шестиглазый песочный паук
И ты понял всё не так, я загадывал не это:
Нет, я не хотел летать – я хотел увидеть небо
Забери крылья назад, я свободное падение
Да, ты понял всё не так.
– Уверена, что не хочешь съездить со мной? – обеспокоенно спросила Хлоя, наблюдая, как Макс носится по местности с камерой.
Встав на месте, фотограф убрала полароид от лица и посмотрела на синеволосую.
– Хочу, конечно. Я вообще хотела бы теперь быть каждую секунду рядом с тобой, – они обменялись тёплыми улыбками. – Но ты сама сказала, что ближайшая заправка находится в нескольких километрах отсюда в сторону Сиэтла, а там нет совершенно ничего интересного. Плюс, по прогнозу небо скоро тучами затянет, и я уже не смогу сделать все те фотки, которые хочу.
– Ладно-ладно, могла не спрашивать, – проворчала Прайс и прыгнула на мотоцикл. – Тебе взять на заправке чего-нибудь?
– Хмм... Возьми пачку чёрного «Собрания», пожалуйста, – вернувшись к фотографированию, бросила Макс. – И, наверное, чашку кофе – если сможешь её без труда сюда довезти.
– Эй, я вообще-то один из лучших в мире водителей, заслуженный мотоциклист своего поколения и... – начала Хлоя.
– Хорошо, я поняла, – усмехнулась Колфилд. – Возвращайся побыстрее, я уже скучаю.
– Ха, после таких слов мне просто придётся превышать, – надевая шлем, пошутила синеволосая. Увидев взгляд своей девушки, она хохотнула, и, заверив ту, что будет строго соблюдать все правила движения, резво тронулась с места.
Опустив камеру, Макс внимательно проследила за тем, как Хлоя выехала на трассу, пропустив перед собой какой-то грузовик, и через некоторое время скрылась из виду за деревьями. Достав телефон, она открыла одно из приложений в скрытой папке. На экране тут же появилась карта, на которой ярко выделялась движущаяся точка – жучок в серьгах Прайс, которые она подарила ей на Рождество, передавал геолокацию не очень точно, но сейчас его было достаточно. Убедившись, что девушка на мотоцикле отъехала на безопасное расстояние и включив в приложении функцию, предупреждающую о приближении цели, Макс хрустнула плечами и вздохнула.
Засунув камеру в сумку, она развернулась и пошла к тому холму, на котором стояла вчера ночью. Параллельно она набрала номер на телефоне и приложила его к уху.
– Да? – голос Евы был раздражённым, что в предел нормы в общем-то попадало, но не в общении с Макс – со своим начальником Уайт обычно общалась, сдерживая свой темперамент.
– Чё злая такая? – Колфилд достала заканчивающуюся пачку «Карата», выудила одну из двух оставшихся сигарет и зажгла.
– Этот придурок – которого почему-то все знают, как крутого украинского водилу – только что завёз нас не туда! – пожаловалась Фемида, явно при этом ударив упомянутого украинца.
– Ай!.. Да правильно мы едем, это у тебя навигатор лагает! – возмутился Влад.
– Реально, Ева, успокойся, – влез в разговор Дюк. – Владос знает, куда нас везти. Если уж кому можно доверить машину, так это ему. Остальные от нас не отстают, так что через несколько минут приедем.
Уайт вздохнула, но перестала бить Влада.
– В общем, ты его слышала. Мы уже в городе и скоро будем на месте. Говоришь, нас Рэйчел встретит?
– Да, – Макс чуть не споткнулась о пенёк, заслушавшись голосами друзей. – Она будет там и всё вам объяснит.
– Понятно... Блять, да смотри ты на дорогу! – из трубки послышался громкий лязг, словно кого-то ударили телефоном. – В любом случае, Макс... Это должно быть реально важно, раз уж ты вызвала нас, Псов, Люси, Надежду – короче, всех, с кем ты работаешь – в Аркадию Бэй.
– Это крайне важно, – кивнула Колфилд, хоть её собеседница и не могла этого увидеть. – Как я уже сказала, Рэйч вам всё объяснит. Правда, она ещё не на месте и может опоздать, так что вы уж подождите её...
– Хорошо-хорошо, а ты сама когда подойдёшь? – перебила её Ева. – Знаешь ли, я уже соскучилась по твоей макушке (всё остальное я со своей высоты не вижу) и хочу увидеть тебя как можно быстрее.
– Я, эм, я подойду попозже, – Макс подошла к подножию холма. – Тоже соскучилась по тебе, но... У меня тут некоторые... другие дела...
– Да? Что за дела? – бывший сотрудник Минюста включила свою профессиональность. – Расскажешь или я всё равно сама узнаю?
– Ну... – решив, что нет смысла что-то скрывать, фотограф решила сказать правду. – Так сложилось, что... Мы с Хлоей теперь пара.
– Боже, серьёзно?!! Влад, ты слышал?!! – завизжала Ева, однозначно тормоша водителя и нарушая все возможные правила безопасности. – Мой. Сраный. Бог. Наконец-то. Долго же вы, если честно. Я очень, очень рада за вас, ребята.
– Да, – со скрытой печалью ответила Колфилд, начиная взбираться на холм. – Спасибо. Ладно, позвоните, если вдруг что-то непонятно будет.
– Ага, давай, – ставший намного жизнерадостнее голос Евы перекрывали ссыпающиеся на неё со всех сторон вопросы. – Ребята, вы мне не поверите...
Фотограф повесила трубку первой. Тут же она пролистала список контактов вниз и набрала ещё один номер.
– Алло, Рэйч? – в этот раз она заговорила первой.
– Привет, – девушка звучала так, словно только что проснулась. – Который час?
– Половина одиннадцатого, тебе уже давно пора вставать, – проворчала Макс.
– Знаю, не нуди. У-а-а-ахг! – зевнув, Рэйчел начала шуршать одеялами. – По какому поводу ты мне звонишь?
– Слушай, дело очень важное, – максимально серьёзно заговорила Колфилд. – Как можно быстрее собирайся и езжай к тому ангару, в котором была Проявочная. У тебя же остался бензин в мотоцикле?
– Да, но... Что за спешка? И что за такое важное дело? – поинтересовалась Рэйчел, несколько оживившись.
– Я встречу тебя на месте и всё объясню. И, когда я сказала «как можно быстрее» – я имела ввиду: как можно быстрее. Понятно?
– Понятно, понятно, – судя по звукам, Эмбер уже натягивала одежду.
– Хорошо. Тогда до связи.
Отключившись, Макс сунула телефон в задний карман джинсов – она уже была почти на вершине холма, так что с упирающимся в бедро телефоном двигаться вверх было бы труднее. Солнце ударило ей в глаза, и она прищурилась, спасая сетчатку. Ха, как будто её сетчатка может сегодня пострадать.
