Пять, шесть, семь...надцать

      Антон ненавидит свою жизнь.       Вот прямо в данный момент сидит на высоком стуле у барной стойки, медленно осматривает танцпол и ненавидит свою жизнь. Он с куда большим удовольствием полежал бы сейчас дома на диване, почитал книгу или посмотрел какую-нибудь ненапрягающую комедию. Но вместо этого Шастуну приходилось торчать в ночном клубе, где музыка играла так громко, что с трудом можно было расслышать даже собственные мысли; где десятки прожекторов, стробоскопов, лазерных установок и прочей херни портили ему зрение; где продавали наверняка палёный алкоголь и где ему просто-напросто не нравилось.        Но работа есть работа. Не мог же парень послать в жопу старшего по званию и уехать домой. Вот и приходилось сидеть, высматривать, кто же здесь был настолько смелым, что барыжил травкой. Кто был виновником мучений Шастуна. Кто совершенно случайно получит сегодня от Антона в морду во время задержания.       Он не увидел даже – почувствовал – что мужчина, несколько минут назад усевшийся на соседний стул, пристально на него смотрит. Скорее даже, прожигает взглядом.       Повернувшись к нему, Антон приподнял одну бровь, выражая желание узнать, чем было вызвано столь пристальное внимание со стороны незнакомца.       Тот, не будь дурак, понял, что Шастун на контакт идёт, и тут же придвинулся ближе.       – Сидишь тут такой одинокий, не меня случайно ждёшь? – перекрикивая музыку, обратился к нему мужчина.       По описанию он на барыгу не походил, но Антон пока не стал исключать этой вероятности. В его практике было и такое, что особо хитрые распространители наркотических веществ посменно работали на одной точке.       – Может, и тебя, – честно прокричал на ухо незнакомцу Шастун.       Тот как-то самодовольно усмехнулся и протянул Антону ладонь.       – Арсений Попов, – представился мужчина.       – Шастун, – он подмигнул мужчине, – Антон Шастун.       Улыбнувшись, он пожал протянутую руку. В голове пронеслась мимолётная мысль о том, что ладонь у мужчины была тёплой и приятной на ощупь. Не в пример вечно ледяным рукам Антона, которые даже в жаре и духоте клуба ни капли не согрелись.       Не то чтобы Шастуну было невероятно приятно познакомиться с Поповым. Однако он решил вести себя как можно менее примечательно, чтобы не выдать себя и не спугнуть барыгу.       Арсений отвернулся от Шастуна к бару, чтобы заказать виски с колой, а Антон вновь принялся сканировать помещение. Цепкий взгляд выявил трёх самых подозрительных персонажей. Один неловко топтался у входа, нервно оглядываясь по сторонам, второй чуть в стороне от основной массы народа на танцполе притоптывал на месте и перекладывал что-то из стороны в сторону, а третий, на голове которого красовался капюшон, скрывающий половину лица, просто стоял у одной из стен с зеркальной поверхностью. Им Антон планировал уделять особое внимание.       С головой уйдя в свои мысли, он уже и забыл о присутствии Арсения, когда тот, практически залпом осушив стакан с алкогольным напитком, вновь прильнул к Шастуну.       – Слушай, как ты относишься к минету от невероятно красивого мужчины за небольшое денежное вознаграждение? – прокричав это на ухо Антону, Арсений облизал губы, попутно задевая языком кожу шеи парня, настолько близко они сидели.       По спине и рукам Шастуна пробежались мурашки. В обычное время он бы не стал скрывать своей заинтересованности в Попове. Мужчина по всем параметрам был хорош: стильно одет, хорошо сложен, не дурен собой, а его голубые – если Антон правильно смог рассмотреть в темноте – глаза смотрели парню прямо в душу. Но, увы, он сюда пришёл не отдыхать и всяких Арсениев клеить.       Антон собирался уже отказаться и послать мужчину куда подальше, когда профессиональное чутьё заставило его повременить.       – А ты сутенёр, что ли? – прокричал ему Шастун. Ну, мало ли, а вдруг. Это как-никак от пяти до десяти лет. Майор был бы доволен.       – Упаси Господь, – рассмеялся Арсений и, будто бы невзначай, опустил руку на внутреннюю сторону бедра Антона. – Я сам по себе, индивидуальный предприниматель.       Как бы ни хотелось парню, чтобы рука Попова не только продолжила лежать там, куда её положили, но и, возможно, поднялась повыше, Антону пришлось её убрать.       – Жаль, – он выдохнул куда-то в шею Арсению и потёрся носом о подбородок мужчины. Сделал он это не подумав, просто действительно зачесался нос, а до того, что подумает Попов, дела ему не было. Они, скорее всего, больше никогда в жизни не увидятся.       – Почему это?       – Тогда я смог бы тебя арестовать и посадить.       Мысленно хихикая, Антон смотрел на то, как сменяются эмоции на лице мужчины. Непонимание, удивление, осознание, растерянность... А потом вновь та самая самоуверенная, чуть похабная ухмылка.       – О, так ты полицейский? – дождавшись утвердительного кивка от Шастуна, Арсений продолжил: – Тогда могу и бесплатно отсосать.       Попов сказал это таким обыденным голосом, будто колбасу в магазине выбирал.       Антон поёжился от того, насколько двусмысленное сравнение пришло ему в голову, и, сославшись на то, что не сто́ит, отказался от услуг мужчины. Он оценил, чем занимается подозрительная троица, вновь пробежался взглядом по залу и потянулся к своей бутылке с водой, стоявшей на стойке. Как бы сильно ему ни хотелось напиться, раз уж он находится в подобном заведении, начальнику он обещал и капли в рот не брать.       Допив всё содержимое, Антон развернулся, чтобы оставить пустую бутылку в зоне видимости бармена, и с удивлением отметил, что Попов никуда не ушёл. Более того, он всё так же продолжал рассматривать парня.       Почему-то в голову к Шастуну пришёл абсолютно идиотский вопрос. Конечно же, он не упустил возможности задать его.       – Слушай, а тебе самому не противно налево и направо минеты предлагать?       Попов если даже и удивился, то виду не подал. Только пожал плечами и, намеренно – Антон был в этом уверен – задевая губами мочку уха Шастуна, ответил.       – Когда то, что ты делаешь, хорошо получается, когда работа – это твоё призвание, то она как-то незаметно становится хобби*. А хобби не может быть противным.       – И много ты уже сегодня членов пососал? – Антон правда не знал, зачем ему эта информация, но знать хотелось. Тем более что Попов не посылал и на вопросы отвечал.       – Пять… – задумчиво ответил Арсений. – Шесть… Семь…надцать*. Не помню, в общем. Много.       Антон шокировано уставился на собеседника. Отвращения к Арсению он не испытал, но вот лёгкую неприязнь – очень даже. Как-то разом отбило всё желание продолжать разговор.       – Знаешь, – поднявшись со своего места, серьёзно бросил Антон Попову, – я не имею ничего против твоего занятия, но получить предложение быть восемнадцатым… Тем более за день… Как-то мерзко.       От слов парня улыбка быстро сошла с лица Арсения, оставив лишь удивление и какую-то детскую обиженность.       Вот ещё только шалавы на него не обижались!       С твёрдым намерением пересесть куда-нибудь подальше от Попова Шастун направился к диванчикам, один из которых как раз только что опустел. На полпути его остановила чья-то рука, ухватившая за локоть и развернувшая в обратном направлении. Ну, конечно же, это был Арсений.       Антон решил, что мужчина сейчас ему съездит по лицу, а потому моментально напрягся, готовясь в любой момент отражать удар или бить в ответ. Попов его в очередной раз удивил.       – Если ты тут местного барыгу высматриваешь, то тебе в мужской туалет, Рус там товар толкает.       Прокричав это на ухо Шастуну, Арсений, не дожидаясь благодарности, отпустил руку Антона, которую всё это время держал, и направился к выходу из зала.       Наводку Попова он проверил и, как оказалось, не зря. Там он действительно наткнулся на парня, предложившего ему «купить чо». Недолго думая, Антон скрутил барыгу по имени Руслан Белый и повёз его в участок.       О Попове он больше не вспоминал.              Ровно до того момента, как однажды, примерно через месяц после событий в клубе, придя на работу, Шастун не наткнулся на букет роз, в котором все цветы были белые и лишь один – красный. Цветы стояли в вазе, которой в отделении отродясь не было, и, судя по всему, дожидались его.       Шастун тут же развернулся, вышел из кабинета и направился к дежурному. Тот, как всегда, считал ворон, поэтому даже не сразу заметил приближение Антона.       И вынырнул из собственных мыслей только тогда, когда парень похлопал его по плечу.       – Твою мать, Антоха, так и заикой остаться можно, – застигнутый врасплох Илья перевёл дыхание и поднялся со своего кресла. – Чего хотел-то?       – Слушай, Макар, ко мне в кабинет никто не заходил, пока меня не было?       – Не, – дежурный почесал рыжую бороду. – Курьер только приходил. Сука, странный ещё такой, сначала цветы принёс, а через полчаса вазу. Как будто у нас тут цветы не во что поставить!       Вообще-то, правда не во что, разве что только если не в банку какую-нибудь. Но Антон не стал грузить Макарова лишней информацией.       – Но подписывался ты, да? – только уточнил Шастун, на что получил от Ильи кивок. – А имя отправителя не посмотрел?       – Анонимно.       – Понятно, – вздохнул Шастун, хотя ничего ему понятно не было, и вернулся в кабинет.       Медленно, словно те могли на него броситься, он подошёл к цветам и принялся разглядывать с разных сторон. Даже пересчитал их. Белых оказалось восемнадцать, а красная роза была девятнадцатой.       В процессе пересчитывания Антон заметил небольшую красную открытку. Он никак не мог увидеть её сразу, поскольку она завалилась между цветами и была скрыта листьями.       «Не будь моим восемнадцатым, будь моим единственным. А.П.»       Антон ещё несколько раз прочитал слова, написанные аккуратным ровным почерком, не сразу понимая, о чём идёт речь в этой записке. Так и не поняв, что это всё значит, он убрал открытку в ящик стола, переставил цветы на подоконник и сел за изучение документов, которые ещё вчера ему занёс следователь.       – Арсений Вилочкин, – прочитал он имя заявителя.       И тут на Антона снизошло озарение.       Арсения Вилочкина он не знал, а вот другого Арсения, чьи инициалы как раз и составляют А.П. – очень даже. И количество роз вместе с запиской сразу обрели смысл.       Шастун не знал, как Попов его нашёл, но одно он знал точно – это было не последнее появление Арсения в его жизни.              И вуаля, Антон как в воду глядел.              Через несколько дней Шастун нашёл на своём рабочем месте контейнер с домашней, ещё тёплой едой. В этот раз он сам был виноват – ушёл на допрос, отсутствовал почти час, а кабинет закрыть забыл.       Контейнер не был никак подписан, никаких открыток и записок тоже не было, но Шастун каким-то образом просто знал, кто его оставил.       Но обед, если честно, оказался как нельзя кстати. Намечалась проверка – в отделении царил настоящий хаос: все бегали, приводили в порядок документацию и работали буквально круглосуточно. И, разумеется, без времени на обед. Поэтому Антон на тот момент не ел почти сутки и жил только на противном кофе из автомата в коридоре.       Невероятный запах, исходивший от контейнера, заставил Шастуна всё же открыть его и, практически не пережёвывая, проглотить всё, что находилось внутри. Антон, как настоящий ценитель вкусной еды, не мог не отметить, что готовит Попов замечательно. Не то что сам парень, у которого даже картошку сварить нормально ещё ни разу за все годы жизни не получилось.              Другой сюрприз от Попова он получил во время патрулирования района, когда они с Позовым важно вышагивали по небольшому парку, проверяя, не спит ли где пьяный бомж.       Каждый человек, встречавшийся им на пути, будь то мужчина, женщина, ребёнок или старик, нёс в руке цветной воздушный шарик, наполненный гелием. И все до единого отдавали свои шарики охреневшему от такого поворота событий Антону.       Он сначала подумал, что это какой-то флэшмоб, поэтому под громкий Димкин смех начал оглядываться. Но ничего необычного не заметил. Люди, отдававшие ему шарики, просто продолжали идти по своим делам.       Когда до выхода из парка оставалось несколько метров, к полицейским подбежал мальчик лет пяти, держа в руке не один, а целых пять шариков разных цветов. Но вместо того, чтобы сразу отдать их, мальчик откашлялся и с выражением обратился к Шастуну.       – Антон! Мы не виделись с тобой сорок пять дней. Ровно столько здесь шаров. Отпусти их в небо, и я пойму, что ты, как и я, заждешь… – мальчик запнулся и нахмурился, – заздешь… в общем, встречи. Асре… Аресе…       – Ар-се-ний, – по слогам продиктовал ему Антон, которого малыш своей детской харизмой покорил с первого слова.       – Арсений, – мальчик деловито повторил за Шастуном и протянул, наконец, шарики, провожая их тоскливым взглядом. – Дядя, а вы их сейчас отпускать будете, да?       Антон, вообще-то, отпускать их не собирался. Он ещё не настолько опустился в собственных глазах, чтобы принимать условия игры Попова, да ещё и идти у него на поводу. Но мальчик задал этот вопрос таким жалобным тоном, таким влюблённым взглядом смотрел на охапку шариков в руке Шастуна, что парень просто растаял. Наверное, на это Попов и рассчитывал, тяжело вздохнув, понял Антон.       Он присел, чтобы оказаться с мальчиком примерно на одном уровне, и заглянул ему в глаза.       – А хочешь, отпустим их вместе? – Антон тепло улыбнулся, когда мальчик расцвёл и активно закивал.       Шастун протянул руку, в которой держал шарики, вперёд, и мальчик ухватился за ленточки чуть выше того места, где их держал Антон.       – Раз, – начал Антон.       – Два, – последовал его примеру мальчик.       – Три! – они крикнули это хором и, раскрыв ладони, запустили шарики в небо. Мальчик радостно засмеялся, обнял выпрямившегося Антона за ноги и убежал в неизвестном направлении. Шастун надеялся, что куда-то в сторону родителей.       – И что это за Арсений, с которым ты жаждешь встречи? – спросил его Позов, о котором, если честно, Антон уже успел забыть. Парень махнул рукой, именно сейчас начиная осознавать, на что он только что подписался, и задал встречный вопрос.       – Дим, к тебе когда-нибудь подкатывал мужик-шалава?       Смех вперемешку с криками Позова, которым позавидовали бы даже белые чайки, разнёсся по всему парку.              Весь оставшийся рабочий день Антон провёл как на иголках, пугаясь каждого резкого движения и громкого звука. Как оказалось – совершенно зря. Попов не объявился ни в этот день, ни на следующий. И две последующие недели от него не было ни слуху, ни духу.       Очевидно, он наигрался и нашёл себе следующую жертву.       Антона это, конечно, слегка зацепило, в очередной раз заставив разочароваться в людях, но в целом его жизнь какой была, такой и осталась.              Ага, конечно, держи карман шире.       Стоило только Шастуну расслабиться и перестать нервно дёргаться, как Попов собственной персоной объявился на пороге его отделения. Облокотившись на иномарку, о которой обычный капитан полиции Антон Шастун только мечтать мог, он поджидал парня с работы. А заметив его, широко улыбнулся, обнажая свои неестественно ровные белоснежные зубы, и открыл переднюю пассажирскую дверцу, кивком указывая Шастуну, чтобы тот садился.       Вообще-то, Антон с удовольствием поупирался бы, поскандалил, послал Арсения нахуй и гордой походкой отправился бы в закат, но как-то не хотелось устраивать концерт на глазах у коллег. Наверняка утром и так всё отделение будет жужжать о том, что Шастун уехал с каким-то пижоном на крутой тачке.       – Хорошая машина, насосал? – несколько отстранённо спросил Антон, когда они выехали с территории отделения и направились… куда-то. Арсений не соизволил поделиться с Антоном своими соображениями по поводу маршрута.       – Заработал, – улыбнувшись, пожал плечами Попов.       – А, ну да, ты же это, – Антон пощёлкал пальцами, вспоминая формулировку, – индивидуальный предприниматель? Так ты вроде сказал.       – Потому что так и есть.       – Куда мы едем?       – А куда ты хочешь?       – Не знаю. Но о том, чего я точно не хочу, я поставил тебя в известность ещё при первой нашей встрече, – Антон перевёл взгляд с дороги, на которую смотрел всё это время. – Быть миллиардным членом в твоей глотке я желанием не горю.       Шастун ожидал какой угодно реакции на свои слова, но явно не того, что Арсений начнёт громко смеяться, барабаня руками по рулю.       – Сука, я уже и забыл, кем представился тебе, – отсмеявшись, Попов утёр невидимые слёзы и, остановившись на светофоре, внимательно посмотрел на Шастуна. – Антон, у меня за всю жизнь был только один мужчина и то в качестве эксперимента. Предвосхищая твой дальнейший вопрос – нет, член я ему не сосал.       Сделав этот вброс, Попов сосредоточил своё внимание на дороге, оставив Антона с большим количеством вопросов.       И ещё больше вопросов в голове Шастуна возникло в тот момент, когда он понял, что едут они по направлению к дому, в котором парень снимал квартиру. Антон не знал, с чего начать, и из-за этого его мозги просто начинали кипеть.       – Хорошо, давай по порядку, – вздохнул Шастун, но не успел и рта раскрыть, как Попов его перебил.       – Арсений Попов, 1983 года рождения, индивидуальный предприниматель, занимаюсь одеждой, никакого отношения к членам не имею, за тобой ухаживаю, потому что ты мне сразу понравился. Едем мы к тебе домой, потому что ко мне ты явно не поехал бы. У тебя мы приготовим ужин, поедим, а потом я отсосу тебе так, что ты забудешь, как тебя зовут. Я ответил на все ваши вопросы, гражданин начальник?       – У меня есть табельное оружие, и я не побоюсь им воспользоваться, – зачем-то поставил в известность Арсения Шастун, на что мужчина рассмеялся.       – А у меня полное отсутствие рвотного рефлекса, и я тоже не побоюсь этим воспользоваться, – как бы между прочим выдал Попов, хотя они оба прекрасно понимали, что сказано это было с определённой целью.       – Ладно, твоя взяла.       – Ну ещё бы, – самодовольно улыбнулся Арсений.       В принципе, теперь, когда выяснилось, что Попов – человек вроде как приличный, Антон был вовсе не против, чтобы этот минетчик недоделанный к нему подкатывал. Тем более раз рвотного рефлекса нет. Как уж тут устоять.