Глава 1
24 апреля 2018 г., 21:28
Санкт-Петербург, июнь 2011 г.
Впервые меня так странно тянет зайти в это заведение. Единственный плюс на фоне всех остальных кафе — здесь есть барная стойка. Раньше нигде такого не встречал, но именно этой незначительной черточкой меня это место и зацепило. Сидишь спиной к бармену между темной половиной помещения, где за круглыми столиками в сигаретном дыму разместились красавицы, мающиеся от недостатка мужского внимания, и светлой, за квадратным столом в которой, ругаясь с мужем, обеспокоенная всеми домашними проблемами женщина вытирает пятилетнему сынишке нос. В такие моменты и начинаешь задумываться о приоритетах. И долгих раздумий у меня никогда вопрос «Что для тебя ценнее всего?» не вызывал: конечно же, дамы; естественно, романтический полумрак — и я, готовый привнести немножко любви в жизнь любой понравившейся мне юной особы. Я не Нарцисс, я не жигало, я не альфонс. Я — бравый продолжатель дела Казановы. Хотя уже не так… он — тот, кого я красиво и грациозно обошел к девятнадцати годам. А теперь считать мне уже не интересно. Счет может слишком затянуться, если взять в расчет недавние события. Я умер… Но как-то не очень весело думать об этом сейчас, с бутылкой «Tuborg» в руке, да еще и в пятницу вечером. Отдых. От чего только… Четко вспомнился десяток Теней и рычание Дана, бросающегося в атаку на двоих крайних. В пылу сражения он совсем забыл про восемь оставшихся чудовищ в драных балахонах, которым почему-то приглянулся я… Нет, релакс все-таки необходим! Холод горлышка на губах — лучше любого поцелуя, по крайней мере сейчас. А попозже… не зря же все эти девушки тратят здесь свое драгоценное время!.. — Тяжелый день? — послышалось из-за барной стойки? Я оглянулся. Да, Димка, верный друг, сосущий из меня деньги, беспардонно спаивая. Уважаю таких людей, умеющих все повернуть к себе лицом, а не иным местом, как часто выходит у меня. Ну, все, совсем как Семь заговорил… — С чего ты взял, что тяжелый? — кивком поприветствовал я его. Пиво не у него заказывал, может, получится слинять, не заплатив? Денег у меня достаточно, но… хочется одурачить кого-нибудь: страна, в которой я живу, к этому располагает с лихих 90-х. Я плохой человек… — Обычно ты быстро опрокинешь рюмашку и сразу направо — знакомиться с очередной спутницей на ночь. А сегодня сидишь, цедишь потихоньку, задумчивый какой-то. Это не в твоем стиле, вот и решил, что день виноват. Так я прав? — подмигнул Димка, протирая вымытую пивную кружку полотенцем. — Совсем нет, — улыбнулся я. Не стоит с ним болтать на подобные темы — это его работа: быть услужливым, понимающим слушателем, еще и выпивку подливать. Театр. Ноль реальной заботы. — Ну ладно. С тебя полтинник за пиво. «Зараза…» — рассмеялся я про себя. Выложил на стойку заранее приготовленную бумажку и вернулся к двум залам. Пока я беседовал с Димкой, за столиком у окна в светлой половине кафе-бара появились два новых персонажа. Старшеклассники, парень и девчонка. Свидание? Странный мальчуган: сидит с такой красавицей, а выражение лица как у отправленного на каторгу. Мы с ним чем-то похожи: он тоже блондин, тоже красив, не может не быть объектом обожания всех девчонок в школе. Но явно на свидании он впервые — у меня на такие вещи чутье. Сидит слишком прямо: по его девяностоградусной осанке можно чертить — и ни на градус не ошибешься; волосы гладко причесаны. Если пригладил их так специально, значит, очень старался, а если всегда так ходит… у таких парней свиданий по собственной инициативе маловато. В обоих случаях он новичок в романтике. Сегодня ему будет нелегко… Люблю я наблюдать за людьми. Всегда любил, не только после… Я громко хлебнул пиво, отшвырнув продолжение прочь. Не хочу об этом думать снова… Я крутанулся на высокой табуретке, наугад вытянул из заднего кармана джинсов две купюры — какие бы они ни были, по-любому хватит: у меня, кроме того полтинника, мелких денег и не было с собой. — Это за что? — удивился Димка. — Да еще и столько… — Не за что, а за кого. Видишь у