Умар эль-Мунир стоял к ней спиной, наслаждаясь видом на город. Хоть он и был одет в хороший чёрный костюм, его руки были испачканы машинным маслом. Рядом, возле его ног, лежала синяя спортивная сумка, в которой можно было различить противогаз и защитный комбинезон.
Услышав шаги Макс (точнее, сделав вид, что только сейчас – он наверняка услышал её ещё у подножия холма), загипнотизированный убийца обернулся и поприветствовал девушку улыбкой.
– Знаешь, я бы тебе и просто так помог, – сказал он. – Так что не было никакой нужды использовать ключ-слово.
– То, что я пытаюсь провернуть – невероятно важно, – честно ответила стрингер. – Так что я должна быть стопроцентно уверена в каждом этапе. Ты всё сделал?
– Да, всё готово, – кивнул эль-Мунир и протянул ей какое-то небольшое устройство с антенной. – Уверена, что вам с твоей подружкой не нужны комбинезоны?
– У нас, эм... есть другая защита. Всё схвачено, – Колфилд потёрла переносицу. – Ладно. Помнишь, что дальше делать?
– Помню, – кивнул мужчина. – Сначала заехать в твой офис, потом в дом и...
– Хорошо-хорошо, верю, – подняв руку, остановила она его. – Как закончишь, можешь делать что хочешь всю оставшуюся жизнь. Только с одним условием – никогда к нам не приближайся, – она выдержала небольшую паузу, со смесью разных эмоций глядя на одного из самых странных её знакомых. – И никогда никому не говори о нас ни слова.
– Есть, босс, – эль-Мунир шутливо отдал честь. – Тогда что, снова прощаемся навсегда? Или пока я тебе снова не понадоблюсь?
– Нет, больше я в тебе нуждаться не буду, уж поверь на слово, – хохотнула Макс. – Да. Да, это последний раз, когда мы видим друг друга. И, наверное, чуть ли не самый нормальный из всех. Дашь какой-нибудь совет в напутствие?
Бывший спецназовец даже призадумался.
– Помнишь... Прямо перед тем, как ты меня убила, я сказал тебе: «Ты так боишься ада внутри, не зная, что за ад ждёт тебя снаружи»? Думаю, теперь ты понимаешь, что я имел в виду, – с грустным видом Колфилд кивнула. – Как говорил Черчилль: «если идёшь сквозь ад – продолжай идти». Когда всё будет настолько плохо, насколько возможно, заставь себя не забывать о хороших вещах и о красоте этого мира – и тогда твой ад превратится в трагедию. Да, трагедия – это далеко не хорошо, но это куда лучше, чем ад.
– Знаешь, а мне ведь уже давали этот совет, – усмехнулась Макс. – Давным-давно, один психолог... Только в его интерпретации это звучало как: «Встретив кошку на улице, погладь её».
– Что ж, это куда лаконичнее, – пробормотал эль-Мунир. – Забавно. Ну, ладно, тогда... Я, пожалуй, пойду.
Подбежав к нему, Колфилд крепко обняла воина. Тот оторопел, неловко стоя с прижатыми к телу огромными руками.
– Ты... ты чего?
Так же резко, как и она его обняла, Макс отстранилась.
– Извини, я сегодня немного... сентиментальная, – она посмотрела ему в глаза. – Прощай, Умар эль-Мунир.
Первый убитый ею человек впервые на её памяти тепло и мягко улыбнулся ей.
– Прощай, девоч... Нет, – он помотал головой. – Прощай, Макс.
Колфилд снова достала телефон и открыла приложение, отслеживающее Хлою. Согласно ему, она всё ещё находилась на заправке. Всё пока что сходилось идеально. Не успела Макс заблокировать экран, как на нём появилось изображение входящего вызова от Рэйчел. Сердце забилось в два раза чаще, и, глубоко вздохнув, Макс ответила на звонок.
– Да?
– Макс, ты где? – судя по голосу, Рэйчел была в крайнем недоумении.
– Я, эм... я в пути, а что? – стараясь не запинаться, ровно ответила Колфилд.
– Ну, я приехала к амбару. Смотрю – тот чёрный контейнер кто-то вытащил на улицу. И ещё тут... короче... тут все наши! – не находя слов, воскликнула Эмбер. – Друзья, с работы, в общем, все, я не...
– Правда? – Макс чувствовала, что сейчас сорвётся. – Скажи, пожалуйста, кто там есть. Каждого назови, если сможешь.
– Э-э-э, ну ладно... Так, Ева здесь, с ней Влад, Дюк и Люси. Вон стоят Псы – все вместе, ещё и в костюмах, аж непривычно. И даже Надежда здесь!
– Странно... – фотограф едва не испустила вздох облегчения.
«Все фигуры на своих местах, – подумала она. – Пришло время сделать последний ход».
– Ладно, Рэйчел, – Макс симулировала досадный вздох. – Похоже, наш с Хлоей сюрприз накрылся. Ну и ладно. Скажи всем, пусть остаются на месте. Мы сейчас приедем.
– Скажу, но что происходит...
– На месте уже расспросишь меня, – Макс сильно сжала руку в кулак. – Увидимся, Рэйчел.
– Эм... – Эмбер явно была сконфужена. – Окей. Пока, Макс.
Отключившись, Макс крепко сжала зубы и зарычала. Всё, что угодно – рычать, кричать, царапать деревья или грызть землю. Только не плакать.
Первым она достала из кармана свой нож.
Он ведь тоже своего рода артефакт. Вещь со своей историей, возможно, со своей душой. Достав его из ножен, Колфилд внимательно осмотрела оружие. На нём уже не было запёкшейся крови двойников – она исчезла, так же, как и кровь на её одежде. Надпись «КМ2000» на рукоятке немного стёрлась, да и само лезвие чуть-чуть затупилось. Как ни смотри, а Макс чувствовала чуть ли не духовную близость с этим ножом.
С той стороны холма, которая была обращена к Аркадии Бэй, он заканчивался высоким обрывом – упав с него, фотограф наверняка разбилась бы насмерть.
Размахнувшись, она бросила нож в лес перед собой.
Следом она достала устройство, которое вручил ей эль-Мунир.
Сегодня погода отличалась в лучшую сторону, если уж не сказать, была просто чудесной. Почти нет ветра, на небе ни одного облачка, не жарко, не холодно, пение птиц и шум водопада. Макс даже слегка забавляло, насколько это иронично.
– Прощайте, дорогие мои... – тихо прошептала она, но какая-то птица все равно испугалась её голоса и взмыла в небо.
Поднеся устройство поближе к себе, она открыла прозрачную крышку, скрывавшую под собой большую квадратную кнопку. Как только она положила палец на неё, что-то изменилось.
