Идеальная пара

Мацури включила Aimer на всю громкость, заблокировала телефон и положила его за стоящую рядом с ванной стиральную машинку, с которой после взяла зажигалку с пачкой сигарет, откуда достала одну и прикурила. Она затянулась и выдохнула дым с привычным привкусом ментола, откинувшись назад и уложив голову на болезненно твёрдый бортик ванны. Вода остыла и теперь была еле тёплой, но девушка сейчас слишком ленива, чтобы вылезать, и погружена в воспоминания о вчерашнем... В полусонном состоянии в памяти Мидзусавы не было и намёка на обещание хозяйки «зайти вечером», посему она и очень удивилась, увидев её в десятом часу на пороге с бутылкой розового вина и маленьким тортиком. Встречать её в халате на голое тело и с растрёпанный головой было неловко, и Мацури покраснела, что случалось с ней крайне редко, если это не касалось Харуми, но эту женщину светловолосая очень уважала. — Я.. Эм-м.. Добрый, — промямлила она в ответ на «Добрый вечер» и уставшую, но широкую улыбку, что больше уходила на правую сторону лица. — Я могу пройти на кухню, пока вы приводите себя в порядок? — в синих глазах сверкнула усмешка, не отразившаяся на приветливых устах, и Мацури почувствовала, как её уши горят, когда кивала. Она умчалась в спальню, как только хозяйка свернула по более узкому коридору к кухне, и постаралась как можно тише, но быстрее закрыть дверь. Халат был небрежно скинут на пол рядом с мокрой одеждой, образовавшей вокруг себя лужицу воды, и Мидзусава заметалась по комнате в поисках того, во что бы переодеться. За каких-то четыре минуты она облачилась в старые мягкие спортивки Танигучи, что выдрала из глубин шкафа, который давно следует разобрать, да такую же красную толстовку с принтом настолько потёртым, что на нём можно было разобрать лишь буквы

« at do a c on»,

больше на пару размеров, так что рукава спокойно могли скрыть кисти рук, а край — коснуться колен. «Кто теперь будет заставлять меня убираться?» — с горечью тоски подумала Мацури, роясь в поисках телефона по постели. И горечь эта встала у неё поперёк горла, а уголки дрожащих губ приподнялись, когда она прочла «Я тоже, мелкая», написанное в ту же минуту, что и её недавнее сообщение. Девушка уже готова была расплакаться, но две фотографии, пришедшие буквально сейчас, уберегли её от этого. На первой был обещанный Фудзи, а на второй спящий Ёширо, чья голова наклонилась и тихонько билась о стекло окна автомобиля, а слюна стекала на идеально выглаженные чистые штаны, очки немного покосились и сползли на кончик носа. «Использую это как компромат против него, если в следующий раз он откажется готовить меня к чему-либо по математике»

«Отличное решение, мелкая»

«Это лишь шаг к моей истинной цели — завести тебя тем, что я веду себя, как сука»

«Как подло! Мы в такси»

«Я знаю. И что? У меня получается?»

«Есть такое»

«Боже, Хару, я же почти ничего не сделала»

«Думаю тут ещё влияние того, что я уже ужасно соскучилась и не могу к тебе прикоснуться»

