MD

Все, что есть, лишь игра, кто кому навредит. На вопрос почему — время объяснит. Это снова война, кто кого победит, Но награда тому, кто не выстрелит. Сердце требует свет на пороге луны. Он от нас далеко, но видим я и ты. И исчезнет совсем заколдованный мрак. Мы поднимем с тобой обессиленный флаг. (Маша Гойя «Я не играю»)

Реборн уже понял, что данное Тимотео задание будет трудным, что Тсуна не совсем обычный подросток. Да кого он обманывает? Шатен очень необычный. Взять, например, тот инцидент за ужином, когда парень без капли смущения и какой-либо объяснимой причины решил поцеловать своего репетитора. Мало того, что Еши это сделал, так теперь ходит, словно ничего не было. У аркобалено солнца такое ощущение, что только он думает о произошедшем… Киллер — скорее по привычке, чем осознанно — бесшумно поднялся по лестнице, без стука вторгаясь в комнату ученика. Савада уже не спал, он сидел за рабочим столом и наблюдал, как на синем экране ноутбука система оповещала о том, что происходит завершение работы. — И сколько ты будешь пялиться на экран? Завтрак уже готов. Маман ждет, — произнес Реборн, привлекая вниманием совсем не испугавшегося внезапным появлением мужчины. — Что-то случилось? — поинтересовался Тсуна, взяв свою сумку и просеменив к дверям. — Хм? — киллер вопросительно посмотрел на него из-под полей шляпы, немного приподняв голову. — Нет, ничего, — мотнул головой шатен, хотя на мгновение замер, желая что-то сказать, но потом все-таки молча отправился на кухню завтракать. Путь до школы занимал от силы десять минут, которые Еши мог виртуозно растянуть на пятнадцать, а то и на тридцать. Смотря себе под ноги, шатен медленно плелся в школу. Он ни на кого не обращал внимание, но все же иногда проверял место нахождения Реборна. Вот только даже это действие по мнению киллера воспринималось как нечто с двойным смыслом: то ли парень хочет отвязаться от аркобалено солнца, то ли боится того, что мужчина потеряется… Не подросток, а сплошной ребус. Отрешенность от прохожих, от машин, от всего окружающего сыграла плохую шутку с Тсуной, забывшего про бдительность, которая концентрировалась только на мафиози и сильно размывалась на других объектах. — Тсунаеши-кун! — радостный девчачий писк, заставил вздрогнуть не только шатена, но и Реборна. И самое страшное здесь вовсе не крик. Самым страшным являлось то, что следовало после этого крика, а именно несущаяся в сторону Савады радостная Сасагава, которая из-за болезни не видела парня целых семь дней. СЕМЬ. Как ее родители вообще смогли столько в доме продержать? — Дорогой! — сталкер с уже трехлетним стажем, то есть Киоко, по уши влюбленная в Еши, с разбега прыгнула на объект своего неуравновешенного обожания, желая заключить в объятья. Вот только для Тсуны такой маневр уже был ожидаем, все-таки такое происходит уже не в первый раз, с регулярным постоянством и интервалом в один день. Савада даже напрягаться не стал, просто вовремя отошел с траектории полета девушки, и та впечаталась в мусорный мешок. — Ах, ты как всегда холоден со мной, шалунишка! — пролепетала Киоко, покраснев до кончиков ушей. — Все-таки наши дети будут самыми лучшими! Еши презрительно осмотрел маньячку равнодушным взглядом, потом посмотрел на Реборна, задумался и, пока позволяло время, подошел к киллеру, взяв его за руку и потянув в сторону школы. В этой ситуации удивленный киллер даже нашел кое-что забавное: даже если ученик и показывал всем видом, что хочет скорее покинуть раздражающую компанию рыжеволосой девушки и все-таки дойти до школы, он встал и схватил репетитора так, словно немного побаивался ее. То есть, можно сказать, Тсуна ловко и незаметно прикрылся аркобалено солнца, чтобы Сасагава его не достала в любовном порыве. — Хм, а я тебя недооценил, — усмехнулся Реборн, все время до этого считая, что никто из девчонок на мальчишку даже не поглядывает, если не не замечают. Вот только кое-что в этой ситуации заставило мужчину внутренне напрячься… Когда Савада потянул его прочь, киллер почувствовал некое облегчение, а ревностный, убийственный взгляд Киоко заставил на мгновение сердце приятно трепетать. В сопливых мангах для девочек, вроде, это чувство обозначают, как «Тудум». «Что еще за Тудум?» — мотнул головой Реборн, прогоняя из головы странные мысли. Аркобалено пару раз моргнул и наконец пришел в себя, заметив, что Сасагава осталась далеко позади со своей депрессией и безумным бормотанием про нового соперника. Еще через минуту до мужчины дошло, что ученик, как ни в чем не бывало, словно это естественно, ведет его за руку по улице: — Руку отпусти. — Извини, — ответил Еши, реагируя на все как-то уж совсем не так, как