Sometimes I want to die

***

Просторная гостиная, богатый интерьер, бесчисленное количество произведений искусства, и абсолютная безлюдность. О том, что в этом помещении есть жизнь, понять можно лишь по оглушающей музыке и силуэту в глубине гостиной, что растянулся безвольной тушей на огромном кожаном диване. Тело облачено в длинный шёлковый халат, который не особо скрывает наготу. Кожа настолько бледная, что начинаешь задумываться о том, жив ли этот человек. Этот человек жив, по крайней мере, физически. Однако глубоко внутри он давно мёртв. Юнги уже не помнит, когда именно жизнь для него стала настолько в тягость и когда он начал забываться в алкоголе и наркотиках. Перед ним на кофейном столике готовая кокаиновая дорожка и олд-фэшн с виски, а чуть поодаль пакет травы. Вокруг в комнате полный хаос. Всюду валяются виниловые пластинки, музыкальные журналы, новостные газеты, одежда и обувь, тут же окурки от любимых сигарет Marlboro, смятые купюры, картонные коробки с недоеденной едой с доставки. Юнги вздрагивает и распрямляется, тянется к полу за купюрой и начинает её скручивать, чтобы после насладиться очередной порцией белого дерьма. Склонившись над столиком, он подставляет скрученную купюру к носу, и, зажимая одну ноздрю пальцем, начинает втягивать в себя дорожку. Кокс обжигает слизистую, и на глазах проступает влага. Мин собирает остатки кокса пальцем и втирает в дёсна, а затем запивает всё глотком виски. Резко выдыхая, мужчина разминает шею и тянется за пакетом травы. Забивая косяк, он начинает видеть живые картинки перед глазами: большое количество людей, среди которых он даже узнаёт знакомые лица. Все они быстро движутся, как будто Юнги замер на оживлённой улице. При этом в ушах звенящая тишина. Но через пару секунд (для Юнги они кажутся минутами) слышится визг шин, а взгляд фокусируется на двух машинах, что сталкиваются на бешеной скорости с третьей, они не успевают закончить своего движения, а в них врезается ещё одна машина. Крики, слёзы, паника, суматоха, а Юнги продолжает тупо стоять, и даже пошевелиться для него сейчас большая роскошь. Все эти кадры он постоянно гонит прочь, но они с таким же усердием, с которым он их старается забыть, возвращаются к нему и снова проникают под кожу, забиваются в кровь, растекаются по легким, обволакивают сознание. Прошёл уже год, но он до сих пор винит себя в смерти всей своей семьи. Поджигая косяк, Юнги в который раз погружается в неприятные воспоминания. Они стали преследовать его даже в подобном забытьи, и у него уже нет сил сопротивляться. flashback Это был ужасный день с самого утра. Сначала сгорели тосты, а кофе вышел отвратительным. Со вчерашнего вечера продолжал лить дождь. А днём Мин зависал на своей звукозаписывающей студии вместе с другом, который являлся и коллегой. Намджун — лучший друг, на которого всегда можно было положиться и с которым всегда было приятно провести время. Они обдумывали новый совместный трек, но всё, что они предлагали друг другу, было сущим бредом. Осознавая, что сегодня, вероятно, ничего гениального им сотворить не удастся, они засобирались по домам. Джун ушёл вперёд, а Юнги задержался из-за выключения аппаратуры. От здания парни разъехались каждый на своей машине, не прощаясь, потому что через пару часов они снова встретились на тусовке. Элитный клуб, море алкоголя, красивые девушки, сумасшедшие ритмы, одним словом, всё то, что так любит молодёжь. Компания у них собралась отличная. Веселье из клуба плавно перетекло в уличное, так как погода, наконец, благоволила к прогулкам на свежем воздухе. И было решено отправиться на гоночную трассу, где все они