Птица, взмывшая в небо, неподвижно остановилась в воздухе. Шум водопада прекратился. Вообще все звуки внезапно исчезли.
Время остановилось.
– Привет, Подсказочник, – всё ещё глядя на город, бросила Макс.
–
Не могу сказать, что рад увидеться, – недовольно ответила та, наверняка сложив руки на груди.
Макс обернулась и посмотрела на неведомое существо. Лицо Подсказочника
–
Стоп-стоп-стоп, не надо меня описывать, – замахала она рукой. –
А то ещё сделаешь уродливым или жирным. Лучше побуду безликим пока, спасибо.
– Но так и я тебя не смогу рассмотреть, – возразила Макс.
–
Слушай, неважно. Тебе это ничем не поможет, и я не хочу об этом говорить. Мне, знаешь ли, очень сложно здесь находиться. Вообще попасть в этот момент сюжета было невероятно затруднительно, если честно.
– Бедняжка.
–
Обойдусь без твоего сарказма, спасибо, – вздохнув, Подсказочник взглянула на устройство в руках Макс и кивком головы указала на него. –
Итак, что ты собираешься делать, Макс?
– Ты прекрасно знаешь, – Колфилд попыталась нажать на кнопку, но та не поддавалась. Что ж, попытка – не пытка. – Что важнее – почему это вдруг ты пытаешься меня остановить?
–
С чего это ты взяла, что будешь здесь задавать вопросы? Время вокруг остановлено, если ты не заметила. А знаешь, кто его остановил? То-то же. Так что не выпендривайся и отвечай мне.
– И что же ты хочешь спросить? Не считая тупых вопросов, ответы на которые ты уже знаешь? – ехидно поинтересовалась фотограф.
–
Хм-м-м... Меня интересует, почему всё происходит не так, как должно быть. Как насчёт... Начнём с причин. Что произошло в Оазисе? Я имею в виду, после того, как ты убила всех двойников и... эм...
– Расплакалась среди кучи трупов? – подсказала Макс.
–
Именно. Я не мог наблюдать за тобой там, но в заметках было указано нечто подобное.
– Боже, мне что, всё сразу рассказывать?..
–
Знаешь, не, не напрягайся. Сейчас будет ретроспектива. Эм, для тех, кто не знает, что такое ретроспектива – вроде как, то же самое, что и флэшбэк, только в литературе.
На то, чтобы поднять карабин с земли, Макс понадобилось не меньше двадцати минут. Ещё десять минут – на то, чтобы заставить себя не ронять его сразу же. Потихоньку, медленно закаляя психику, она смогла медленно перебороть фобию, настолько, насколько было возможно.
Она не стала меньше бояться оружия, нет
–
Боже, нет, с этими описаниями флэшбэк затянется на несколько глав! – Подсказочник потёрла переносицу и покачала головой одновременно. –
Хорошо, расскажи ты. Только правду. Я узнаю, если ты будешь лгать, так что...
– Ладно, ладно, – Макс провела рукой по волосам. Время было остановлено, и слабый приятный ветерок перестал остужать её. Фотографу понемногу становилось жарко.
–
Не растает она, не переживайте. Так ты собираешься говорить или нет?
– Уже бы начала, если бы кое-кто не перебивал, – огрызнулась Макс и вздохнула. – Хорошо, итак.
– Когда меня немного... попустило... я сразу же пошла за карабином. Пришлось немало повозиться, пока я не переборола хоплофобию и не смогла держать его в руках. Из подслушанных разговоров двойников я узнала, что у его пуль есть аномальные свойства в Оазисе, которые открывают разрыв в мой мир, так что карабин был моим единственным ключом из того Богом забытого – возможно, в буквальном смысле – места. Я быстро изучила его устройство, и после этого произошла очень странная вещь. Когда я решила загнать патрон в патронник, из карабина вылетел патрон, который был заряжен ранее – о нём я не знала. Не придав этому внимания, я уже было подняла оружие на изготовку, но вдруг... услышала голос.
Подними патрон.
– Самое странное – он показался мне жутко знакомым. При этом он не был особо голосом, эм... Словами не объяснить, короче. Сначала я подумала, что это опять какие-то галлюцинации или что-то вроде того, но приказ повторили... Или не приказ, а совет?.. Неважно, в общем фразу повторили, потом ещё раз и ещё раз. Вокруг никого не было – только трупы. Решив, что я вряд ли что-то потеряю, я подняла патрон и положила в карман. Тут же со мной снова заговорили, но в этот раз просьба была другой.
Поднимись на крышу.
– Я снова послушалась, и спустя серию таких команд, в какой-то непонятной комнате очутилась перед сундуком. В сундуке было... нечто... из множества сфер и рычагов, шестерёнок и проводов... Когда я прикоснулась к нему, оно зашевелилось и зашумело, я даже испугалась немного и отскочила назад. Звуки сразу прекратились. Когда я снова подошла к сундуку, странной штуки уже там не было – но вместо неё лежало письмо.
–
Письмо?.. Что? Ты говоришь так, словно это какой-то ключевой момент, но о нём ничего не сказано в... А от кого это письмо?
– От меня.
–
Кому?
– Мне.
Достав то самое письмо, Макс развернула листки бумаги и принялась читать вслух. У неё в глазах стояли слёзы, на лице – весёлая улыбка, брови злобно нахмурены, нос в отвращении сморщен.
– «Дорогая я,
да, звучит пиздец как хуёво. Какая я себе дорогая-то? Знаешь, вся наша жизнь – непрерывное стремление сделать самой себе настолько плохо, насколько получится. Так что «дорогая» – просто формальность. Думаю, ты и сама это понимаешь.
Итак.
Да, я – это ты. Думаю, тебя уже порядком заебало слышать эту фразу, учитывая ситуацию с двойниками. Вот только я – не двойник. И двойники – не мы с тобой. Как бы там ни было, я и ты – буквально один человек, с одинаковой личностью и биографией. Ну, до определённой точки во времени.
До квантового перехода.
Ты же знаешь, что в момент, когда перед человеком встаёт выбор, Вселенная разделяется надвое – или как там теория звучит? Я следила за тобой последнее время – пыталась хоть немного повлиять на вещи, пока готовила перемещение письма в твой мир. У меня даже получилось убить Уоррена, знаешь? Такая я молодец. Ты наверняка сейчас думаешь, что я несу какой-то бред, который просто случайно сходится с твоей историей. Я понимаю. Чтобы ты всё правильно поняла, я начну с самого начала.
Грубо говоря, в один момент мы были одним человеком – а после этого момента стали двумя очень похожими людьми в разных Вселенных. Перед нами встал выбор, и мы сделали его по-разному, и тогда наши истории пошли в разных направлениях. Наверняка ты думаешь, что я говорю о каком-то крайне важном выборе в нашей жизни, например, в тот день на маяке, или первая стрингерская работа. Вполне вероятно, ты будешь смеяться, когда узнаешь правду. Лично я смеялась, громко и долго.
