Облачно, возможны осадки в виде внезапно свалившегося на вашу голову красавчика

- Всё, достало. С меня, пожалуй, хватит на сегодня – всё равно буквы уже плывут. Сидящий в удобном крутящемся кресле и с иголочки одетый даже в такую духоту блондин, чей красивый профиль, казалось, мог легко украсить холст любого талантливого художника, устало потёр переносицу и небрежно опустил на кончик носа свои изысканные очки в роговой оправе, совсем не соответствующие скудненькой обстановке обшарпанной аудитории. Пару раз потянувшись для верности и разомнув едва ли не онемевшие от долгого печатанья пальцы, блондин уж было хотел окликнуть вдруг притихшего за соседней партой долговязого парня, который весь последний час только и делал, что отвлекал его своими бессмысленными разговорами вперемешку с нетерпеливым постукиванием пальцами о деревянную поверхность, как сложившуюся тишину пустующей аудитории вдруг нарушило чьё-то тихое сопение. Хмыкнув и едва удержавшись от того, чтобы не нащёлкать компромата в виде мило пускающего на свою же рубашку слюни друга, парень аккуратно отодвинул своё кресло, стараясь чересчур не скрипеть, и аккуратно подкрался к соседнему компьютеру, нависая над беззаботно видевшим десятый сон шатеном. - Пак Чанёль, проснись и пой! Солнце уже высоко! - Солнце уже скоро сядет, идиот, – недовольно сморщил нос удобно устроивший макушку на своих скрещённых руках вышеназванный Чанёль. – И чего ты так кричишь-то? Это ведь не я нас сюда на все выходные затащил. - Конечно не ты, а твоё неуёмное эго и юношеский максимализм. А ещё совесть, которая пусть и не всегда даёт о себе знать, но пока ни разу нас не подводила, - деловито заметил его лучший друг, а по совместительству и редактор местного университетского журнала Ким Чунмён, вновь плюхаясь на своё место. – И как ты, чёрт возьми, узнал, что я рядом стою? - Ты так крадёшься, знаешь ли, что было бы странно, если бы я не услышал. - Ой, а сам-то? Ты вообще меня слушал хотя бы? - Про «всё достало» или про то, что мне открутят голову, если я не сброшу снимки в срок? – широко зевнул Чанёль, даже не удосужившись прикрыть рот ладонью и проигнорировав опасно блеснувшие на солнце стёкла чужих очков. - И про то, и про другое. - Да слышал я, слышал - всё будет в лучшем виде. Лучше иди отдыхай, а то выглядишь, честно говоря, хреново, босс. - Ну спасибо тебе, - проворчал в ответ Ким и громко хлопнул разношерстно украшенной всевозможными наклейками крышкой ноутбука, сохраняя последние изменения в открытом файле. – Ты просто мастер найти нужные слова поддержки. - Как будто ты не за это меня любишь, Мённи. У тебя прям особый пунктик на честных и прямолинейных людей. - Поправочка: на честных и прямолинейных, но без невыносимого шила в заднице, - деловито поднял указательный палец редактор, за пару секунд из пушистого Ким Чунмёна превращаясь во «всезнайку Кима», как его зачастую любил подразнивать сам Пак. - Как будто ты сам не знаешь, что за твои выкрутасы мне не раз приходилось то краснеть, то бледнеть перед разъярённым ректором. - Всего раз же было, что ты начинаешь-то сразу? – недовольно надулся Чанёль и накинул лямку рюкзак на правое плечо, в красках вспоминая, как после последней оплошности разозлилась их дотошная ведущая колонки университетских сплетен, узнав, что они с Чунмёном каким-то совершенно магическим образом умудрились выбросить два её интервью со снимками их драгоценного ректора из свеженького выпуска «True Vision». Что и говорить про предыдущие случаи, когда Пак косячил в одиночку, то запечатляя на плёнку паиньку и просто гордость всего университета в лице председателя студенческого совета на одной из самых ожидаемых попоек за всю историю их родной Альма Матер, позже размещая бесценные кадры в своём личном фото-дневнике. То совершенно случайно ловя в кадр ищущего в своём носу «клад» ректора, чьи снимки разлетелись по университету быстрее, чем горячие токпокки с прилавка, ещё долго вызывая смех некогда прилежных студентов по просторным коридорам и лекционным. - Всего раз говоришь? - Ой, всё, - закатил глаза фотограф, проигнорировав выразительно приподнятую в ответ светлую бровь. - Зато снимки делаю классные. И только попробуй не сказать, что у тебя не друг, а золото! - Ты от скромности не помрёшь, я смотрю, - хохотнул Чунмён, бедром подпирая одну из парт и с усилием запихивая нужные листки в забитый до отказа портфель. – Но я серьёзно, Ёль, пролетим с этим выпуском и не сносить нам голов. Ректор уже давно зуб точит на журнал и норовит прикрыть нашу лавочку. - Не прикроет. Не на тех напал. - Не на тех-то не на тех, но это не помешает этому напыщенному индюку навешать на наши головы пару лишних грешков. - Значит сделаем всё по максимуму качественно. - Как будто мы умеем по-другому, - вымученно улыбнулся Чунмён, ловя чужой обеспокоенный взгляд, и громко лязгнул молнией на портфеле, наконец, одержав победу в неравной схватке против непокорной стопки листков. – Главное, чтобы на этот раз без шокирующего публику компромата в виде задумчивого ковыряния в носу.

