...so just dream about me

dream_2

Профессор Пак внимательно дочитывает все вплоть до последней строчки и причмокивает губами. Чонгук в нетерпении елозит на своем месте и ждет своего приговора. Он так старался, писал этот отчет целую ночь, и если профессор сейчас все завалит, Чонгук разочаруется в себе, как журналист. Он еще даже не доучился, не получил диплом, а уже так много раз получал негативные отзывы о своих работах, что пора начинать отмечать дни красными крестами в календаре. Но тогда это бы еще сильнее ударило по его самолюбию, потому что крестов было бы слишком много, и они бы заполнили почти каждую клеточку, и… — Очень даже хорошо, — говорит профессор Пак и улыбается по-отцовски. Чонгук облегченно выдыхает и вытирает вспотевшие ладони о джинсы. — Если немного подкорректируешь данные в таблицах, все будет просто замечательно. Но не забывай о том, что это — только часть твоей работы. — Конечно, я помню, профессор, — отзывается счастливый Чонгук и вскакивает с места, кланяясь в благодарность. — Спасибо Вам! Мужчина удивляется и откладывает папку с отчетом на стол: — За что же спасибо? Еще ничего не готово вовсе, рано спасибо говорить. «Вы верите в меня, — думает Чонгук, но не говорит, — а больше в меня никто не верит». Больше в него никто не верит, даже родители. Мать уже махнула рукой на сына, который совсем не настолько успешен, коим обещал стать, поступив на журналистику, а отец уже давно отошел от дел и даже не интересуется его успехами в университете. Радует одно: родители в другом городе, не видят его лица каждый раз, когда он расстроенный приходит домой и закрывается ото всех на несколько часов после очередного отказа в публикации. Это даже хорошо, что они в него не верят — больше хочется доказать им, что он все еще на кое-что способен. На самом деле, он не столько одержим публикацией, сколько тем вниманием, что будет к нему обращено. Никогда и никто не видел в нем никого, кроме послушного ребенка, который будет выполнять все указания и просьбы, даже самые бредовые. Именно из-за этого в школе он постоянно был пареньком на побегушках, а в универе… А в универе ничего и не изменилось. Все тот же Чон Чонгук, все те же списки покупок. Чонгук вспоминает того красивого парня, которого встретил сегодня с утра, и на некоторое время выпадает из реальности. Он был очень красивым. Несмотря на уродливые очки и гнездо на голове, Чонгук видел его мягкие черты лица, глубокие глаза и пухлые губы нестандартной формы, и если бы Чонгук умел рисовать, он бы обязательно запечатлел этот вид на бумаге. Но, к сожалению, Чонгук не умеет рисовать, да и писать, видимо, тоже. Правую коленку внезапно прожигает от боли, когда он не замечает скамью впереди и со всей силы вшибается в нее. Парочка, до этого милующаяся на ней, пугается, девушка взвизгивает и вскакивает с места. Ее бойфренд мямлит что-то про неудачников и уводит ее прочь. Чонгук глядит вниз: ниже коленки теперь будет красоваться уродливый синяк, а джинсы с дырками, кажется, все же придется выкинуть. Что может быть лучше. Когда он замечает впереди идущего Хосока, он улыбается. Хосок всегда спасает от грустных мыслей и ужасных дней. Особенно, когда в эти ужасные дни случается все, что Чонгука бесит. — Чо кого, — бросает парень и садится на ту самую злополучную скамейку. Рассаживается вольготно и расслабленно улыбается. — По лицу вижу, день у тебя не очень. Садись же, рассказывай своему самому любимому хену, насколько у тебя хреновая жизнь. Чонгук садится рядом и вздыхает, упираясь локтями в бедра и проводя ладонями по лицу. Глаза болят и хотят поскорее быть закрытыми на восемь часов сна. — Сонбэ из кружка загрузили работой с самого утра, — начинает перечислять он капризным голосом, — потом отвергли еще одну мою статью и заставили переписывать чью-то чужую. А еще я ударился коленом об эту самую лавку. Я неудачник, хен. — Возможно, тебе просто нужно немного развеяться, — спешит заверить его Хосок, по-дружески хлопая по сгорбившейся спине. — Не хочешь пойти на весенний концерт первокурсников? Он как раз проходит в нашем корпусе, а тебе вот уж точно нужно его посетить. Обещают, там будет весело, а выступают только самые лучшие. — Вот только концерта перваков мне и не хватало. Спасибо, хен, за твою любовь ко мне. Хосок цокает языком и резво поднимается с места. Когда не надо, он такой энергичный… — Давай вставай, ленивое ты чмо! Так и просидишь всю жизнь за своим компьютером, строча ненужные никому статьи про философские мысли Карла Маркса! — У него были очень хорошие мысли, — начинает бузить Чонгук, но его прерывают и просто поднимают на ноги. Он делает уставшее лицо и смотрит на хена так, будто сейчас расплачется. — Я не хочу туда идти, там будет шумно и очень много людей. А ты знаешь, я не люблю, когда вокруг меня много людей, мне становится трудно дышать и- — Ты такой надоедливый зануда, когда пытаешься слинять от меня! Ты идешь, и точка. Никаких отговорок, Чон Чонгук. Этому городу нужен герой.