Наша чёртова паучиха. Нет, честно говоря, я люблю зверька так же сильно, как и ты, но... Мы ведь с тобой давали ей имя, так? Помнишь, в офисе, когда её принесли наверх. Ты долго думала, и решила дать имя персонажа-паука из первой части Дарк Солс – ты назвала её Прекрасной Госпожой. По сути, я сделала то же самое.
Вот только я назвала её Квилег.
И вот так вот, из-за мелкого пустяка происходит целый квантовый переход. Наша временная линия переходит из однородного состояния в бинарное (честно говоря, сомневаюсь, что это правильная терминология), бам – и мы с тобой в разных Вселенных. Занимательно, не правда ли?
Казалось бы, какие изменения может привнести такая мелочь, как имя паука? Ну, каждый раз, когда оно произносилось – появлялось отличие. Между моим и твоим миром, моей и твоей историей.
И, в общем-то, эти отличия были единственными. Но я не просто так вмешалась в твой мир и изменила ход некоторый вещей. Слушай. Вот, что со мной произошло после перехода.
Как и ты, я с Хлоей и Рэйчел приехала в Аркадию Бэй. Мы тоже сражались с сектой, тоже искали излучатель хроносов с Уорреном и профессором. Мы тоже его нашли. Но в моём мире, когда между Прайс и Грэхемом началась драка, победила вовсе не Хлоя – в моём мире, когда она сделала тот последний... пропрыжок... она не проткнула его рукой, а просто оказалась рядом. Он вырубил её, забрал устройство и убежал от нас. Через время, как только Хлоя очнулась, меня похитили двойники.
В Оазисе всё было точно так же, как и у тебя. Единственное различие – дёрнув затвор карабина, я сразу же выстрелила из него и прошла в разрыв, оставив патрон на земле. И знаешь, что произошло дальше? Этим патроном воспользовалась Скам, чтобы попасть в мой мир. Да, ты ведь думаешь, что вроде как убила её. Я тоже так думала.
У Скам хрональная диссоциация – из-за этого её раны не заживают, но при этом она не может умереть, даже от летальных ранений. Когда мы ударили её в глаз, она притворилась мёртвой, стараясь не дрожать от страха и терпеливо ожидая, пока мы уйдём из Оазиса. После чего нашла патрон и каким-то образом заставила его сработать. Открылся разрыв, и она попала в мой мир. Там её встретил Уоррен. Честно говоря, ему повезло встретиться с гетеросексуальной версией нас, хоть поначалу он ей и не доверял. Вместе они решили, что я должна заплатить за всё, что сделала, и ещё немного больше, моральная компенсация, так сказать.
Тем временем мы вернулись в Сиэтл. Моя способность продолжала ослабевать, но я всё ещё могла путешествовать через фотографии – даже, оказывается, под скоростью. Хлоина же способность показала свою вторую сторону – она может телепортировать любые предметы, которых касается, куда только захочет. Сколько раз прямо перед моим лицом возникали всякие тараканы и сороконожки, ты просто представить не можешь. Рэйчел съехала от нас, а я постепенно становилась смелее в романтическом смысле – но всё равно я опоздала.
Мы закатили отличную вечеринку на дому с друзьями – катались на машине, из багажника которой палили фейерверки, прыгнули с парашютом на крышу дома и ещё куча других безумных и весёлых вещей. Я твёрдо решила, что признаюсь ей в этот день. Когда все ушли, и я поднялась в свою комнату, чтобы сделать это, я увидела, как Хлоя листает документы, которые чёртов Такеши за каким-то хером принёс на вечеринку. Там было не всё, только план по устранению Джека. Но, поверь мне, этого оказалось более, чем достаточно.
Она заставила меня рассказать всё. С самого начала. Про Бонго, про своих друзей, про стрингерство, в общем, всё. К тому моменту я уже знала, что она садистка, и попыталась оперировать этим, но... Предательство было слишком сильным. Весь мир Хлои за какой-то день полностью разрушился. Когда она встала, чтобы уйти, я попыталась её остановить, даже если придётся сделать это силой. Хлоя сломала мне руку и пару ребёр, и сказала: «Если думаешь, что я почувствую себя виноватой из-за этого или ещё какую хуйню – пожри дерьма. Прощай, Макс». После этого она ушла. Навсегда.
Я вызвала Такеши, чтобы выбить из него всю дурь. Мы встретились под домом, но прежде, чем я смогла хоть слово ему сказать, кто-то прострелил его голову из дробовика. Накинувшись на убийцу, я садовой лопаткой раскроила ему лицо, но к нему на помощь пришли ещё несколько людей. Сматываясь от них, я вбежала в дом и схватила карабин. Выбежав с ним на улицу, я увидела её.
Теперь Скам носила глазную повязку – и немудрено. Пока я занималась всякой хернёй, не зная ничего о её пребывании в моём мире, они с Уорреном успели собрать целую армию фанатичных подданных – думаю, её бессмертие неслабо помогло этому, и только из-за этого люди вообще потянулись к Скам. Они назвали себя «Чёрное Сердце», потому что она прилюдно выжгла свою грудину, чтобы заставить своих людей безоговорочно подчиняться ей. Не тратя время на раздумья, я прицелилась и выстрелила ей в голову.
Пуля попала прямо в середину лба, и Скам упала. Я даже поверила, что победила. Но когда она поднялась, и с недовольным видом потёрла смертельную рану, отчаяние полностью овладело мной. Я выронила карабин и меня усыпили каким-то транквилизатором. Проснулась я уже в камере пыток.
Сначала туда зашла Скам, и заставила меня заняться с ней сексом. Сказала, что будет всю жизнь жалеть, если упустит такую возможность. Мне не очень понравилось трахать ходячий труп, но она пообещала не трогать Хлою, если я буду подчиняться. После этого она сказала, что теперь начнётся моё наказание. В камеру зашёл Феликс.
Да, тот самый парень, которого мы подтолкнули к расстрелу школы и который должен был сидеть в тюрьме. Чёрносердечные вызволили его из тюряги, и поручили самое желанное задание – пытать меня.
Должна сказать, справился он хорошо. Я стараюсь не вспоминать о большей части того, что он со мной делал, но некоторые вещи всплывают в памяти, как только я смотрю на своё тело. На шестой или восьмой день он разместил меня на столе и предложил выбор – палец на руке или нога. Конечно же, я выбрала ногу, пальцев-то у меня ещё девять останется. Он дал мне нож и сказал, что я должна буду отчекрыжить себе мизинец сама. Даже дал крепкого обезболивающего – я почти ничего не чувствовала. Но, всё равно... Если у тебя когда-то появится желание отрезать себе что-то – пусть это будут волосы. Где-то минуту я канцелярским ножом резала плоть, и пять минут ушло на кость. Когда я закончила и посмотрела на него, то закричала во весь голос. Пока я отрезала свой палец, он втихую отпилил переднюю часть моей левой ступни. Остаток дня он присверливал уродливый железный протез к ступне, прямо саморезами в кость. Что было после этого, я уже и не помню, всё смешалось.