***

На прощание в очередной раз убедив друга, что на этот раз всё будет без сучка без задоринки и даже Чон не сможет подкопаться к какой-нибудь мелочи, Чанёль учтиво отсалютовал Киму цветастой папкой со множеством скрупулёзно скреплённых страниц, покидая душный кабинет информатики, что каждый вторник и субботу после полудня выступал временным пристанищем их небольшой редакционной команды. Пак обожал свою пусть пока и не такую важную, но от этого не менее ценную и ответственную должность. Не глянцевые обложки с очаровательно улыбающейся Бэ Сюзи или каким-нибудь красавчиком-айдолом из очередной популярной группы, да и пейзажи не столь захватывающие, сколь бескрайние просторы, запечатлённые на снимках его любимых фотографов, которых парень с таким трепетом ждал с их последними выставками в Сеуле. Да даже камера, и то университетская, совсем простенькая, купленная на их собственные деньги, дабы подкреплять грамотные и отлично написанные статьи журнала не менее притягательными и красочными снимками - Чанёль всё равно не мог скрыть своей счастливой улыбки, в очередной раз щёлкая вспышкой и навсегда запечатляя прекрасные мгновения своей университетской жизни. Еле как пробившись сквозь оживлённую толпу студентов, бурно обсуждающую какой-то предстоящий зачёт и преподавателя «мимо которого и мышь не проскочит, какой уж там списать!», Пак поспешил к своему излюбленному месту, где частенько засиживался допоздна после пар, черпая вдохновение для будущих снимков и заполняя новыми кадрами очередную карту памяти. В воздухе витала настоящая весна и даже однотонно выкрашенные серые университетские стены не могли скрыть всю ту красоту, что творилась на залитом ярким солнечным светом заднем дворике, а именно одно из важнейших событий по мнению законченного романтика Чанёля - цветение вишни. Расположившись на одной из своих любимых лавок под сочными кронами педантично высаженных бок о бок деревьев, фотограф довольно потянулся и вытянул на тротуар свои длиннющие ноги, порядком затёкшие после длительного сидения за обработкой снимков и помощи в вычитке очередной статьи Чунмёна, перед сдачей выпуска функционирующего исключительно на одном только свежесваренном кофе. Чанёль искренне негодовал, как друг умудрялся отчитывать его по мелочам, когда сам, словно одержимый, мог часами сидеть перед монитором, забывая про сон и еду и выходил из состояния «рабочего транса» исключительно после того, как недовольный таким раскладом Пак начинал его всячески отвлекать и буквально за руку оттаскивать от потёртой от постоянного печатанья клавиатуры. Но в этом был весь Ким Чунмён. И сколько бы их общие знакомые не удивлялись, насколько эти двое были не похожи, словно яркий, импульсивный, необузданный огонь, с коим всегда проводили параллель, стоило только взглянуть на Пака, и плавная, спокойная и рассудительная вода, идеально описывающая характер Кима - они всё равно продолжали оставаться лучшими друзьями, понимая друг друга как никто другой. Чанёль довольно зажмурился, откидываясь головой на спинку лавки, в красках вспоминая, как всего каких-то два года назад поступил в один из самых престижных университетов, о котором грезил буквально всю старшую школу. Тогда, будучи весьма амбициозным первокурсником, едва только оперившимся птенцом вылетевшим из родительского гнёздышка, он переехал в столицу, возводя в голове воздушные замки из собственных надежд и мечтаний. Воздушные замки постепенно рухли, сталкиваясь с неотвратимой реальностью и бесконечными экзаменами и зачётами, отнимающими, казалось, всю энергию и желание на творчество. Рухли до тех пор, пока Чанёль по воле самого случая, совершено потерянный и разочарованный в себе и ожидавшей его реальности, не забрёл во внеурочное время в кабинет информатики, сталкиваясь с чужими горящими глазами и неподдельным энтузиазмом, заставившими и его самого поверить в свои силы и безграничные возможности. Ким Чунмён оказался для него не просто катализатором, раскрывшим давно рвущийся наружу талант, но и понимающим другом, одному из немногих которому Чанёль решился доверить все свои скелеты в шкафу. А таковых, к сожалению или счастью, набралось немало... Пак невольно потёр глаза, когда яркие лучи солнца начали буквально ослеплять даже сквозь плотно прикрытые веки, оставляя на радужке калейдоскоп из