — выжидающе спросил он и ухмыльнулся. — Ты еще бровями подергай, — бросила я, готовясь отвернуться от него, но пораженно замерла. У меня сейчас от шока и смеха глаза вылезут… — Ты — пххахаха — совсем отбитый?! Он перестал дергать бровями и раздосадованно цыкнул. Нет, ну зарядка еще куда ни шла, а вот подергивание бровями… — Что не так-то?.. Тебя не поймешь — то это не так, то вот то не так… — Мадара сложил руки на груди и спросил: — вот как тебе угодить? И правда, как? Ну тут всё просто… — …просто сделай волночку, и мы в расчете, — я хмыкнула и сжала губы, сдерживая смех. С тихим «ч-чего?» он недоверчиво покосился на меня. — Что непонятного? Просто… — и я сама показала ему как надо, отчего он пошатнулся и снова заржал. — Не вижу ничего не смешного, мистер. Вы оскорбляете мою религию! У меня всего два вопроса: какого черта он творит, и какого черта творю я. — И после этого ты… хахах, говоришь, что не ребенок? — он насмешливо посмотрел на меня и отряхнул руки. — Да. Говно-вопрос, если честно, — я пожала плечами. — Ты просто еще слишком молод и не понимаешь прелестей… — я указала пальцами на лоб, — …подергивания бровями. — Закончила я и мы оба рассмеялись. Теперь уже и он завалился на траву, хватаясь за от смеха заболевший живот. Боже, как мне стыдно… Как я вообще опустилась до такого?.. Только начало дня, а мы уже всё! Точка невозврата! Я резко замолчала. Мадара тоже уже затих. Только тяжело дышит и подхихикивает. Кое-как на четвереньках я подползла к нему и легла рядом. — Слушай… Тебе Икумо нравится? — С чего вдруг такой вопрос? — Мадара с тихим шелестом повернулся ко мне и подпер голову ладонью. — Да так… Интересно просто. Мадара резко сел и пустым взглядом уставился вперед. — Ммм, в чем дело? — Да так… — он повернулся ко мне. На лице легкая улыбка. — Подумал о том, что ты еще мелк… — Дого. Я легко пнула в спину, не дав закончить. — Если я мелкая, то ты… эм… мда, — Мадара прыснул со смеху. — Ну как придумаешь — позовешь, неудачница. — Пфф! Оставь это прозвище себе, милый. — Посмотрим! — С вызовом произнес он и улыбнулся. — Посмотрим! Я резко встала вслед за ним и потянулась к его воротнику, но рука прошла насквозь — он уже начал исчезать. Напоследок подарив свою искреннюю улыбку, он полностью растворился… Стоп! А шлепки?.. Они исчезли? Черт… Неуклюже поднимаюсь на ноги и иду к месту, где недавно лежала. Воу, еще и немного покачивает… — Тут? Нет, может, тут? — Я развела высокую жесткую траву руками. Пусто. Или я забыла место, или они правда исчезли. Видимо, не сыграть мне на неожиданности. Правда, после недо-экзамена он и так как труп должен быть. Боже, а если его убьют?.. Нет, это слишком… Наследника одной из главных ветвей не могут. Я прикусила ноготь, нервно рассуждая. Покалечить?.. Погодите… Покалечить! Экзамен ведь еще и с катанами будет! О, нет… Почему я не могу представить себе ничего другого, кроме как уродливую образину в виде гориллы, которая его просто по кускам порвет еще и попрыгает на них, выкрикивая цитаты Тарзана… А со мной что будет?.. Было бы забавно смотреть со стороны: перед тобой лежит детское тело в подраспущенном кимоно. Сначала просто лежит. Обычная поза звездочкой. Ну лежит оно, лежит… Ещё лежит. Глаза закрыты, все мышцы расслаблены — вид очень умиротворенный и милый. По траве раскиданы запутанные рыжие волосы, нечёсаные вот уже почти месяц! Этому миру явно не хватает способности к материализации… Кхм, так