частенько зависали и устраивали гонки между собой. В пьяном состоянии они никогда не гоняли, а вот посмотреть на других гонщиков — запросто. Но в этот раз привычный сценарий был нарушен. Намджун и Хосок затеяли выяснения отношений. Мордобой победителя не выявил, так как друзья вовремя растащили их друг от друга. Из-за чего у них началась потасовка, никто уже не узнает. От громких выкриков с отборным матом у всех в миг ухудшилось настроение, время близилось к рассвету, и было решено отправиться по домам, отсыпаться. На утро (на самом деле это был уже глубокий день) Юнги проснулся от надоедливой трели телефона под кроватью. Ответив на звонок, он резко подскочил и начал собираться. Кое-как натянув джинсы, футболку и ветровку, он наспех умылся, почистил зубы и вылетел из квартиры. Запрыгивая в машину, он набрал номер Сокджина, чтобы узнать, где тот, и забрать по пути. Сокджин был уже на месте, к которому направлялся сам Юнги, и голос его по телефону дрожал. От этого факта Юнги лишь сильнее надавил на газ. Местом сбора оказалась вся та же излюбленная трасса. Людей было достаточно для того, чтобы своих друзей пришлось разыскивать в толпе. Причиной такого ажиотажа в столь ранний час для подобного места являлась гонка между Намджуном и Хосоком. Большинство думало, что это очередная дружеская гонка, но лишь малое количество людей знало, что это добром не кончится, ибо накануне эти двое здорово поругались. К слову, гонка уже шла вовсю, и никто не собирался сдаваться, потому что круговой заезд позволял нарезать круги до полного опустошения бензобака. Толпа ликовала и следила за мельчайшими изменениями в позициях гонщиков. Чонгуку, ещё одному из компании Юнги, надоел этот цирк, и он сел в свою машину, чтобы попытаться уговорить их остановиться. Каким образом он собирался это сделать, не ясно. Именно это начал кричать Сокджин, который запрыгнул в салон вместе с Чоном. Когда машина въехала на круг, ещё одним «наблюдателям» стало не по себе, и они решили устроить засаду всем этим придуркам. Потому, как только машина Чонгука скрылась из виду, Чимин с Чанъёлем и Сехуном сели в машину Чанъёля и начали выбирать место, которое было бы видно издалека. Они рассчитывали перекрыть дорогу, чтобы все разом остановились, и тогда парни повытаскивали бы Джуна и Хо, надавали бы по мордам и заставили наконец разобраться во всём, но только словесно. Они остановились в конце самого длинного прямого участка трассы и стали выжидать. Да только вот не рассчитали, что мозг их дружков, до конца не отошедший после вчерашней попойки, не подаст правильных сигналов. Скорость запредельная, Намджун мчится наравне с Хосоком, на хвосте висит Чонгук с Сокджином. Чанъёль сидит на водительском сидении, рядом на пассажирском — Чимин, Сехун стоит перед машиной и машет руками в просьбе остановиться. Но никто даже не думает о педали тормоза. Всё происходит слишком быстро. Просто Сехун не верит до конца, что никто не остановится, потому не собирается сдвигаться с места. Просто Чанъёль не успевает развернуться и отъехать в сторону. Просто Джун не хочет сдаваться Хосоку, а Хосок — Джуну. Просто Чонгук из-за двух упёртых баранов не может разглядеть баррикады. Просто Юнги так и застыл на месте, не соображая, что всё, что он сейчас видит, происходит на самом деле. Все его попытки остановить каждого из своих друзей не увенчались успехом. А теперь они все мертвы. Тэхён, что совсем недавно попал в их компанию, подъезжает только в тот момент, когда всё уже произошло, оказываясь рядом с Юнги, но тут же падая в обморок. Живы лишь они двое. Больше нет никого. Все те ребята были его семьёй. Настоящей. Потому