цветных пятен, и снял с головы тёмные очки, цепляя на нос и еле слышно чертыхаясь по поводу треклятых линз, что никогда не были необходимостью в силу идеального зрения, но тем не менее оставались частью самого Чанёля, надёжно оберегая его самую большую тайну от любопытных глаз случайных прохожих. «Вау, это просто гетерохромия или…?» - изумлённо воскликнул Чунмён, когда одним весенним утром без предупреждения решил наведаться к заболевшему другу, чтобы передать конспекты по пропущенным лекциям, но наткнулся на загнанный взгляд необычных разноцветных глаз: небесно – голубого и изумрудного. - Тшш, не шуми ты так! – испуганно округлив глаза, зашипел Чанель, буквально втаскивая друга внутрь и плотно прикрывая за ним входную дверь, резким хлопком обрывая доносившиеся на лестничной клетке голоса соседей. - Так значит, родственные души, - восхищённо присвистнул Ким, когда они всё же удобно расположились на кухне каждый с чашкой растворимого кофе в руках. Чанёль всё продолжал неловко прятать столь выделяющиеся на фоне скучной окружающей обстановки глаза, смотря куда угодно, только не на искренне любующегося его разными радужками Кима. – Сколько себя помню, ещё ни разу не встречал кого-то с подобной... особенностью. Чанёль невесело хмыкнул в чашку, невольно расплескивая её содержимое по столу. - Прости, я не это имел ввиду… - Да нет, всё нормально, - Пак резко поднялся с места, ставя наполовину полную чашку в раковину, и устало облокотился руками по обеим её сторонам, прикрывая глаза. – Нужно всё называть своими именами. Я и сам понимаю, что тут гордиться особо нечем. Мало того, что моя жизнь напрямую зависит от совершенно незнакомого человека, якобы предназначенного мне самой судьбой, так ещё и приятным бонусом уродство в виде разноцветных весёленьких глаз. - Ты слишком нагнетаешь. Люди прекрасно живут с гетерохронией. Кому какая разница, почему твои глаза не одного цвета? Ты сам решаешь, как, где и с кем тебе жить, Чанёль. - Да ладно? Хочешь сказать, что глаза тут и вовсе не причём? – как-то нервно усмехнулся Пак, разворачиваясь лицом к другу и сверкая необычными радужками. Чунмён только теперь мог отметить, насколько яркими они казались в льющимся через разнавешанное окно дневном свете. - Хотя, знаешь, в чём-то ты прав – никого не должно волновать, почему чьи-то глаза в прямом смысле этого слова «выцветают» с каждым новым днём. - Чанёль, что ты..? - Они выцветают, понимаешь? Я не знаю, почему так происходит и отчего это зависит: от того, что мой соул становится ближе ко мне или всё же от того, что мы постепенно отдаляемся друг от друга, но они тускнеют. В буквальном смысле меняются каждый день, бледнея, что взгляд постепенно становится пугающе стеклянным. И самое страшное то, что вместе с ними тускнеют и окружающие краски. Я вроде бы вижу всё в цвете, но уже совсем не том, что прежде. - Но сейчас же всё в порядке? В смысле…они выглядят даже ярче, чем обычно. - Относительно, - Чунмён едва повел плечами от чужого тона, никогда прежде не видя друга в таком состоянии. – Знаешь, год назад они потускнели настолько, что я боялся смотреть на себя в зеркале, что уж и говорить про занятия фотографией. А я фотограф, Чунмён. Представляешь какого мне будет, если я всё же однажды встречу свою родственную душу? Увижу ли я всё в новых красках или привычный мир навсегда потухнет для меня? Никто ведь не знает наверняка, кому принадлежит какая сторона и что именно является тем самым спусковым крючком для изменений. А что, если всё это время я видел его глазами? Мог фотографировать только потому, что видел мир через призму восприятия того человека? Это страшно, Мён…Страшно и странно. - Чанёль, - Ким еле слышно поднялся с места, подходя к другу, и ободряющее сжал чужое плечо сквозь тонкую ткань домашней футболки. - Я понимаю, что тебе страшно. Не представляю, но понимаю. И…Чёрт, это нормально. Я только одно не могу взять в толк, чего именно ты боишься? Что вы когда-нибудь встретитесь или всё же того, что можете никогда не увидеть друг друга…»