Однажды он оставил на столе какую-то мою фотку. Я не могла поверить своему счастью. Чуть не порвав её, я схватила несчастную фотографию и начала вглядываться, хоть и была под сильной дозой. Ничего не произошло. Сначала я подумала, что это из-за дозы, но... Потом до меня дошло. На самом деле я смогла переместиться через фото, и, возможно, это даже спасло меня. Другую меня. Ту, которая выиграла бросок монетки. А я её проиграла. Она перенеслась, я – осталась. Так я потеряла почти всё, что осталось от моей способности. В ту секунду я узнала, насколько сильно может отчаяться человек. Я попыталась задушить себя цепью, но Феликс зашёл и не позволил мне этого сделать.
В общем, мягко говоря, это было самое ужасное, что происходило со мной. Возможно, даже ужаснее, чем уход Хлои. Я так думала. Я ошибалась.
Скам начала терроризировать город, и всё больше людей склонялись на её сторону. Думаю, в один момент чуть ли не половина населения была под её началом. Ребята заметили эту угрозу. Псы, Дюк, Влад и Ева попытались что-то предпринять, но столкнулись с тем фактом, что Скам бессмертна, ещё и имеет носителя способностей – Уоррена – при себе. Долго им размышлять не пришлось, чтобы понять: способ победить Скам могу знать только я. Они разыскали Хлою и убедили её присоединиться к ним. И даже не думай, что она сделала это ради нас. К тому времени Макс Колфилд для неё уже была практически никем. Она изучила все мои стратегические записи и планы, короче, всё, что у меня было в офисе и что могло бы помочь ей найти меня или способ победить Скам, но это ничем ей не помогло.
Они начали сражаться с армией Скам. Хлоя вовсю пользовалась способностью, им помогали подчинённые Надежды и техника Дюка, но врагов всё равно было слишком много, крайне много. Каким-то образом они узнали о моём местоположении – глубоко под землёй, в каком-то бункере, и что меня там пытают. Я хочу надеяться, что это были остатки чувств ко мне, хоть и не знаю наверняка, но... Короче говоря, Хлоя очень сильно разозлилась. Перенесла всех ребят в мой дом в Аркадии Бэй, и сказала, что разберётся сама. Ох и разобралась она, скажу тебе.
Она использовала «Татьяну».
Да-да, тот самый чёрный контейнер, который двойники перенесли в Аркадию, случайно повредив оболочку, а сектанты потом перенесли в Проявочную. Это критически важно, так что я на всякий случай повторю, что это такое.
Контейнер из крашеного кобальта, в котором находилась куча советского огнестрельного оружия, и... «Татьяна». Точнее, РДС-4, или 8У69 «Татьяна».
Ядерная бомба.
Хлоя перенесла её в Сиэтл и взорвала, уничтожив почти всю армию Скам. Прямо в контейнере, точнее, специально в нём. Это специальный контейнер. Когда бомба взрывается, кобальт сильно облучается нейтронным потоком. Из стабильного кобальта-59 он преобразуется в радиоактивный кобальт-60. Кобальт-60 очень долго распадается, гарантируя надёжное радиоактивное заражение местности. Скам и Уоррен смогли спастись, спрятавшись под какой-то глыбой. Прекрасно понимая, что она всё равно не сможет убить Скам, Хлоя с лёгкостью выпытала из неё местоположение бункера. Точнее, пытала она Уоррена, но проговорилась из-за этого Скам. Неважно.
Не теряя ни секунды, Хлоя перенеслась ко мне. К тому времени я провела там две недели, в постоянных пытках. Она подбежала и пыталась привести меня в здравый рассудок, но я была слишком травмирована. За ней зашёл Феликс и со спины ввёл ей целый кубик мощного транквилизатора. Хлоя не вырубилась, но способностью пользоваться ей стало затруднительно. Интересный факт – транквилизаторы аннулируют только первую часть способности. Будь у меня в руках какое-то фото в тот день, когда Джефферсон застрелил Хлою, я смогла бы перенестись. Ладно, хватит отступлений.
Они куда-то увели её. И тогда я почувствовала её присутствие. Подсказочник. Вторая подсказка. Она помогла мне найти ключ, прочитать замысел создателя. Помогла выбраться из оков. Феликс не слышал меня, и я вонзила скальпель ему в пятку. Оттуда я начала резать, ни разу не достав хирургический инструмент, до самой макушки. Словно расстёгивала костюм. Ладно, освобожу тебя от кровавых подробностей.
Я всё ещё была под дозой, так что нашла эпинефрин и немного привела себя в порядок, после чего сразу же отправилась искать Хлою. Я нашла её в комнате, до ужаса похожей на мою.
Её уже успели раздеть догола и подвесить за руки. Внутри их было трое, трое черносердечных, все здоровые, молодые, сильные и очень злые. Я знала, как обеспечить хотя бы вероятность того, что я смогу спасти Хлою.
Нужно было закрыть дверь, сделав вид, что я буду убегать. Когда один из них пойдет за мной, закрыть за ним дверь и убить. Отрезать его лицо, всё время держа один глаз закрытым. Зайти в комнату, держа в руках лицо, тем самым пугая оставшихся двух, и закрыть за собой дверь. Громко закричать и разбить кулаком лампочку. Открыть глаз, уже привыкший к темноте, и убить тех двоих.
Вместо этого я кинулась к ней, как полная дура.
Только я коснулась её, она ехидно улыбнулась и сказала:
«Исправь свой очередной проёб».
И перенесла меня на поверхность.
Саму.
От осознания того, что где-то под землёй Хлою сейчас насилуют, а вскоре и убьют, я чуть не сорвала голос. Где-то полчаса я просто рыла землю руками, словно смогу докопаться до этого проклятого бункера.
Затем пришла злость. Я знала, что буду теперь делать.
Я отправилась прямо к Скам. К тому моменту я уже нашла свой ключ. Да, у нас с тобой разные ключи, если что. Хотя Подсказочник так не думает.
Найдя Скам, я начала с ней говорить. Говорили мы недолго. Как можно внезапнее я достала тот самый револьвер – Прокурор, и выстрелила в Уоррена. Точнее, я должна была это сделать, точнее, сделала, но... Неважно, объясню по порядку.