должен это делать обычный японский подросток. И извинился шатен, словно не за саму неловкую ситуацию, а за то, что взял репетитора за руку. Если кто наблюдал бы за ними, то подумал бы, что Реборну не нравится, когда его держат за руку, и ему больно от прикосновений. Поэтому шатен, якобы, и просил прощение. — Ты часом не опаздываешь? Савада непонятно почему вздохнул и, как ни в чем не бывало, поплелся в школу, где его ждал сюрприз. От дедушки из Италии. И зовут это чудо Гокудерой Хаято. Парень с бандитской наружностью для чего-то пнул парту Еши, а потом пригласил после уроков на задний двор школы поговорить. Не знающему благодаря ГДК и своей репутации школьных конфликтов между хулиганами и ботаниками, Тсуна мог лишь догадываться, зачем новенький его туда пригласил… Ведь парня совсем не смутило, скорее, он даже не заметил, презрение и напускной злости. Думы шатена, где он уже обдумывал место Хаято в мире мафии и причины его приезда, прервал листочек, прилетевший от Ямамото. Спортсмен деликатно поинтересовался о том, не нужна ли Саваде помощь в усмирении Гокудеры. «Как думаешь, зачем он меня позвал на задний двор? Я слышал, что туда девочки просят пойти парней, чтобы потом признаться в любви», — бедный Такеши чуть не упал с парты, когда прочитал ответ от Тсуны. Все-таки в мыслях шатена, в его логической цепочке, была маленькая ошибка, которая была допущена парнем из-за того, что Савада сразу же отмел факт того, что Хаято здесь для того, чтобы убить его. Во-первых, итальянец был прислан дедушкой, а во-вторых, если бы юный мафиози хотел убить, то давно бы попытался это сделать. Шатену, привыкшему к противникам, атакующим сразу же, как появляется удобный момент, данную ситуацию сложно понять. Как можно тише, чтобы учитель не запалил, бейсболист сразу же постарался жестами передать свои мысли и абсурд умозаключения своего будущего босса. После этого Еши совсем запутался. Поэтому не сложно догадаться, что Тсуна после уроков уже был за школой и ждал новенького, который не заставил себя ждать. — Такой, как ты, не достоин быть Дечимо Вонголой, — фыркнул Гокудера, закурив новую сигаретку. Сдуваемый ветром серый дым плавно танцевал в воздухе. Еши поморщился, чувствуя, как горло сжимает спазм. От запаха табака стало немного подташнивать, а голова слегка кружиться. — А вот и ты, Гокудера Хаято, — хмыкнул Реборн, появившись из неоткуда. — Ты же аркобалено солнца, да? Это правда, что если я убью его, то стану боссом? — поинтересовался юный мафиози, выдыхая после сильной затяжки серое облако дыма. — Да… Ответ мужчины слился с кашлем Савады, а потом Тсуна и вовсе не дал репетитору что-либо сказать, не в силах сдерживать приступ кашля. Казалось бы, контакт с предметом аллергической реакции не слишком сильный, да и происходит на улице, но ведь это же аллергия. Она такая. Делает все против законов физики… — Реборн, таблетки, — сквозь кашель произнес Еши, садясь на корточки, так как парня стало штормить конкретно, и он мог в любую минуту потерять ориентацию в пространстве. — Таблетки? — мужчина задумался, и ему в голову сразу же пришел тот разговор с учеником про его аллергию, который мальчишка снова решил озвучить своим молчанием с профессионализмом партизана. — Черт. Савада, вот к чему приводит твое молчание! Хамелеон на плече киллера, что вечно сливался до этого с окружающей средой, появился и принял форму дыхательной маски, которая была сразу надета на шатена, когда его сознание уже стало уплывать. Последнее, что запомнил Тсуна, так это невесомость и теплые крепкие руки, обнимающие за плечи.

***

После того, как Еши осмотрел школьный врач, поставив укол с каким-то лекарством, парень медленно пришел в себя. Легкая тошнота еще не прошла, но голова, слава Богу, не кружилась. Савада медленно повернул голову набок и осмотрел хмурого репетитора, которому он опять испортил все планы. — Савада Тсунаеши. Семнадцать лет, — после глубокого вздоха и минутного осмотра потолка, произнес шатен, несколько раз прокрутив в голове последние слова Реборна. — Аллергия на табачный дым. Флегматик. Медлительный, спокойный, неконфликтный, прямолинейный. Ненавижу вранье. Люблю постоянство. Много читаю, интересуюсь наукой во всех её проявлениях от математики до биологии и психологии. Без преувеличений гений, которому трудно понять простые вещи. Мало что понимаю в чувствах. Никогда не умел и, наверное, никогда не научусь строить межличностные отношения с другими, ничем не связанными со мной людьми. Единственные, к кому я чувствую симпатию, это моя семья и пока что только Ямамото и Хибари. Глубоко уважаю своего учителя, но пока еще не определился, как отношусь к тебе. Сложно.