***

Чанёль резко распахнул глаза, по инерции дёргаясь и едва не падая с лавки, и растерянно сморгнул морок, понимая, что всё же за своими мыслями умудрился задремать прямо посреди парка, забывая про всякие дедлайны и небрежно оставленную без присмотра во всех смыслах драгоценную камеру. Быстро придвинув к себе наполовину расстёгнутый рюкзак, парень нервно пошарил рукой по забитому всякой ерундой отделу, и облегчённо выдохнул, когда длинные пальцы всё же сомкнулись на надёжно закрытом объективе. Безусловно, даже тогда, ещё совсем не зная друга, Чунмён оказался чертовски прав. Боялся ли Чанёль случайной встречи со своим соулмейтом или всё же в глубине души надеялся, что однажды они смогут найти друг друга, бросая вызов судьбе и оба рискуя навсегда остаться с потухшими взглядами – как и два года назад, он до сих пор затруднялся дать вразумительный ответ на, казалось бы, столь простой вопрос. И сколько бы Пак не старался убедить себя в том, что всё должно идти своим чередом, в его голову то и дело прокрадывались совершенно пугающие мысли о том, что встретив свою родственную душу, он рискует навсегда потерять не только цвет радужки, но и привычные глазу краски. Наверное, подобное волновало лишь его одного, ибо в истории насчитывалось достаточно внушительное количество примеров, когда судьба оказывалась благосклонной к родственным душам, даря человеку не просто партнёра, с которым ему «суждено» прожить пресловутое «долго и счастливо», но и действительно помогала обрести долгожданное счастье в лице того, кто был способен понять тебя с полуслова. Но это были всего лишь истории, сказки, в которые Чанёль никогда не верил, всегда стараясь мыслить рационально. А много ли рационального было в мистической связи между двумя душами? Проверив на дисплее смартфона время и решив, что всё же рискнет испытать терпение и выдержку лучшего друга, скинув фотографии немного позже, парень избавился от ставших уже ненужных солнцезащитных очков, вновь цепляя их на голову. С каким-то совершенно диким трепетом и удовольствием сняв маленькую крышку с объектива, Пак включил камеру и поочередно начал наводить фокус на разные объекты в парке, сквозь маленькое окошко выискивая то самое, что могло бы помочь абстрагироваться от лишних мыслей, целиком и полностью приковывая к себе внимание. Однако ни пестрящая буйством красок аллея, буквально преобразившаяся за считанные дни от распускающихся нежно-розовых цветков, чей парящий в воздухе сладковатый аромат приятно кружил голову, ни прогуливающиеся после поздних пар студенты, ни редкие парочки в парке, удобно устроившиеся на газоне под одним пледом, слушая музыку или просто болтая о всякой ерунде, не были чем-то особенным, выходящим за рамки обыденного. Таких кадров было сотни, пусть каждый со своим уникальным настроением и светом, но Чанёль искал лишь один единственный. Тот самый снимок, при первом взгляде на который испытаешь целую бурю неподдельных эмоций. Тот, который будет не просто красивой картинкой в галерее, а сможет умело коснуться струн человеческой души, вызывая живой и неподдельный интерес… Парень раздражённо прикрыл глаз и успокаивающе вдохнул душный воздух, так и не сумев поймать в фокус ничего стоящего, что могло бы украсить его сегодняшний день в фото-дневнике. Хотелось чего-то особенного, но Чанёль и сам мог с трудом сформулировать чего же именно. И так бы он и сложил камеру обратно в рюкзак, чересчур громко лязгая молнией, если бы его боковое зрение вдруг не выцепило нечто странное буквально в паре десятков метров от облюбованной им лавки. Пак и сам не понял, как резко обернулся, выцепливая глазами на обратной стороне аллеи странное большое красное пятно, не на шутку привлёкшее чужое внимание и заставившее что есть силы вновь схватиться в камеру, дабы запечатлеть интересную находку. «Красное пятно», как сам успел охарактеризовать для себя необычное обнаружение Чанёль, при близком рассмотрении в объектив оказалось ничем иным, как широким красным куполом открытого зонта, надёжно закрывающего своего владельца от любопытных глаз снующих туда-сюда прохожих. Скрытый, казалось, от всего мира, он так или иначе продолжал приковывать к себе внимание и редкий зевака мог устоять перед соблазном кинуть на него свой заинтересованный взгляд. Да что уж и говорить, если даже сам Чанёль мог с трудом устоять перед искушением рассмотреть незнакомый силуэт поближе, подойдя вплотную к буквально застывшему под одной из вишен незнакомцу, прося о снимке и утоляя своё неуёмное любопытство. А повод для любопытства однозначно был и далеко не один… Щурясь от лучей заходящего