...so just dream about me

dream_4

Тэхен откусывает свою поджаренную сосиску и довольно мычит; Чонгук стоит рядом как истукан и чувствует себя неловко — не потому, что у него нет денег на еду, просто… просто ему неловко. Но парень рядом с ним, кажется, чувствует себя просто прекрасно, радуется всему на свете, да и вообще не выглядит хоть капельку потрепанным жизнью. Чонгук ему завидует, но завистью светлой, потому что злиться на Тэхена не получается. Что за чудо, он же его даже не знает толком, а стоит сейчас в местной забегаловке и жует вместе с ним жаренные сосиски… Так не в характере Чонгука. — Так значит, журналистика? Чонгук кивает: — Журналистика. А Вы… Тэхен недовольно на него смотрит, заставляя заткнуться. — Ты! Хорошо. — А ты на кого учишься, Тэхен-щи? Парень гордо поднимает подбородок и мажет кетчупом себе по щеке: — А я будущий судья! Знаешь, у меня такие большие планы на жизнь, и я так хочу их выполнить, что иногда лишаю себя сна. Он хохочет, и этот звук эхом отдается в чонгуковых ушах. У этого человека определенно есть мечта, жизненная цель — чего не скажешь о Чонгуке. Он всегда задумывается об этом: у него нет большой мечты, нет долгосрочных планов, но разве же это плохо? Неужели жить без мечты означает жить без будущего? И может, именно поэтому у него ничего не получается, а из рук в буквальном смысле все валится. Статьи не принимают, безбожно эксплуатируют, а его научная работа может не выйти в свет из-за малого количества доказательств. Чонгук вздыхает. Тэхен поворачивает к нему голову и вопросительно смотрит, склонив голову: — М? — О, это чудесно! — паникует Чонгук. — В смысле, не то, что ты почти не спишь, а то, что… Иметь планы на жизнь — чудесно. — Хен иногда говорит мне, что я слишком увлечен этим, — Тэхен снова смеется, прикрывая рот рукой. Он выглядит, словно щенок, из-за своих пушистых волос, и Чонгук сжимает руку в кулак, когда та тянется, чтобы схватиться за сердце. — Мои грандиозные планы, по его мнению, не приведут меня ни к чему хорошему. Но сам он спит и видит, как публикует свои черновики в каком-нибудь известном издательстве! — он ведет свободной рукой в воздухе с мечтательным видом: — «Ким Намджун и его легендарные труды по судейской практике», ну не глупо ли звучит? Чонгук улыбается уголком губ. Что он тут делает? — Ты, наверное, хочешь спросить меня, — говорит Тэхен, расплачиваясь с тетушкой за прилавком, — зачем я тебя сюда притащил. И это будет вполне благоразумно с твоей стороны — даже я уверен, что не выгляжу как человек, которому можно на сто процентов доверять. Так вот мой ответ. Он поправляет сползшую с плеча рубашку, убирает очки в карман и ерошит свои мягкие волосы. — Мне показалось, что тебе там некомфортно. Есть люди, которым не нравится быть в толпе, и это нормально. У меня есть один знакомый хен, который ведет себя точно также, так что я знаю, о чем сейчас говорю. Мне захотелось увести тебя оттуда любым способом, ведь на твоем лице было все страдание этой Вселенной, — он посмеивается, но тут же становится серьезным и даже немного испуганно смотрит на удивленного от таких откровений Чонгука. Он не ожидал, что может столкнуться с таким человеком на улице. — Подожди, теперь это уже не кажется мне такой хорошей идеей. Бли-и-ин, тебе должно быть стремно общаться сейчас с каким-то незнакомым чуваком, да? Прости, я совсем не подумал об этой стороне медали… — Нет-нет! — Чонгук останавливает поток его бесконечных слов и дергается от звука своего собственного голоса. Тетушка со странной улыбкой кидает на них взгляд. — Все вовсе не так, Тэхен-щи. Я… Мне намного удобнее общаться с тобой, чем… — Здорово! Чонгук моргает. Парень напротив него улыбается так широко и открыто, что у Чонгука по спине проходит стая мурашек; ему так редко улыбаются в ответ, что он уже отвык от такого проявления эмоций, а Тэхен как будто одна сплошная эмоция — открытая и выставленная на показ, бери и хоть трогай, ему будет не жалко. — Это удивительно, что мы увиделись с тобой несколько раз за день, Чонгук! — восклицает он, размахивая руками. — И просто прекрасно, что ты все еще не сбежал от меня, все-таки я довольно… громкий. «Разве это не то, что должен говорить я», растерянно думает Чонгук. На самом деле, да, Тэхен достаточно громкий, активный, совершенно точно общительный, но Чонгуку — внезапно — рядом с ним нормально. Он не чувствует привычного отторжения от особенно активных людей, не думает о том, как поскорее бы избежать их общества (хотя, наверное, большую роль сыграло то, как Тэхен выглядит). — Эй, Чон Чонгук! Он оборачивается на голос со сверхскоростью: Хосок немного раздраженно дышит, когда подходит к ним ближе и обиженно пихает его в плечо. В смысле, обиженно?! — Ты сбежал! — говорит старший восторженно и тычет в него пальцем. Чонгук хмурится, зачем-то смотрит на притихшего Тэхена, и ему становится немного неловко. Не то чтобы Хосок постоянно заставлял его чувствовать неловкость, просто в данной ситуации Чонгуку было бы легче, если бы Хосока здесь не было. Зачем он пришел сюда? Это ведь он бросил его там одного! Тот тем временем оглядывает Тэхена подозрительным взглядом и возвращает свое внимание к другу. — Не могу поверить, что ты просто взял и сбежал! Совсем на тебя не похоже, Чонгук. Неужели, концерт был настолько плох? — Хен, ты был тем, кто кинул меня, — хмуро бормочет Чонгук. — И я с самого начала говорил, что не хочу туда идти… — Не важно, потому что мы идем в лапшичную вместе с моими одногруппниками. И ты идешь с нами, потому что тебе нужно социализироваться! Старший уже начинает тянуть его за руку в сторону компании людей, стоящих неподалеку от них, и Чонгук вслед смотрит на улыбающегося с сожалением Тэхена. Тот машет ему рукой и одними губами говорит «удачи», на что Чонгуку остается только вздохнуть. Возможно, они больше никогда не увидятся. Скорее всего они больше никогда не увидятся, и ему становится грустно; Тэхен показался ему приятным собеседником даже несмотря на их противоположные характеры и постоянную боязнь Чонгука открываться новым людям. Что ж, видимо, их встреча не такая уж и судьбоносная.