Мидзусава замерла, а её пальцы застыли над сенсорной клавиатурой, и ей понадобилось больше минуты, чтобы проглотить так быстро вновь образовавшийся ком в горле, глубоко вдохнуть, медленно выдохнуть, и напечатать в ответ: «Понимаю. Я тоже ужасно скучаю по тебе», с мыслью о том, что это будет тяжело, очень тяжело. — Мидзусава-сан? — послышался приглушённо женский голос с кухни, и светловолосая тут же спохватилась, вскочила и скорее направилась к хозяйке, о которой успела позабыть, заблокировав телефон и убрав его в большой карман толстовки. Сейчас, сидя в ванной с намокшей и наполовину скуренной сигаретой с ментолом, Мацури не помнила, о чём они говорили до того, как хозяйка осушила свой третий бокал и заговорила о бывшей из колледжа. — Мы встречались четыре-тире-пять лет. Она училась на два курса выше, и была старше на три года, — искра не до конца остывших чувств первой любви и старой тоски сверкнула в прикрытых синих глазах, когда их обладательница привстала, чтобы открыть окно шире, и достала из пачки слушающей её девушки шестую сигарету, — Но после выпуска она уехала работать за границу. Первый год было трудно, мы увиделись всего дважды на пару недель в мои каникулы и её отпуска, но мы продержались. А вот со второго всё пошло наперекосяк, — пепел упал на стол мимо уже почерневшей консервной банки, что служила в этом доме пепельницей с тех пор, как Харуми в порыве страсти случайно смахнула старую стеклянную на пол совсем недавно. Мацури уставилась на женщину, ожидая продолжения, но не решаясь спросить и нарушить её горько-сладкую ностальгию. И она получила его, когда хозяйка покончила с остатком сигареты за пару глубоких затяжек: — У обеих было мало времени: у неё полно работы, у меня — выпускной год. Но мы старались находить его друг для друга, созванивались. Могли сидеть в скайпе часами, просто глядя друг на друга и улыбаясь до боли в щеках... — прозвучал сдавленный, но искренний смешок, — Но постепенно этих долгожданных звонков становилось всё меньше и меньше, как и наших диалогов. Наша с ней совместная жизнь, оставшаяся в наших с ней телефонах, увядала, в то время как наши с ней самостоятельные жизни кипели в реальности, менялись. Менялись и мы. По отдельности. Происходило то, чего мы так боялись. Мы отдалялись. Наши жизни расходились... И.. через год с небольшим у нас не осталось ничего общего, кроме этих измученных расстоянием чувств. И на них опустилось молчание: хозяйка возилась ложкой в разноцветном сладком месиве, в которое превратила сием действом кусочек торта, а Мацури оцепенела от ужасной мысли о том, что, возможно, её с Харуми настигнет та же участь. И когда женщина подняла взгляд и заметила, что творится с девушкой, сидящей перед ней, она отложила ложечку с тихим звоном и накрыла тёплой ладонью чужой холодный кулак. — Хэй, — мягко позвала хозяйка, — если это случилось с нами не значит, что должно случиться и с вами. Я верю, что вы сильные, я верю, что вы очень постараетесь, и ваши друзья верят в вас, и, я уверена, у вас всё получится. — Вы правда так думаете? — тихонько спросила Мидзусава, дабы убедиться; эти слова очень нужны были ей сейчас. — Я уверена. — ...Спасибо. Спасибо вам, Коно-сан. За этот вечер. Вы очень мне помогли. — Я рада, если это так, — Коно улыбнулась, а её голос был всё также мягок и наполнен поддержкой; она сжала чужой кулачок, перед тем как убрать руку, которой потянулась за седьмой — последней в пачке — сигаретой, что предложила кивком Мацури выкурить напополам, и та согласилась, — Можете звать меня Джо. Просто Джо. Сокращённо от Джозефина. — Джозефина.. У вас американские корни? — Верно. Моя мать американка, а отец — коренной японец. — Можете звать меня просто Мацури. — Хорошо. Тогда, думаю, можем перейти на ты, что скажешь, Мацури? — Джозефина протянула половину сигареты светловолосой. — Я не против, — она пожала плечами, принимая её и затягиваясь после последнего глотка остатков розового вина из своего бокала, — Так, Джо, могу я задать тебе личный вопрос.. касательно нашей недавней темы? — поинтересовалась Мацури, и получив в качестве ответа согласный кивок, продолжила, — Вы жили вместе до того, как она уехала? — Да, почти год. Снимали маленькую студию. Хочешь узнать, что я чувствовала, когда она уехала? — догадалась брюнетка, и Мидзусава несколько опешила, но быстро собралась с мыслями: — Да. — Пустоту. Я почувствовала страшную пустоту, как только она прошла контроль и исчезла за углом: она окутала меня моментально, и я задрожала. Я подумала: «Её больше нет рядом», и, как сейчас помню, ушла в туалет и разрыдалась. Её больше не было рядом, но она была везде: на нашей автобусной остановке возле дома, на лавочке у подъезда, в магазине перед полкой с копчёностями, в коридорах колледжа, в ванне, на кухне, в спальне. Повсюду. На постели остались её волосы, её запах. Некоторые её вещи в шкафу, шампуни и крема на стиральной машинке. Она была, но.. её не было.