солнца, фотограф поднял взгляд на девственно чистое небо, не тронутое за сегодняшний день ни единым облачком, что уж и говорить про грозовые тучи, появление которых, согласно прогнозу погоды, явно не стоило ожидать как минимум до выходных. Чанёль вновь перевёл взгляд на красный зонтик, всё также кажущийся нечто неуместным и странным в такую прекрасную погоду. Вполне вероятно, что скрывающийся за ним незнакомец просто боялся солнечных лучей и вечно прятался под надёжным тканевым куполом, как любили делать старушки, дабы не получить солнечный удар в один из жарких летних дней. Однако сейчас было не лето, да и солнце, пусть и разгулявшееся за последние дни, с натяжкой можно было отнести к опасному разряду «активного». Так к чему, спрашивается, зонтик? Пак и сам не осознал, как его пальцы вновь потянулись к фотоаппарату и закрутили объектив, наводя фокус на красный купол и виднеющиеся за ним достаточно длинные ноги, обтянутые тонкой тканью тёмных джинс, что позволяли сделать выводы о достаточно приличном росте загадочного «мистера икс», и громко щёлкнул вспышкой, делая один кадр за другим. Чанёль и сам не знал почему, но почти на сто процентов был уверен, что за зонтом скрывался именно «мистер», а не очаровательная представительница прекрасной половины человечества, и каждый новый кадр в его галерее лишь с каждым разом подкреплял его уверенность в своей правоте. Было что-то такое в умении незнакомца держать себя, тот самый внутренний стержень, вызывающий какой-то совершенно странный трепет внутри, что даже не видя чужого лица можно было многое сказать о человеке напротив. Чанёль вновь сделал новых снимок, совсем не замечая, как увлечённый своим делом, поднялся с насиженного места, начиная всё ближе и ближе подбираться к загадочному незнакомцу, игнорируя предупреждающие сигналы и громкие выкрики от еле успевающих объехать его велосипедистов. - Нет-нет, только не сейчас, - тихо затараторил парень, когда в окошке вдруг всплыла предупреждающая надпись, напоминающая о нехватке зарядки. – Вот же чёрт. Чанёль на секунду остановился посреди мощённой дорожки, быстро проверяя параметры и убеждаясь, что оставшихся процентов хватит ещё как минимум на парочку снимков. Разобравшийся с техникой и вновь воодушевлённый, Пак уж было поднял взгляд, наводя объектив на то самое место под сакурой, где только что стоял загадочный незнакомец с красным зонтом, и морально готовясь подойти к тому со странной просьбой о снимке, как разочаровано обнаружил, что того и след простыл. - Просто ахрененно, - покрутив головой по сторонам, силясь найти уже ставший чем-то совсем особенным зонтик и его таинственного владельца и так и не обнаружив хоть какие-то следы их присутствия в парке, в сердцах разочарованно выдохнул фотограф. Расстроенно пнув носком белоснежных кроссовок ни в чём не повинный камушек, Чанёль ещё с полминуты потоптался на одном месте, лелея надежду на возможное возвращение своего вдохновения, но ни незнакомец, ни уже тем более его пёстрый зонтик так и не появились на своём излюбленном месте. Решив, что если хоть ещё на секунду задержится здесь, словно последний идиот всматриваясь в лицо каждого спешащего мимо него прохожего в попытках найти то, сам не знаю что, фотограф без особого энтузиазма засеменил к лавке, чтобы забрать вновь брошенную без присмотра сумку, когда вдруг замер, почувствовав слабый удар чего-то мокрого о собственную макушку. Буквально замерев на месте с наполовину нацепленным на правое плечо рюкзаком, Пак рассеянно поднял лицо к небу, чуть не ахая от неожиданности, когда ему на лицо вновь прилетело несколько крупных капель, мокрыми дорожками стекающими по подбородку и скрывающимися где-то за широким воротом светлой рубашки. - Какого...