dream_3

Когда его снова (третий раз за день) чуть не сбивают с ног, Чонгук не сдерживает разочарованного стона. Хосок сбежал куда-то, стоило только его друзьям с потока пошевелить перед ним пальчиком, оставив грустного и одинокого Чонгука на растерзание этой ужасной, просто огроменной толпе людей. Разве можно так поступать с друзьями? Разве этого он достоин, после всех тех страданий, что ему пришлось пережить сегодня? Он не настолько безнадежный член этого общества! Если быть откровенным, концерт его не впечатляет. Все эти группы девчонок, которые каверят песенки Твайс, парочка идиотов, поющих трот, совсем не то, чего бы хотел Чонгук сейчас увидеть. Ему одиноко и грустно, и, когда какой-то парень начинает петь ЗайонаТи, жутко при этом фальшивив и задевая чувства Чонгука-фаната, он разворачивается и пинает пластиковую фигню, попавшуюся под ноги. Он расстроен и разочарован в жизни. Настолько расстроен, что даже не замечает, что фигня летит прямо кому-то в живот, заставляя человека издать короткое «ай». Ай. Серьезно? Чонгук бледнеет и тут же поднимает голову: — О, мне так жаль, я- А. Парень-красавчик смотрит на него, склонив голову набок и не выглядит хоть сколько-нибудь разозленным. Очков на нем больше нет, рубашка сползает с одного плеча, открывая вид на лямку белой майки и острую ключицу, а глаза без очков привлекают Чонгука еще больше. Красавчик улыбается и подходит ближе, протягивая руку. Ну вот, ему снова дадут подзатыльник за то, что он очень плохой ребенок. Но, на удивление шуганного, как дворовый щенок, Чонгука, парень только хлопает его по плечу и говорит своим красивым голосом: — Ты снова что-то кинул в меня. Чонгук открывает глаза, широко, настолько, насколько позволяет его тело, открывает глаза и стоит, смотрит на него. Красавчик неожиданно начинает смеяться, откидывая голову назад, из-за чего его пушистые волосы скачут туда-сюда, затем снова смотрит на Чонгука и еще раз хихикает. — Парень, нам надо серьезно поговорить. — Ч-что? Незнакомец смотрит на него со всей серьезностью, с которой способен (наверно), наклоняется ближе; Чонгук уже не чувствует своих ног, потому что от близости сводит живот и слегка подташнивает, и это не те эмоции, которые Чонгук хотел бы испытывать к незнакомому парню. Проносящиеся мимо люди не обращают на них никакого внимания, и Чонгук дергает кадыком. — Тебя в школе обижают? Он моргает. Что? — Что? Красавчик хмурится, выпрямляется, оставляя Чонгуку немного личного пространства: — Шуганный ты какой-то. Скажи честно, над тобой в школе издеваются, да? Я если что помочь могу, это входит в мою судейскую практику. Его только что приняли за школьника. Как? Неужели он выглядит настолько по-ребячески, что в свои двадцать два все еще принимается незнакомцами за школьника? В какое время он живет, господи. — Я… — начинает он, и голос его дергается, из-за чего становится неловко и стыдно. Ну вот и какой он после такого взрослый и самостоятельный? Незнакомый парень все еще стоит напротив него, вопреки чонгукову мнению о том, что будь он сам на его месте — то сразу же сбежал подальше от такого странного чувака. — Я здесь учусь. Выходит даже немного обиженно, но этого он скрыть не в силах. Красивый парень краснеет. Краснеет. Вот черт. — О, — говорит он, — как неловко получилось. Ты… молодо выглядишь! — Да, — отзывается Чонгук хрипло, — спасибо. И извините еще раз. Я немного неловкий. — Тэхен. — Что? Чонгук, ты дебил? — Имя мое, — улыбается Тэхен и протягивает руку снова, предлагая взглядом Чонгуку ее пожать. Конечно, Чонгук ее пожмет, и потом еще руку мыть не будет две недели, наверное. Тэхен улыбается очень красиво, и за сегодняшний день Чонгук уже столько раз употребил это слово в своих мыслях, что пора записывать в «личный словарик Чон Чонгука», что «Тэхен=красиво». И он знает его всего лишь день. Полдня. Неважно. — Чонгук, — он почти пищит, когда произносит свое имя. Где, черт возьми, Хосок, когда он так нужен?! — На кого учишься, Чонгук? — жизнерадостно интересуется Тэхен и достает из нагрудного кармана своей огромной рубашки очки, напяливая их на нос, и тут же его взгляд меняется. Он удивленно смотрит на парня перед собой и, будто не веря своим глазам, прищуривается, перед тем как воскликнуть: — О черт, да ты красавчик! И как люди вообще имеют совесть издеваться над таким, как ты?! Чонгук смущенно опускает глаза и руку. «Как забавно слышать это от тебя», думает он и пытается унять дрожь в пальцах. — С чего Вы взяли, что надо мной издеваются? — спрашивает он, боясь поднять глаза. — Я журналист. В смысле, будущий журналист. По крайней мере, я на это надеюсь… — Эй, — говорит Тэхен, — хочешь смотаться отсюда вместе со мной?