вот… Лежит тело. Всё еще лежит. Уже долго лежит. И так сутками. А потом ка-а-ак заорёт на весь мирок. Хватается то за плечо, то за лицо, визжит о несправедливости мира, катается по траве и ругается трёхэтажным матом, изобретает новые слова. Далее вступают крики «У меня, кажется, нос сломан!», хотя нос цел. «Оо-ох, мне, похоже, плечо вывихнули!» — плечо на месте. «Ногу оторвало! Ногу!» — нога в порядке. Тяжелое кряхтение, сопровождаемое прерывистым глубоким дыханием — «Сто… пятьде… ся-ят! Наконец-то!» — хотя тело и не отжималось. И так каждый день. Ну, а на этом экзамене что со мной будет? Хорошо, что я успела перевести всё в смех, иначе бы Мадара всерьез взялся за мою ленивую тушу и заставил бы ее гонять круги по полю, отжиматься на колкой траве вместе с пауками и жуками и приседать. Спаси и сохрани… — Ну… Я пошел! — крикнул Мадара и выбежал за дверь. — Б-брат!.. — обеспокоенно крикнул вслед Изуна. Это плохо… — Не думаю, что наспех съеденный завтрак на тебе хорошо отразится… — взволнованно заметила я. В первую очередь скажется это на мне. В такой ситуации вспоминаются заботливые слова «Тщательно жуй!», и пошлое «Глотай!». Хорошо, что от разных людей… Хотя каким бы ни было содержание первой фразы, вторая делает свое дело. Я помотала головой, пытаясь выбить пикантные мысли. Несколько хлопков по щекам, чтобы прийти в себя, и я вроде как в норме. Рановато еще думать об этом. — Да ладно… — Не «да ладнай» мне тут! У меня дурное предчувствие… — я подавила горечь в голосе, будто проглотив ее. Противно. — Ты слишком волнуешься. Сегодня прекрасный день. Даже туч нет! — по обычаю я подняла голову кверху, чтобы посмотреть на небо, но осеклась. Это не моё небо… И не мой мир… Я поджала ноги к груди. Взгляд сам собой падает на искрящуюся корку льда. Всё озеро словно в волшебном тумане из-за пара. Он всё поднимается вверх и исчезает. Поднимается и исчезает. За этим можно наблюдать, как за каплями дождя на стекле. Вот одна становится слишком тяжелой, начинает скатываться. Потом сбивается с еще одной и скатывается уже быстрее. Она всё больше и больше и в конце исчезает за рамой, становясь мега-каплей. Тело все в той же позе. Не сдвинуто ни вверх, чтобы я могла подумать о самоуничтожении печати, ни вниз — ее же укрепление. — Наверное… — уклончиво отвечаю Мадаре. Я забылась ровно до того момента, когда издалека послышался голос Хаширамы. Мадара стоял, сложив руки на груди и выпятив вперед нижнюю губу. Хмурится и смотрит недовольно. Я не сразу заметила, что он всегда делает такое лицо, когда недоволен. Особенно когда приходится повторять одно и то же. Шаги все ближе и ближе. Та, та, та… — Мадара!.. Я придумал крутую технику! — он так возбужден при этом… Ну-ка, ну-ка… Что на этот раз?.. На самом деле Хаширама импонирует мне больше чем тот, с кем я связана… — Давай потренируем её! — воодушевлённо воскликнул он. — Да ладно? Покажи, — незаинтересованно протянул Мадара. — Это ты зря так… — Секретная техника Тайдзюцу: Супер Огненная Иллюзия Большого Режущего Сюрикена Двойного Взрыва! — произносил он и параллельно складывал печати. Одна из тех штучек, которые мне так нравятся. Печати рук. Так быстро выполнять их нереально. Но оба это умеют. — Чего, блять?.. Интересно, он сам-то понял, что сказал? — Ничего не понял, — угрюмо произнес Мадара. — Я имею в виду, что это? Тайдзюцу или Гэндзюцу? — Видишь, ты даже не слушаешь, — ласково произнесла