окошка парочку, мальчишку с девочкой? — Ну вижу. — Так вот, это за них. Иди, передай, что все оплачено, пусть покайфуют. Димка проверил купюры ультрафиолетом. Зараза, обидеть захотел? Не так уж я и сильно похож на того, кем являюсь. — Иди уже, — рассердился я. — Уже иду. Манерно накинув на правую руку полотенце, как принято в дорогих ресторанах, Димка прошмыгнул между столиков к школьникам. Парень и девушка посмотрели в мою сторону. Она — удивленно, он… странный взгляд. Я приник к бутылке; перед глазами застыл образ Муму. Да ну. Порасплодилось всяких эмо — глядят так, точно это из-за меня им закончить жизнь самоубийством поскорее хочется. Раздражает. — Все передал, — вернулся к работе Димка. — Что ответили? — спросил я, не отводя взгляда от столика у окна. — Мальчик — ничего, его девушка попросила поблагодарить. А почему ты оплатил их ужин? Девушка тебя точно не знает, парниша — твой знакомый? — Нет, но скоро будет. — Почему? — Он собирается идти сюда, — кивнул я в сторону поднявшегося со стула парня и объясняющего что-то своей спутнице. — Ух ты, поблагодарит лично? Я такое впервые на своем веку вижу, — восхитился Димка. — Наверное, примерный мальчик из культурной семьи. Ты не против, я послушаю, что он скажет? Уж очень интересно, как он говорит. — Не вижу ничего личного — слушай, сколько влезет. Ты же бармен, у тебя работа слушать да подслушивать. Димка ответил гордой ухмылкой и для вида углубился в какие-то расчеты на бумаге. — Извините… Я обернулся с самой милой улыбкой, которую только мог себе позволить. Он и правда совсем еще мальчишка — больше шестнадцати не дашь. Смотрит на меня, не мигая своими чистыми карими глазами: щенок лабрадора, ей Богу. Мне немного не по себе от этих глаз — что-то до боли в сердце знакомое… — Спасибо. — Он говорил тихо, слишком поэтично для современного подростка. Воспитание, манеры — интеллигент — трудно ему будет жить. Может быть, уже трудно. — Мелочи, но приятно, что меня все же поблагодарили. — Я не только ради личного выражения благодарности подошел. — Я удивился и приготовился слушать. — Я хотел узнать, по какой причине Вы это сделали? «Вы»… Я не сдержал усмешки: когда так выражаются, всегда кажется, что на показ, выпендрежа ради. Но с его стороны это звучит так искренне и правдиво. Если он так в обычной жизни говорит… кто же он такой? Я — по документам — сын бизнесмена, богатого, весомого в обществе человека, но манеры и красивая речь во мне проявляются только при знакомстве с девушками, на самом деле я не очень люблю быть пай-мальчиком: в компании друзей матерюсь, пью, курю, дерусь и выставляю себя полным идиотом. Но даже с такими заскоками я продолжаю быть интересным для узкого круга близких людей. Меня это устраивает — быть рядом с теми, кому нравится истинный Я. Это и есть настоящие друзья, за таких и в огонь, и воду. — Просто так, в кой-то веки решил сделать что-нибудь хорошее. У тебя первое свидание, привел девушку в кафе… Все должно пройти лучше, чем было у меня. Ну я и лоханулся тогда… — хохотнул я. — Я не приводил ее в кафе. Это она меня заставила с ней пойти. Я отставил пиво. — А почему ты не хотел идти на свидание с такой красавицей, что тебя пришлось силком тащить? — Она мне не нравится. Я присвистнул. Какие же у тебя высокие запросы, дружок! — И как она тебя вынудила? — У нее в сумочке компромат на меня, фотографии… — еще тише ответил парень. Что же это за снимки такие?.. Я вспыхнул интересом и со вздохом покинул полюбившийся красный табурет. — Пойдем. — Я подтолкнул его к скучающей школьнице. — Это дело пяти минут. Красавица оторвалась от окна и с удивлением начала меня рассматривать. Встречал я раньше этот взгляд. Он появляется у любой очарованной девушки, но куда чаще — у хищниц, гонящихся за более славной добычей. Этот мальчик ей уже не нужен — ее заинтересовал я. — Привет, красавица! — Для пущего эффекта я поклонился. — Что бы ты мне ответила на приглашение поужинать, м? Девушка зарделась, начиная водить пальчиком по краю стакана с соком. — Да… — кокетливо