- остаток фразы резко потонул в звонком визге пробежавших мимо старшекурсниц, когда до этого редкие капли превратились в настоящий ливень, звонким эхом отбивающим одному только ему понятный ритм по асфальту, а бывшее всего несколько минут назад чистейшим небо вдруг затянулось тёмными пузатыми тучами. Чанёль торопливо схватил рюкзак, прикрывая им голову и, что самое главное, объектив драгоценного фотоаппарат от внезапно разбушевавшейся непогоды, и побежал прямиком на университетскую парковку, собирая по дороге все попадающиеся на пути лужи. Ловким движением разблокировав дверцу стоящего прямо около входа автомобиля, парень торопливо забрался в салон, морщась от того, что ему собственноручно пришлось попортить своими насквозь промокшими шмотками салон любимой «малышки». И только когда включённая печка начала мало мальски согревать своего насквозь продрогшего владельца, а чужие пальцы провернули ключ зажигания, заводя мотор, Чанёль едва не рассмеялся от нелепости сложившейся ситуации, вспоминая про свои недавние мысли по поводу странного незнакомца и неуместности его зонта. Выходит, что он сам остался в простаках, уповая на прогноз погоды? Но ведь одно дело прогнозы, другое – своими глазами лицезреть девственно чистое небо, за долю секунды превращающееся в бескрайнюю тёмную завесу... - Да кто он, чёрт возьми, такой?!

***

«Сегодня ожидается переменная облачность, преимущественно без осадков. Как и вчера, погода порадует жителей столицы тринадцатью градусами выше нуля, ярким солнцем и…» Чанёль вопросительно приподнял брови, раздраженно перещёлкивая абсолютно бесполезный прогноз погоды, что до сих пор, даже после удачно прошедшего затяжного ливня, продолжал с поразительной настойчивостью гнуть свою палку о прекрасной погоде с «маленькой вероятностью осадков», и, лениво подперев ладонью подбородок, продолжил мешать свой уже порядком остывший горький кофе. Не хотелось двигаться от слова совсем – он всю ночь проторчал за ноутбуком, то редактируя снимки для журнала, то по десятому разу листая больше сотни кадров «таинственного предсказателя» с красным зонтом, коим фотограф любовно окрестил незнакомца за его поразительное попадание с аксессуаром для прогулки в тот день. Хотелось выложить буквально каждый сделанный кадр, делясь созданным настроением со своими подписчиками, однако перспектива обработки такого огромного количества материала немного остужала пыл, заставляя тщательно выбирать наиболее понравившиеся и полюбившиеся кадры, украсившие в результате главную страницу чужого блога. Чанёль как раз лениво дожёвывал свой тост без джема, когда из спальни донёсся звук пришедшего на телефон уведомления, заставляя подорваться с места, попутно вытирая липкие пальцы о растянутую футболку. Сняв экран с блокировки, парень обнаружил парочку уведомлений от Чунмёна, что с присущим тому беспокойством интересовался, жив ли там его друг после бессонной ночи и соизволит ли сегодня явиться хотя бы к третьей паре. Быстро напечатав ответ, чтобы Ким и не мечтал отделаться от него так просто, Чанёль довольно улыбнулся и уж было собрался кинуть телефон обратно на узкую кровать, как вдруг вспомнил про свой фото-дневник, решив быстренько проверить наличие комментарии под вчерашними снимками. И какого же было его удивление, когда открыв уже знакомую страницу, он не обнаружил не только ни единого слова или хотя бы смайлика от некогда активных фолловеров, так ещё и все выложенные вчера снимки в буквальном смысле словно по щелчку пальцев испарились из галереи, будто их вовсе никогда там и не было. - Какого чёрта здесь вообще происходит? – для верности включив ноутбук и проверив наличие снимков в фотогалерее и на нём, но так и не найдя ни единого кадра, растерянно пробормотал парень. – Ну не может же быть такого, чтобы мне это тупо приснилось. Точно же выкладывал! Чанёль ещё пару раз нервно потыкал курсором по разным окошкам, но так и не найдя никакого логического объяснения случившемуся, списал всё на перманентный недостаток сна в его жизни и свою постоянную забывчивость. Ну мало ли, с кем не бывает? Порой ведь и правда настолько всё прокручиваешь в голове, что создаётся фантомное ощущение, что это что-то уже давно сделано. А тут ещё и выпуск, и редактирование снимков словно снежный ком на голову свалились, не мудрено, что он напрочь забыл про свои любительские фото, в силу сложившихся обстоятельств временно отодвинутые на второй план. - Пак Чанёль, тебе срочно нужен ещё кофе, отдых где-нибудь на берегу моря, а ещё лучше - суточный сон, ибо это уже даже не смешно, - широко зевнув, вслух заключил фотограф, отставляя ноутбук с загружающимися на сайт фотографиями на белоснежные простыни, и чуть не закашлялся, случайно бросив взгляд на часы, стрелки которых уже стремительно двигались к полудню. – Твою ж мать, Чунмён меня точно прибьёт! Душ-душ, срочно в душ! И босиком прошлёпав до ванной комнаты и наполную выкрутив вентиль с холодной водой, подставляя лицо под освежающие струи, Пак не мог видеть, как где-то в его спальне на экране ноутбука высветилось окно об успешной загрузке снимков на сайт, которые буквально за долю секунды начали испаряться один за другим, оставляя после себя лишь пугающие перечёркнутые тёмные окошки с лаконичной надписью «Удалено» …