Скам в своём мире пожертвовала Хлоей. Соответственно, она не имеет способностей. Вот только это хуйня полная. Она их очень даже имеет. Просто они не были пробуждены. Для нас с тобой пробуждение произошло, когда Нейтан застрелил Хлою. Я решила, что нечто подобное с её любимым человеком тоже пойдёт. Сработало как по маслу. В одно мгновение она выглядела нормально. А в следующее я увидела, что она стоит с вытянутой рукой и глотает ртом воздух. Тогда я подбежала к ней и вырвала из рук сумку.
Из сумки я достала фотографию с бабочкой. Поднеся фотографию прямо к глазам шокированной Скам и заставив использовать способность, я отправила её обратно в её уничтоженный мир. Ну, я надеюсь, что туда. Я не очень хорошо понимаю теорию всего этого временно-пространственного дерьма.
Убив Уоррена, я пошла домой. Около недели я просто лежала на диване, глядя в потолок. Юзала скорость. Потом мне в голову пришла отличная идея. Войдя в свою комнату, я взяла в руки карабин. Прислонив дуло к подбородку, я застрелилась.
И, скажу тебе честно, с загробной жизнью меня кто-то жёстко наебал. Всё дело в том, что убила я себя из карабина, который тесно связан с хрональным... Ладно, не буду объяснять – тебе похуй и мне тоже похуй. Вместо того, чтобы отправится... дальше... Я оказалась в месте. В том самом месте. В месте, где была Подсказочник. Знаешь, как эта сука всё это время называла меня? Смешнявочник. Господи, только за это унижение я уже имею право желать ей смерти. Хотя, узнав, кто она такая, я больше её не ненавижу. Да и это твоя Подсказочник, а не моя. Смешанные чувства. Суть в чём.
Я увидела нас, в первый раз, после смерти на рождественской вечеринке. После встречи с Подсказочником мы всё забываем, но вспоминаем во время следующей встречи. Такая вот особенность. Он снова сказал нам, когда мы умрём. И тогда мне стало понятно, что нужно делать. Я дождалась необходимого момента. Я дождалась квантового перехода и начала действовать. Вместе с тем я чувствовала, что понемногу начинаю исчезать.
Я легонько появлялась в твоём мире, когда Подсказочника не было рядом. Понятия не имею, как у меня это получалось, но я уже не была человеком, так что меня это не удивляло. Я пыталась говорить тебе что-то, зачёркнутым текстом, но ты не слышала. Никто не слышал. Но я могла немного двигать вещи. Словно чёртов полтергейст. Так что в нужный момент я слегка подвинула Хлою в суперпозиции, и она убила Уоррена. Подсказочник, конечно, заметила это.
В Оазисе мне проще с тобой взаимодействовать. Я могу говорить с тобой, и даже могу создать это вот письмо. Теперь ты всё знаешь. Я хочу, чтобы ты сделала три вещи для меня. А, значит, и для себя. Не знаю, почему я вообще этим занимаюсь, просто... Послушай меня.
Первое. Не медли с Хлоей. Вы любите друг друга (извини, что уничтожила интригу, но по-другому никак), так что перестань быть ссыкухой и сделай хоть что-то, чем я могла бы гордиться.
Второе. Брось стрингерство. Уничтожь любые вероятности того, что Хлоя об этом узнает. Иначе всё будет зря. Это самое главное. Без Хлои наша жизнь не имеет никакого смысла, и мы обе это прекрасно знаем. И прекрасно знаем, чем придётся пожертвовать, чтобы всё прошло как надо.
Третье. Вскоре Подсказочник придёт за тобой. Не верь её напускной нейтральности или заинтересованности в правильности всего происходящего. Победить может быть сложно, а может быть и нет – когда она придёт, её влияние на твой мир поможет тебе это сделать. Ты сможешь увидеть ключ. Как там звучала подсказка?
«Чтобы победить, тебе придётся найти ключ. Чтобы найти ключ, тебе придётся прочитать замысел создателя. Понятия не имею, что это значит.
Найди ключ, чтобы победить».
В моём случае ключом была фотография бабочки. Но, как я уже сказала, у нас разные ключи. И да, как его найти – это тоже легко. Тебе-то Подсказочник не скажет, так что оставлю эту привилегию за собой.
Просто сложи первые буквы каждой главы.
Ладно, это всё. Я останусь здесь, в Оазисе, вместе со Скам, наверное, на всю вечность. Думаю, первое время я буду получать удовольствие, наблюдая за её мучениями. И, когда-то, неважно когда, наше с ней существование прекратится.
Знаешь, мы с тобой словно этот кобальт. Я – вроде как изначальная, обычная, стабильный изотоп. Макс-59, так сказать, ха-ха-ха. А тебя бомбардирую этой информацией, словно тепловыми нейтронами, и превращаю в радиоактивный изотоп. Ужас.
Иди к ней, я. Глупая, так ненавидящая себя и других, этот мир, обиженная на всё и вся, думающая, что её кто-то обделил... не понимающая, что нужно просто перестать гнаться за счастьем. Счастье – лишь одна из множества эмоций, что есть у человека. Просто идиотизм хотеть испытывать одно и то же чувство всю жизнь, не говоря уже о том, насколько это невозможно. Не преследуй счастье. Преследуй смысл. И наш с тобой смысл – это Хлоя. Удачи тебе.
Прощай, Макс-60.
Макс-59».
Когда Макс дочитала письмо, оно начало распадаться на квадратики, словно упавший конструктор Лего, и спустя пару секунд в её руках уже ничего не было. Вздохнув, она вытерла слёзы и посмотрела на Подсказочника.
Та была в полной расстерянности.
–
Значит, она... Выжила?
– Конечно нет, – злобно ответила Макс. – Она умерла. Но какая-то хрень отправила её сознание назад во времени, к тебе. Наверное, из-за того, что она стреляла из карабина.
–
И... и что ты собираешься?..
– Господи, ты ведь уже всё поняла, – Макс подняла вверх устройство. – Это детонатор от «Татьяны». Я собираюсь взорвать ядерную бомбу в Аркадии Бэй. Ту, которую в другой реальности взорвала Хлоя. Эль-Мунир ночью вытащил её на поверхность и привёл в рабочее состояние. Мы с Хлоей далеко от эпицентра, а поле хроносов защитит нас от радиации. Двойники, пожалуй, оказали мне услугу, перенеся её сюда...
–
Но ведь там твои друзья!!!
– Именно, – грустно кивнула Колфилд. – В этом и есть весь смысл.
–
Что, блять?!! Какой ещё смысл может быть в том, чтобы убить своих друзей и уничтожить город, который...
– Похоже, ты действительно не понимаешь... – протянула фотограф. – Ты же слышала, что было написано в письме. Хоть и не можешь этого знать, ведь всё произошло в другой Вселенной. Если Хлоя узнает о моей тёмной стороне, то мы никогда не будем вместе. Или, по крайней мере, она никогда не сможет меня простить. Так что, если я действительно хочу быть с ней...