что родители Юнги погибли, когда тому было 19. И чёрт бы подрал эту ёбаную суку-жизнь, они погибли в автокатастрофе. Водитель фуры уснул за рулём и вывернул на встречную полосу. \\\ Из воспоминаний Юнги вырывает хлопнувшая дверь. Он снова пришёл. Тэхён приходит каждые три дня, чтобы убедиться, что Юнги питается не только алкоголем и наркотиками. Заставляет того пойти в душ и лечь спать. И в это время наводит порядок и готовит еду, которую Мин уплетает за раз, когда снова накуривается. Юнги затворничает уже далеко не первый месяц. Поначалу после тех событий он держался молодцом. Старался продолжать работать, создавал треки в память о друзьях, семье. Но потом он сломался. Больше не мог. Несколько раз пытался отправиться вслед за любимыми людьми. Он по сей день винит себя во всём случившемся. Соединяет смерть родителей и друзей в одно. И говорит, что всё из-за него, что якобы он несёт в себе зло, которое распространяется на близких. И все попытки объяснить ему, что это просто совпадение, ничем не увенчались. Идти к психологу отказывается наотрез. Гибель родителей Юнги принял очень болезненно, но смог оправиться от потери через полгода благодаря друзьям, которые всегда были рядом и поддерживали, окружали заботой и тем самым стали ему семьёй. Потому, когда он потерял их всех разом, больше не мог нормально жить. Тэхён рядом, поддерживает в одиночку, но Юнги сопротивляется, просит оставить его, потому что боится за него. Как умалишённый кричит, что его зло скоро и до Тэхёна доберётся. А Тэхён тоже упрямый. Пытается своим присутствием доказать Юнги обратное. Но его держит не только это. Он любит Юнги. Неправильно. Каждый раз, когда старший отрубается и спит почти сутки, Тэхён ложится к нему под бок и разглядывает его, пальцами ведёт по щекам, губам, спускаясь по подбородку на шею, очерчивает выступы ключиц, иногда невесомо целует куда попадётся. А когда Юн просыпается, Тэхён либо возится на кухне, либо уже давно за пределами квартиры старшего. Юнги не знает о проделках младшего, но в глубоком сне в такие моменты ему снится, будто это рядом мама, которая согревает его своим материнским теплом. Однако уже несколько раз ему вместо мамы Тэхён чудится. И он начинает догадываться. Вот сейчас Тэхён снова у него дома. Снова машет руками возле лица, что-то говорит, а у Мина будто вата в ушах. Тэ тяжело вздыхает, принимается собирать разбросанные вещи, забирает полупустую бутылку виски, пакет травы, выкидывает всё это вместе с мусором в большой мусорный пакет. Затем заставляет Юнги встать и отводит его в ванную. У Юнги взгляд пустой, как будто он вовсе не здесь. Холодная вода не вызывает должного эффекта, и Тэ не на шутку пугается. Трясёт Юнги, кричит, бьёт того по лицу. Ответом на эти действия является кровь из носа, что медленно течёт, падая на руки Тэ. Ким подрывается к телефону и вызывает скорую. Вой сирен, крики медработников, суета, слёзы и страх Тэхёна. На счастье (только вот чьё), Юнги жив. Приходя в сознание, первым, что видит Мин, оказывается обеспокоенное лицо младшего, который крепко держит его руку. И в этот момент внутри Юнги что-то щёлкает, что переключает его режим с «похуй на всё, всё хуёво, буду делать ещё хуёвее» на «надо, чёрт возьми, жить, раз дали возможность». Он слабо улыбается Тэхёну, улыбка выходит криповатой, но её достаточно, чтобы Тэ понял, Юнги больше не будет вести себя как говнюк. Месяцы реабилитации, походов к психологу делают своё дело. Юнги снова похож на человека, а не на живой труп. Он снова начал работать на студии. Продал свою квартиру, которая слишком напоминала ему о прошлом, переехал к Тэхёну.