***

- Ты уверен, что он не плод твоего больного воображения? Ну знаешь, стрессы, выпуск, а ты у нас ещё и творческая натура, мало ли, - Чунмён издевальчески рассмеялся, получив прямо в лицо запущенной через стол рядом лежащей салфеткой от недовольно хмурившегося и без особого энтузиазма ковыряющегося в своем десерте Пака. Они едва успели сдать выпуск в срок и сейчас удобно расположились в одной из кофеен неподалёку от университета, дабы отпраздновать такое событие чашечкой ароматного капучино, забивая на начавшуюся десять минут назад лекцию по философии и очередной поставленный прогул, что позволял окончательно распрощаться с некогда теплящейся надеждой на автомат, пока Пак возбуждённо делился своим рассказом про таинственного «предсказателя с зонтом» и происходящую чертовщину со снимками. - Ха-ха-ха, прям сейчас умру от смеха. В комики записался или как? - Так я давно уже, не знал? - Догадывался. Больше вообще тебе ничего не расскажу в таком случае. - Ну прости-прости. У тебя лицо сейчас такое непривычно серьёзное, что не удержался, - в качестве извинения Ким лёгким жестом подозвал к их столику официантку, прося повторить порцию десерта для своего друга. - Просто это всё действительно немного притянуто звучит, не находишь? - Да знаю я, что на бред сумасшедшего похоже. Но фотографии… - Про снимки я и не спорю - с ними точно что-то неладное творится, но это уже дело техники. Проблемы с сервером, сам сайт глючит, ну ты и сам лучше меня знаешь, как это бывает, не первый раз перед выпуском самым всё к чертям летит. А вот что до того парня – загадочный, не поспоришь да и зонтик миленький, но мне кажется, ты себя больше накручиваешь по мелочам. Ким пожал плечами, кнопками туда-обратно поочерёдно листая на фотоаппарате вчерашние снимки, что будто заколдованные наотрез отказывались загружаться в новый фото-альбом на сайте молодого фотографа. Чанёль состроил страдальческое лицо, вновь головой опускаясь на ладони и чувствуя себя последним идиотом на планете. Чёрт, ведь Чунмён в очередной раз чертовски прав. Ну подумаешь зонтик и ливень посреди ясного дня, ну подумаешь какой-то парень, испаряющийся из парка - тоже нашёл из-за чего теории вселенского заговора и мистических суперспособностей выводить. - Не вздыхай так. Ты просто заработался - отдохни немного, прогуляйся с кем-нибудь, а ещё лучше, пригласи кого-нибудь на свидание. Тебе не повредит. - Говоришь так, как будто сам за последнюю неделю спал больше восьми часов, - недовольно буркнул в свой десерт фотограф, когда улыбчивая девушка принесла заказ, ставя аппетитное лакомство прямо напротив поникшего посетителя. – Да и легко сказать «сходи на свидание». У тебя-то вон Чонин есть. - А с Чонином мы как по-твоему познакомились? Или ты думал, что мы с ним сразу в комплекте шли? - А то не что ли? Вас же друг от друга не отлепишь просто! - Представь себе, сейчас вот как-то отлепился и сижу тут с тобой время трачу. - Вот это прогресс, ну надо же. И что, прям сам взял и пригласил его на свидание? Или всё же анонимки или сайты знакомств? – вдруг оживился фотограф, многозначительно поигрывая бровями. - Лучше – мы с ним в одной песочнице куличики делали, когда по пять было, - прыснул от смеха Ким под ошарашенный взгляд друга, который хоть и всегда хорошо ладил с Чонином, но в подробности их отношений со старшим не лез. В конце-концов, какое ему дело, как именно они познакомились, если Чунмён был счастлив именно здесь и сейчас. - Предлагаешь позвонить матери и раздобыть адресочек того, с кем я под стол пешком ходил? - Неплохая идея, но нет. Просто начни с малого – присмотрись. Поверь мне, порой не нужно далеко ходить и сворачивать горы, чтобы найти своё счастье. Достаточно просто в нужное время и в нужном месте разглядеть его. И Чанёль сам не знал, почему в это самое мгновение вместо какой-нибудь очаровательной девушки или милого парня в его голове всплыл один конкретный образ «мистера икс» с красным зонтом.

