Любовь сильнее голода

      Не успел Инк возмутился, как Эррор уже начал разрывать на нем одежду. Единственное, что он сейчас мог - это барахтаться на нитях и просить о пощаде. Ничего. Этот монстр не реагирует, не хочет, просто продолжает беспощадно уничтожать слои одежды на художнике.       Он раздет. Перед уничтожителем представилась прекрасная картина обнаженного создателя. Инк уже не кричал. Он просто прятал лицо в румянце куда то в голое плечо. Эррор любуется. Любуется белоснежными разрисованными косточками, лапает, зависает на тонкой шее, приближается к ней и делает первый поцелуй. Замечает легкую дрожь. Кажется, Эррор начинает понимать, почему Инк всегда прятал такую нежную красоту за толстым шарфом. Он слегка кусает ее, слышит тихий звук, похожий больше на писк, лижет, еле слышные мычания исходят от белого тела. Инк отказывается верить, думает, хочет думать, что это сон. Но нет. Это реальность. Случая реальность. Он висит на нитях абсолютно голый перед его заклятым врагом. Он настолько уязвим, настолько беспомощен, ничего не может сделать... Сейчас ему хотелось бы верить, что он вовсе не хранитель, создатель, защитник, вовсе не тот, кто всех спасает. Хотелось бы верить, что сейчас придет спасатель и внесет его отсюда, подальше от монстра. Нет. Он сам спасатель, сам защитник. И никто ему не поможет. Он проклинает себя, свой статус, свою беспомощность, проклинает эту гребаную вечеринку. Наблюдает за тем, как поцелуи покрывают его тело, как синий язык скользит по узорам. И единственное, что он делает, это зажимает зубы, чтобы позорно не застонать от таких простых ласк. Эррор прекращает нежности языком на теле и впивается в его губы. Инк на какое то время сжал зубы, но поддался. Он открыл рот. Он не выталкивает его языки. Он даже начинает неуверенно отвечать. Это же изнасилование, да? Тогда почему от него так хорошо? Почему так хочется? Инк окончательно выходит из себя, когда Эррор охватывает его член двумя пальцами и начинает двигать ими. Инк опракидывает голову назад, но не стонет. Только тихо мычит. Не хочет поддаваться ласкам разрушителя. Но поддается, когда чувствует в себе два пальца. Стон. Первый стон раздался из уст художника. Что он там говорил про возбуждение? Эррор лишь ухмыльнулся и начал двигать пальцами внутри него. Инк еще сильнее зажал зубы. Румянец цвета радуги стал еще сильней. Что происходит? Что это за чувство? Почему он никогда не мог испытать его больше ни с кем, кроме него? Если не считать другую мультивселенную... Почему именно эта личность вызывает у него чувства? И... Это чувство похоже возбуждение. Он чувствует скручивающий узел где то ниже живота. У Инка перед глазами все помутнело. Он не видит ничего, кроме лица его "насильника", даже если это "ничего" подразумевается только как висящие куклы на нитях, не слышит ничего, кроме биения его души и дыхания.       Лицо Эррора меняется, как только он опускает взгляд вниз. А что чувствует Эррор? Что то среднее между гордостью и возмущением. Он не понимает, чего хочет. Толи доставить ему боль, изнасиловать, толи удовольствие. В любом случае, второй вариант выигрывает, так как Эррор уже его возбудил. И особую боль ему уже не доставить. Забудь. Забудь о ненависти к нему. Просто сделай то, что хочешь. Он начал всовывать и высовывать пальцы. Инк все еще пытается сдержать стоны. Плохо получается. Иногда, разрушителю все же удается такими движениями вытянуть из создателя тихие стоны.       Эррор убрал пальцы, и Инк только успел расслабился, как нечто иное заменило их. Нечто больше, гораздо больше. Боль. Инк попытался ударить его, и у него это вышло. Только сейчас он понял, что уже не висит. Удар получился в грудь, и Эррор даже не содрогнулся. Инк был слишком расслабленным, чтобы дать достойный удар. Ошибка прижал его руки к "полу" и начал медленные плавные толчки. Стоны боли из уст тела снизу быстро сменились на стоны наслаждения. Толчки ускорялись, стали более частыми. Инк не успевал дышать, закрывать рот, задыхался в блаженстве, приятных чувств. Не успел он понять, что делает, как обхватил торс сверху ногами, вцепился руками в его плечи. Прижимается, двигается навстречу, показывает сладкий голосок. Эта ночь, день, возможно вечер, станет незабываемой. Как в хорошем, так и в плохом смысле. Разрушитель бы начал издеваться над ним, если бы сам не владел своим языком и телом.       Эррор кончил во внутрь. Инк уже давно излился себе на живот. Измученные тела лежали на "полу" пустоты. Одно из них сжалось в комочек и быстро уснуло. Второе же, невольно улыбнувшись, поднял его на руки и отнес в пустоту второго. Он уже давно знает вход в пустоту Инка и часто наблюдает за ним, пока тот даже не подозревает. Положив хрупкое белоснежное тело на диван и накрыв его одеяло, тот скрылся в портале.