я. Хотя… В этом тоже есть некий шарм, который и притягивает женщин. «Ах, семпай, пойдемте на свидание», а он им такой медленно поворачивается и дерзким голосом с хрипотцой «Только детей от меня не просите». Дальше и так понятно — женские восторженные крики. На переднем плане просто «Ум-м-м!» и «Какой же он классный!», а на заднем отбитый крик «Я кончила!». Пхахахах! Надеюсь, я сохраню эти мысли, чтобы в будущем посмеяться с этого! — И название слишком длинное! — произнес Мадара и развернулся. — Кто его запомнит? Его запомнят… — Какой ты противный все-таки. Знаешь ли, нормальный человек бы уже обиделся. Ты даже не заметил, как он смотрел на тебя… …и Хаширама нравится именно поэтому: — Позволь объяснить… — начал он и развел руки. Наверное, он следующий, кого мне хочется понять. После Изуны, конечно. — Забей! — резко оборвал его Мадара и поднял палец кверху. — Сегодня моя очередь вызывать тебя на соревнование по взбиранию на скалу! …И тут я разразилась диким хохотом. — Что смешного? — неожиданно раздался его раздраженный голос, и я заржала пуще прежнего. — Мхаха… Да так… Вспомнила х… кое-что, — устало выдохнула я, переводя дух. Да-а… Время шуток про никчемность, хотя… он и так раздражен сейчас, а я только подолью масла в огонь… Эхе-е!!! — Ты ж просрал в прошлый раз, забыл? Лошара. Вот хохотач будет, если ты снова проиграешь! — насмешливо добавила я и залилась смехом с новой силой. Мадара в ответ только издал обозленный рык. Моральный садизм — вот что я люблю! Осталось только нарисовать логотип Мака, где их клоун с плетью в руках, а на ней выбито «вообщем-евонный-поехалите». И эта улыбка… Вышло бы божественно. Хаширама внезапно осел на землю, окруженный пессимистичной аурой. Типичные азиаты. Вообще не азиты, но как бы азиаты. Мадара снова повернулся и тыкнул в него пальцем со словами: — И не надо каждый раз так расстраиваться! Это твоя слабость! Я снова прыснула со смеху. — Ты себя-то видел? — А твоя слабость — слишком быстро судить людей, — ответил Хаширама, подняв лицо. Он криво улыбается. Вижу, тоже довольный и уверенный в себе. По крайней мере хотя бы обоснованно. Ну, сейчас начнется!.. — А?.. — Мадара опустил руку и смерил друга недоуменным взглядом. — Я просто отвлекаю тебя… — Хаширама неторопливо поднялся на ноги. Миг, и он уже делает первые шаги. — …перед взбиранием на скалу! — Чё? Ах ты засранец! — Мадара тут же побежал вслед за ним, мысленно проклиная. — Похоже, тебя жизнь так ничему и не научила… — Завались! Та, та, та, та… Я опять удивляюсь тому, как они свободно бегут вверх. Ну и штучки в этом мире… Хаширама весело усмехнулся, продолжая бежать, и крикнул через плечо: — Увидимся наверху! — Ты снова притворялся?! Повторение — мать учения. Они снова сидят наверху скалы и восстанавливают дыхание. — Я победил, — устало заключил Хаширама. — Конечно, победил… Ты начал раньше меня! Как обычные мелкие заботы помогают нам забыться, так и эта дружба… чувства… Помогают им забыться. Хаширама только-только потерял еще одного брата, но уже полностью морально оправился. Хотя как сказать… Внешне — да. Внутри… Он старательно пытается об этом не думать. В какой-то мере это неправильно. С этим надо научиться жить. Нужно понять. Осознать, что это происходит именно с тобой. Вот и всё. Не мне об этом говорить, конечно. Эти чувства для меня незнакомы. Мне только хотелось бы взять своего брата-ублюдка и родителей… …и всех их прикончить.