***

— Временами мне хочется умереть. Это желание теперь возникает всё реже, но и не покидает полностью. Раньше я хотел этого по несколько раз на дню. Предпринимал попытки, но каким-то образом до сих пор жив и сижу перед Вами. Каждый раз мои попытки были по-хорошему неудачными, либо меня вовремя останавливали, либо я сам себя останавливал, — Юнги сидел в кабинете психолога и разговаривал, глядя в окно. — Что Вас останавливает сейчас? — Тэхён, — переводя взгляд от окна на психолога. — Теперь он моя семья. И я сделаю всё, чтобы он остался со мной до конца.

***

— Как прошёл сеанс? — Тэ встречал Юнги в коридоре их, теперь общей, квартиры. — Сегодня спокойно, — обнимая за талию младшего, ответил Юн. — Ты же знаешь, что ты моя семья? — Конечно! — И тебе не страшно? — с опаской и волнением, заглядывая в глаза, задал вопрос Мин. — Снова ты свою песню затянул… Перестань, пожалуйста. Я думал, ты уже отбросил все эти бредни. — Просто я точно сойду с ума, если что-то случ… — Всё будет хорошо! Если ты сейчас не заткнёшься, то останешься без сладкого, — перевёл тему Тэ, игриво подмигивая.

***

— Тэхёни, пожалуйста, будь со мной. Всегда, — нежно целуя в висок младшего, Юнги снова завёл пугающий обоих разговор. — Господи, Юнги, прошу, — Тэ устал раз за разом сдерживать эти словесные удары. — Да я в любом случае не отпущу! — утягивая за собой на кровать, не унимался Мин. Как и когда они сблизились настолько, что стали любовниками, Юнги не знает. Наверно это началось тогда же, когда он стал забываться в алкоголе и наркотиках. Тогда же, когда он жаждал смерти, а Тэхён в противовес жаждал Юнги живым и рядом.

***

— Временами мне хочется умереть… — Блять, Юнги, заебал! Я тебе уже сказал, что хер я тебя туда отпущу! Либо уж вместе! Готов? Можем хоть прямо сейчас! — терпение у Тэхёна не резиновое. Ещё и день сегодня не располагает к бодрости и оптимизму, а тут этот эгоистичный говнюк снова начал депрессовать. — Временами, Тэ. Временами…

***

— Сохи сказала, что малыш такой активный у них растёт, так что нам придётся сегодня побегать, — смеясь Тэ пересказывал то, что услышал сегодня по телефону от жены Джебома, их общего с Юнги друга. Они ехали на день рождения того самого малыша. Прошло четыре года с самых печальных событий их жизни. Раны зажили, больше не кровоточили, хотя шрамы и остались. — Эй, кого-то будут звать хёном, дождался, да, Тэ? — дразнился Юнги. — Ну, я же не такой старикашка, как ты, чтобы меня все хёном звали, — не отставал от старшего Тэхён. — Я тебе сейчас покажу, старикашкааа!.. Бляяяяять! Резкое торможение, громкие сигналы со стороны. — Отделались лёгким испугом… Всё в порядке? — поворачиваясь в сторону младшего, облегчённо заговорил Мин. — Да. Может, всё же, пересядем на велосипеды? — с сарказмом ответил Ким. — Знаешь, теперь мне это не кажется бредовой идеей. Перед машиной парней, размахивая руками, возмущался пешеход, на которого они чуть не наехали. Открыв окно, Юнги извинился и тронулся с места, продолжая поездку, не превышая скорости в 60 км/ч. — Временами мне хочется умереть… — О, нет… — одновременно с Юнги бормотал Тэхён. — Но эти времена уже давно прошли, — закончил свою фразу Юнги, когда они с Тэ выбрались из машины и доставали подарки из багажника. — Улыбнись хотя бы, а то напугаешь своим серьёзным видом ребёнка. — Только если ты будешь улыбаться мне! — обнимая со спины Тэхёна, Мин произнёс это в самое ухо младшему. — Временами мне хочется умереть от твоих приступов ванильности, Юнги, они меня пугают, — рассмеялся Тэ, переиначивая фразу любимого. — Умирать, так вместе! — Пусть будет по-твоему!