–
Нет... Ты не посмеешь...
– ...я должна покончить со стрингерством. Уничтожить любую вероятность того, что Хлоя сможет об этом узнать. Эль-Мунир прямо сейчас едет уничтожать всю документацию и вещдоки, в общем всё, что как-либо может указывать на меня и мою деятельность стрингера. Когда это будет уничтожено, он займётся за тех, с кем я сотрудничала. Убьёт каждого. Но есть ещё одна группа людей...
–
Господи, что же ты...
– ... которые тоже знают мой секрет, но устранение которых я не могу поручить эль-Муниру. Во-первых, почти каждый из них – превосходный боец, и есть вероятность, что они смогут одолеть его. Во-вторых, Хлое показалось бы странным, если бы всех наших друзей внезапно убили.
–
Ты ублюдочная дрянь, – с неверием в голосе произнесла Подсказочник. –
Ты что, совсем к ним ничего не чувствуешь?..
– Я люблю их, – нежно ответила Макс. – Каждого. Думаю, благодаря ним я смогла стать немного мягче. Но жертва есть жертва. Я не хочу этого делать, но у меня нет выбора.
–
Нет выбора? НЕТ ВЫБОРА?!! А КАК НАСЧЁТ ПРИЗНАТЬ СВОИ ГРЕХИ И ОТВЕТИТЬ ЗА НИХ?!! ЭТО И ЕСТЬ ПРАВИЛЬНЫЙ ВЫБОР, КОТОРЫЙ ТЫ ДОЛЖНА БЫЛА СДЕЛАТЬ ЕЩЁ ДАВНЫМ-ДАВНО!!!
– Вот видишь, ты всё-таки заинтересована. Да, есть и такой вариант, – усмехнулась Колфилд. – Хочешь, открою секрет? Я – плохой человек. Настолько плохой, насколько я вообще способна была стать. И, самое весёлое в этом – я прекрасно понимаю, что быть плохим человеком – вовсе не рациональный выбор. От лжи, убийств, насилия, зависти и всего остального негатива твоя собственная жизнь портится. От этого страдает моя психика, моя душа, мой разум, даже физическое здоровье. Так что я прекрасно понимаю, что быть плохим человеком – вовсе не правильный, не верный, не тот выбор, который стоит когда-либо делать. Если существует ад, я туда однозначно попаду, и буду мучиться целую вечность.
Хрустнув шеей, Макс посмотрела за спину, на город, который когда-то одним махом руки обрекла на гибель, и теперь снова хочет уничтожить.
– Но так уж получилось, что, если я сейчас решу повернуть назад... Если захочу вернуться на «хорошую сторону», поступить правильно – всё рассказать Хлое, освободить Умара от гипноза, бросить стрингерство и найти нормальную работу – я буду страдать всю оставшуюся жизнь. Страдать от последствий всех грехов, что я совершила. Если же я не буду этого делать, то совокупное страдание от жизни в виде «плохого человека» будет куда меньше. И, что самое главное – Хлоя останется со мной.
–
И она никогда об этом не узнает! Будет любить тебя всю свою жизнь, не зная, с каким монстром живёт рядом? Это твой вариант?
– Знаешь, что я тебе скажу? – фотограф подошла к ней поближе. – Пошла нахуй. Я не собираюсь больше тебе ничего объяснять. Ты либо понимаешь это, либо нет. Я...
Вздохнув, она достала камеру.
– Я просто хочу получить то, чего желаю больше всего на свете. Хоть раз в жизни. Потому что так мы все устроены. Зола, холодный пепел... они всегда ищут угли.
Быстро прицелившись, Макс сфотографировала Подсказочника.
–
Ты смотри, не отказываешь привычке даже в такой момент, – хмыкнула та, снова скрестив руки на груди. –
Что ж, было интересно послушать твою историю. Честно, мне не хотелось заканчивать всё таким образом, но выбора мне никто не оставляет. Даже чёртов Данко, так что, если ты не против, я расщеплю тебя на атомы и потом...
Макс прочитала мой замысел и увидела ключ.
– «Ключ – это я», – вслух произнесла она.
–
Что?..
– Мой ключ, – Макс смотрела на проявляющуюся фотографию. – Знаешь, когда ты в таком виде, я тебя даже коснуться не смогу. Ты внемировая. Существующая вне Вселенной, вне времени, вне истории. Ты – внешний персонаж. Служивший связующим звеном между миром создателя и моим, но... Откуда же ты взялась?
–
О чём это ты...
– Неизвестное существо, прожившее неизвестное количество времени неизвестно где, – пожала плечами Макс. – Почему-то вдруг решившее помогать антисоциальной девушке, давать ей подсказки. Ты сказала, что делала это от скуки, но... Но это не так. Почему ты вдруг решила вмешаться, когда увидела, что в мире-60 всё идет не так, как прошло в мире-59? Как «должно было пройти»? Согласно твоей истории, ты должна была провести Макс сквозь всё это... И заставить страдать как можно сильнее. И убить под самый конец, наиболее жалкой смертью. Но она дотянулась до моего мира, и всё изменилось – ты начала паниковать, когда история пошла по другому направлению.
–
Интересные догадки, но какой смысл мне их рассказывать? – Подсказочник снова хмыкнула, но её очертания становились всё более различимыми.
– Итак, ты желаешь мне зла, – продолжала Макс. – Но почему? Ведь тебе-то я ничего не сделала. Или, точнее, я ничего не сделала Подсказочнику. Знаешь, что интересно? Ты находишься вне измерений, вне времени, вне истории... Словно тебя выкинули, словно мир тебя отторг, как какую-то ошибку, и ты попала в то место, где стала тем, кто ты есть. Как Макс-59 превратилась в ту, кто смогла помочь мне из-за твоей спины, так и ты раньше была кем-то, кого вырвали из пространства и времени. И я знаю одного человека, который как раз подходит под описание.
–
Ты несёшь полный бред, – ответила Масказочник.
– Правда? – широко улыбнулась Макс, и повернула фотографию к существу. – Смотри, ты неплохо получилась.
На фотографии была изображена Максин Колфилд.
–
Как?..
– Полгода назад, – медленно начиная приближаться к М
акссказпод
сказ, вкрадчиво заговорила Макс, – мы впервые встретились. Точнее, ты мне кое-что сказала. У меня не было возможности ответить, потому что твоя реплика содержалась в записке.
«Тебе конец, блядина».
–
Ты ошибаешься! – кричала Маа-а-кс, пока её лицо становилось всё чётче и чётче. –
Это не то!!!