хихикнула она. — Вот и замечательно, значит, ты не будешь сильно жалеть, если я спасу от тебя этого мальчишки. — Без спроса я взял со стула сумочку и стал в ней рыться, на ощупь выискивая что-нибудь, похожее на фото. Рука нащупала нечто матовое. Бинго! — Что за… — удивился я. — И это компромат? — Я напредставлял себе, как этот малец целует на спор собаку или танцует голым на столе в учительской, но то, что я увидел, совсем меня поразило своей безгреховностью. На трех фотографиях была запечатлена сцена, и в освещенном конусе стоял этот самый мальчик в старом английском костюме и с бутафорским черепом в руке. — Что позорного в театре?.. Мальчик без лишних объяснений вырвал у меня из рук фотографии и спрятал их за спину. Я положил сумочку на место. — Благодарю, красавица. Девушка, не понимая, что происходит, ничего не ответила, лишь хлопала глазами. — Эй, юное будущее театра, идем со мной. Быстро. Не прислушиваясь к тому, что он решил, я за шиворот поволок мальчонку на выход. Через пару секунд школьница очухается и закатит истерику, после чего меня посадят за совращение малолетней и воровство из ее сумочки на глазах у посетителей всего ресторана. Никто ничего не видел, у всех были свои дела, но когда люди узнают, что проворонили что-то интересное, в памяти сразу проснутся воспоминания о том, чего и не было в помине. Не люблю дожидаться таких моментов. Почти у самой двери кафе-бара меня как обычно ждала верная Красавица. Припоминаю, как сказал знакомой, что у меня единственная красная «BMW» в городе, так она несколько месяцев присматривалась к машинам, чтобы опровергнуть мои слова. Не опровергла — приятно. Я открыл перед мальчишкой дверцу. — Садись. Он помялся на тротуаре, но все-таки подчинился. Тихо, без криков и ругани. Какой хороший мальчик. Я сел за руль и завел Красавицу. Обожаю этот звук. Мало кто из моих друзей знает, что у нее под капотом. Я настолько многое в ней изменил, что в результате от «BMW» один только облик и остался. Так что теперь моя Красавица любую гоночную оставит далеко позади. Тем временем, мы влились в поток машин и уже находились на приличном расстоянии от кафе-бара и моих возможных неприятностях. Я глянул на мальчишку — зажатый, как дельфин в аквариуме для золотой рыбки. — Чего напрягся так? — спросил я, возвращая взгляд на дорогу. — Я сел в машину к незнакомцу, даже имени которого не знаю — мало поводов для расслабленности… — Он говорил без недовольства или раздражения сложившейся ситуацией, а спокойно, размеренно, пусть и испуганно… Все больше я проникался к нему симпатией: у меня слишком мало друзей, которые не орут; даже Семь тих лишь до поры до времени, а как сорвется, так штукатурка посыпется с потолка. — Легко поправимое дело: меня зовут Макс. А тебя? — Я протянул ему левую руку. — Кирилл. — Он неловко, больше по-женски, пожал ее. — Я очень рад знакомству, Максим. — Я тоже, только я не Максим, а Макс. — Я сунул в рот сигарету и щелкнул желтой зажигалкой. — А в чем разница? — Залезь в бардачок. Там мой паспорт — сам посмотри, если не веришь. За двадцать лет я успел проникнуться любовью к объяснению своего имени: приятно, что оно в каком-то роде особенное. Кирилл открыл дверцу бардачка, достал паспорт, перелистнул первую страничку и заводил глазами по строчкам с фамилией и именем. — Ну? — улыбнулся я. Всегда настроение поднимается до предела, если нормально покурить. — Что интересного прочел? — Странно… написано «Макс Алексеевич Калинин». — Он вернул документ на место и откинулся на спинку сидения. — Почему? Паспортная опечатка? — Нет, меня на самом деле зовут не Максим, а Макс. «Максим» — русское имя, «Max» — немецкое. Я родился в Берлине, когда родители путешествовали по Германии, и мать посчитала верным дать мне нерусское имя. Поэтому и «Макс». Но люди постоянно пытаются называть меня Максимом. — Это, наверное, здорово — путешествовать, — словно не мне сказал Кирилл, погрузившись в вид за окном. — Смотря с кем. А ты никогда не путешествовал? — Я нигде не был, кроме Санкт-Петербурга. — А