***

— А..? - Инк проснулся в своей постели абсолютно голым. Вся его одежда висела на спинке дивана. Он поднялся и потер рукой зытылок. - Черт... Ничего не пом—       Он пришел сначала в недоумение, а потом в ужас, от понимания того, что он абсолютно голый. От это осознания и пошли обрывки воспоминаний. Он схватился руками за голову:

"Нет, нет, нет! Этого не могло произойти! Это вообще просто обрывки сна! Я не мог! Не мог!

      Он резко возненавидел себя. Снова. Он отчаянно пытался схватиться за версию того, что все это был сон. Но как объяснить обнаженность? Никак. Он потянулся за голубой краской. Держать всю боль в себе невозможно, когда ты не можешь плакать. Он лизнул краску. Плачет. Но боль не проходит. Что же делать в такие моменты? Правильно!

***

— Что произошло, Инк? Ты какой то— — Зефир доставать? — Думаю, стоит. - сказал прошедший на кухню гость.       Один занял место на стуле и наблюдал за тем, как хозяин дома ходил по кухне, разливая чай. Наконец, оба сидели за столом. Первую минуту, они просто размешивали несуществующий сахар в чае, так как никто не насыпал его себе, и смотрели по сторонам, вниз, куда угодно, но только не на друг друга. Гостя же выводил такой вид друга, а второму же было просто стыдно.       Инк решил первым прервать тишину: — Как обстоят дела с кошмарами? — Более менее нормально. Но давай сразу к делу, зачем ты меня сюда позвал? — Я... Я сделал кое что ужасное... И отвратительное...       Гость устроился поудобнее на стуле, готовясь выслушать друга: — Что произошло? — Я... Эррор... Ну... Мы... — ТЫ УБИЛ ЕГО?! - резко повысил голос. — Нет! Просто... Мы... - Инк замялся. — "Мы" что? — Мы потрахались. - последнее слово сказал тише.       Дрим подавился чаем. Лучше бы он этого не слышал. — Что простите? — Ты все слышал. — Но как?! Это было добровольно? — К сожалению, да... — Ты... Ты так легко дал ему..? — Нет... Как бы это... Это было сначала задуманно как изнасилование. Но потом... Я... — Договаривай. — Я возбудился. — Чт... А с этого поподробней. Что ты почувствовал? — Это не особо важно, так как у меня был стояк. И Эррор это заметил. А еще я кончил. — Так, допустим. Почему? Почему ты испытал это чувство именно с ним? — Откуда я знаю? — Действительно... Но ты можешь попробовать избавиться от этой тоски... На пример в воде. — Да! Точно! Вода! - Инк резко подорвался - Спасибо, что выслушал. — Эм... Не за что? Я наверное свободен? — Да, можешь идти. Еще раз спасибо за совет.       Дрим открыл портал и скрылся за ним, а Инк уже готовился открывать другой.

***

— Да где же он?! - тихо возмущался Эррор, ходя по берегу.       На камне появилась до боли знакомая фигура. Эррор не заметил ее сразу. — Кого ищешь? - спросил русал, все еще сидя на камне. — Вот и ты! Тебя два дня не было. Я как бы... — Волновался? — Можно и так сказать.       Инк подплыл к нему: — А ты скучал по мне? — Немного. Как то непривычно не видеть твою физиономию не в назначенное время. — Прости... - русал потянулся к нему, Эррор нагнулся. Краткий, но содержащий в себе столько нежности, поцелуй. Эррор берет Инка на руки, и у того сразу появляются обнаженные ноги. — Я хочу погулять с тобой. Ты же не против? — Да, конечно нет. Только... - Легкий румянец. Он посмотрел на свои ноги. - Можно мне что нибудь накинуть на себя? — Да, конечно.       В мгновение они оказываются дома. Эррор сразу несет его в спальню, где из шкафа достает и отдает ему черные свободные шорты и синюю футболку. Инк надевает и сразу принюхивается. Вся футболка пропитана его запахом. Эррор замечает уткнувшуюся мордочку в его футболку и ухмыляется. — Теперь готов?       Тот кивнул ему.

***