– Ты хотела занять моё место, – беспощадно продолжала стрингер. – Как-то переместилась в мой мир и собиралась вытеснить из моего тела. Тогда я придумала, как перехитрить тебя. Я взяла фотографию и повесилась. Прямо перед тем, как меня начала душить верёвка, я перенеслась в другое время. В том мире, который я оставила, моё место занял автопилот. Скорее всего, именно на её долю пришёлся момент смерти. А когда пришло время тебе вернуться в тело... оно было уже мертво.
– НЕ-Е-Е-ЕТ!!! – завопила двойник. Теперь её лицо было видно очень хорошо, и можно было без труда угадать одну-единственную эмоцию, которую та испытывала – первобытный ужас. – Они заставили меня! Мне не хотелось иметь с тобой никакого дела, но эти дуры... И посмотри, к чему это их привело... Но я стала Подсказочником, я могла... я... Боже... Прошу тебя...
– Я посчитаю это знаком того, что теперь я могу тебя убить, – утвердительно кивнула Макс. – Знаешь, что меня всегда раздражало в повествовательном искусстве? Смерти. Трагичные или приносящие удовольствие, важные и не очень, почти во всех фильмах, книгах, сериалах, комиксах, пьесах и так далее... Смерть делают красивой. Ты умираешь, на тебя глядят твои любимые... Или играет какая-то трагичная музыка, пока ты делаешь свой последний вздох. Но в жизни смерть совсем не такая. Умирая, ты обмочишься или вообще наложишь в штаны. Черви буду жрать твоё гниющее тело. Глаза высохнут, пузо вздуется и... В общем, нет нужды продолжать. Нет ничего красивого в смерти. В той временной линии Такеши разнесли голову из дробовика, Хлою изнасиловали и, наверное, прирезали, я пробила себе череп из карабина. И полгорода сгорело во взрыве оружия массового поражения, другие мучились от лучевой болезни, третьи спустя годы нашли у себя рак. Нет ничего красивого в настоящей смерти. И твоя красивой не будет. Ведь тебя расплющит вон тем вот деревом, – и Макс указала двойнику за спину.
Та обернулась. Никакого дерева там не было, но на стоящего к тебе затылком врага накинуть петлю куда проще.
Двойник схватилась за верёвку в тщетной попытке ослабить удавку. Макс только сильнее затянула петлю.
– Пожалуйста... пожалуйста, я оставлю тебя в покое... – захрипела двойник. – Прошу... не убивай меня... я не буду больше тебя трогать... я исчезну, только, прошу...
– Ага. Я знаю, что ты не врёшь, – приблизившись к её уху, прошептала Макс. Верёвка начинала натирать ладони. – Но я убиваю тебя не потому, что ты можешь в будущем навредить мне или как месть за всё остальное, что ты сделала со мной... В другой вселенной ты позволила произойти изнасилованию и смерти Хлои. Радуйся, что у меня нет времени пытать тебя.
– Но... Но это была не я!.. – из последних сил взмолилась двойник. – Это ведь была другая Вселенная...
– Да мне плевать. Да, Подсказочник из другой Вселенной останется безнаказанной, – сделав той подножку, Макс вместе с двойником повалилась наземь. Жертва начала царапать землю ногтями. – Но ты-то здесь. А мне нужно хоть на ком-то злость сорвать. Так что... Это тебе конец, блядина.
Когда девушка наконец умерла, её тело распалось на такие же квадраты, как и письмо ранее, и полностью исчезло. Задул ветер, и послышались крики птиц.
Спасибо.
Отряхнувшись, Макс поднялась и снова подошла к обрыву. Глядя на город, она подняла упавший детонатор. Какое-то насекомое залетело ей в глаз, и она принялась тереть пострадавший орган, сделав только хуже. Решив, что с этим она разберётся потом, бывший стрингер прикрыла глаз и в последний раз окинула взглядом мирную местность.
– Что ж, вот всё и закончилось, – выдохнула она. – Скоро я забуду и о Подсказочнике, и о том, как я его победила... Останется только то, что принадлежит этому миру.
Макс открыла случайно закрывшуюся крышку кнопки, и разместила палец на ней.
– Как там было? «Когда сияние тысячи солнц... что-то там... Я стал Смертью, Уничтожителем Миров...» Оппенгеймер, да вы поэт.
Она знала, что телефон отключится, так что быстро проверила местоположение Хлои. Синеволосая уже была на полпути к «Футбридж Трейлхэд».
Когда-то Уроборос должен съесть себя полностью.
Максин Колфилд нажала на кнопку и в последний раз посмотрела на город.
Она знала, что телефон отключится. Из-за электромагнитного импульса. По сути, она хорошо знала поражающие факторы ядерного оружия. Ударная волна, проникающая радиация, радиоактивное заражение местности и электромагнитный импульс. Вроде все. А, нет. Про один она всё-таки забыла.
Световое излучение.
Когда оружие массового поражения сработало, от вспышки света у Макс сгорела сначала сетчатка, а потом и роговица глаза.
Увидев вспышку, а затем и ядерный гриб, Хлоя Элизабет Прайс выжала из мотоцикла все силы, доехав до парка меньше, чем за пару минут. Она не стала парковаться, прямо на мотоцикле же и поехав по парку, по тропинкам, объезжая ямы и деревья. Не увидев Макс в их лагере, Хлоя в панике начала оглядываться, и наконец рассмотрела фигуру на вершине холма. Включив низкую передачу, она заехала на холм, сорвалась с мотоцикла и понеслась к Макс.
– Макс! – закричала она. – Боже мой, Макс, ты в порядке? Макс, это я! Макс!!!
Когда их разделяло всего несколько шагов, Макс обернулась.
Из одного её глаза текли слезы. Второй выглядел очень... странно...
– Хлоя... – она слабо улыбнулась. – Привет. Кажется, я ослепла на один глаз.
– Господи, Макс! – выдохнула синеволосая и изо всех сил обняла возлюбленную. – Что же произошло... Бомба... Кто-то её взорвал... Неужели кто-то из сектантов?..
– Вряд ли мы когда-то узнаем... – пробормотала Колфилд в плечо инженера. – Хлоя, там... Там были все ребята, возле амбара... Все они... Они хотели устроить нам какой-то сюрприз, и... Они все... Они все...
– Не может быть... – Прайс отстранилась, посмотрев Макс в глаза. В глаз. – Чёрт, чёрт, чёрт!!! – выругавшись, она ещё сильнее прижала её.
Ядерный гриб увеличивался в размерах. Прайс будто почувствовала запах кого-то чужого, но решила, что это из-за взрыва. Где-то далеко начала гудеть сирена.
– Как же так... – прошептала синеволосая. – Что же теперь?..
– Хлоя...
– Да?
– Не бросай меня... Пожалуйста. Пожалуйста, не бросай меня, никогда не бросай меня.
Колфилд в немой мольбе смотрела на неё. Прайс оставалось только печально улыбнуться.
– Конечно, Макс. Никогда.