где бы хотел побывать? В уме я наскоро прикинул варианты: куда может хотеть поехать школьник? Сочи? Ибица? Лас-Вегас? О, Вегас! Обожаю этот город. Если есть лишние деньги, просаживать их нужно именно там. А какие там девочки… м-м-м, Вегас… Помню, как-то полетели туда вместе с Семь, отлично время проводили: казино, девушки, девушки, казино… Только красавицами занимался я, а Семь больше в казино всегда тянуло. Как-то ночью, пьяные пока еще не в хлам, но уже достаточно близкие к этому, я и Семь решили посидеть на тротуаре, полюбоваться мигающими лампочками многочисленных вывесок. К нам подсел парень в костюме жениха, американец наших лет. Разговорились с ним, оказалось, у него сегодня была свадьба, а после он поссорился со своей половинкой, и вместо брачной ночи она выгнала его за дверь. Мы, как главные эксперты в любовных делах, сразу начали на ломаном (у Семь — из-за пьянства, а у меня — по жизни таком) английском давать советы, что нужно пойти в любом случае, наплевав на гордость, и помириться, попросить прощения, если это потребуется. Молодожен воодушевился, поблагодарил нас, сказал, что ни за что себе не простит, если потеряет единственную любовь — и тут Семь дернуло спросить, как выглядит его молодая жена. Боже, кто его за язык тянул?.. Открыл этот американец бумажник, а там на фотке он и… Питер — его муж. Каких же зверских усилий нам с Семь стоило сохранять серьезные мины, пока жених не ушел, и как мы громко ржали над собственной несообразительностью, ведь имя «Питер» в рассказе парня прозвучало больше пяти раз, а мы пропускали его мимо ушей, пьяные в зюзю. Какими мы тогда дураками были… Хорошее время… — Будь у меня возможность, я бы поехал в Южную Америку. — Бразильские карнавалы? — закивало мое либидо. — Да, это красиво, но мне больше интересны джунгли, остатки древних цивилизаций, история… Я почувствовал себя неисправимым бабником и необразованным деревенским дурачком. Одна сильная затяжка — и ощущение пропало. — А твои родители знают, что ты хочешь поехать в Южную Америку? Свозили бы тебя… — Им не до того. Понимаю его печаль. Моя мать — модельер, как она сама себя называет, поэтому с самого моего детства я ее не очень часто видел. Вся погруженная в работу, она уехала с отцом в Нью-Йорк на постоянное проживание, а меня оставила одного в четырехкомнатной квартире на попечение своей старой подруге, которая заходила раз в неделю, чтобы полить цветы и проверить, не умер ли я. Это было еще в Москве, где я ходил в среднюю школу. А потом я с чистой душой переехал в Питер, закончил здесь два последних класса, заставил отца купить мне квартиру, и теперь живу сам по себе, зарабатывая своим собственным трудом, хотя и не отказываясь от средств, присылаемых папашкой. Я — один из тех, кого называют богатенькими мажорами?.. Да, возможно. Но обеспеченными предками моя личность не ограничивается. — Тебе домой не сильно хочется? — внимательно следя за малейшими изменениями выражения его лица, спросил я. — Почему ты так решил? — испуганно уткнулся в стекло Кирилл. — Предположил. А твоя реакция на мой вопрос это предположение подтвердила. — Я опустил стекло и выкинул окурок. — Если хочешь, можем поехать ко мне. Эту ночь разрешаю перекантоваться у меня, а дальше что-нибудь решишь. Что скажешь? О, эти благодарные карие глаза… В них было нечто привлекательное, но и отталкивающее одновременно. У кого-то в моей жизни были такие же глаза… и Кирилл с этим человеком очень похож. Может быть, по этой причине мне так сложно не помочь ему? — Спасибо большое! Ты даже не представляешь, как сильно ты меня выручаешь! — эмоционально воскликнул мальчишка, подпрыгивая на сидении. Такой радостный, как будто сейчас мне на шею кинется от восторга. Точно щенок. Меня должно волновать, почему он согласился поехать неизвестно куда с первым встречным?.. — Мелочи, — отозвался я, сворачивая налево по проспекту. На самом деле мелочи. Делаю я все это во вторую очередь для него. А в первую… я хочу вспомнить, кого же он мне так упорно напоминает… Кого?