***

Однако как бы Чанёль не пытался выкинуть из головы загадочного незнакомца с зонтом, умудрившись даже с невероятным усердием взяться за учёбу и подготовку к грядущим зачётам, тот упорно отказывался покидать чужие мысли, раз за разом напоминая о себе то на сохранившихся на ноутбуке снимках, то и вовсе являясь в невероятно реалистичных снах, первым завязывая разговор, и тем самым раскрывая не только свой на удивление красивый голос, но и не менее прекрасное лицо с выразительными изумрудными глазами, смотрящими, казалось, в самую душу своего собеседника. Паку даже начало казаться, что он действительно знает этого странного парня чуть ли не всю жизнь – пусть на утро он с трудом мог воссоздать в памяти их разговоры, те были слишком эфемерными, но, каждый раз просыпаясь, не мог отделаться от странного чувства лёгкости, приятно пронизывающего каждую клеточку тела… И их вторая встреча действительно не заставила себя долго ждать. Спустя невероятно насыщенную неделю, в течение которой Пак каждый день старался выкроить хотя бы полчаса из своего насыщенного расписания на приведение мыслей в порядок в любимом парке и силясь высмотреть один единственный силуэт в толпе спешащих на пары прохожих, его взгляд вновь наткнулся на уже знакомую фигуру. Всё с тем же пресловутым красным зонтом, его «мистер икс» сидел в двух лавочках от буквально забывшего как дышать Чанёля, вытянув свои облачённые в голубые джинсы с рванными коленками длинные ноги прямо на пыльный тротуар и то и дело отбивая по асфальту подошвой белоснежного кроссовка одному ему известный ритм. Чанёль же, наконец пришедший в себя и начавший вновь более-менее нормально функционировать, если это вообще было хоть как-то возможно в сложившейся ситуации, беззастенчиво уставился на периодически покачивающийся из стороны в сторону зонт, стараясь хоть краешком глаза выцепить черты чужого лица, но сидящий боком парень даже и не думал показываться из-за широкого красного купола, словно щит защищающего своего хозяина от внешнего мира. Нервно вздохнув и совершенно не зная что делать, Пак постарался утихомирить зашедшееся галопом сердце, на секунду прикрывая веки. Для полной картины ему не хватало только вытереть вспотевшие ладони о ткань плотно сидящих джинс и заикаясь порассуждать о погоде, выставляя себя полнейшим идиотом. Ну что тут сложного? Ведь он сто раз прокручивал в голове их возможную встречу, даже думал над тем, что скажет этому странному парню, если тот вновь не испарится раньше, чем Чанёль наберётся храбрости открыть рот в присутствии не выходящего у него из головы незнакомца. Однако такого расклада не мог ожидать даже, казалось, готовый ко всем подаркам судьбы Пак. - Облачно, не находишь? Чанёль заметно подёрнул плечами, когда до этого пустующее рядом с ним место на лавочке вдруг прогнулось под чужим весом, а мягкий голос с лёгкой хрипотцой разрезал душный весенний воздух, заставляя не готовому к подобному фотографа резко развернуться и распахнуть глаза, едва ли не нос к носу сталкиваясь с удивлённым лицом и какими-то до дрожи знакомыми зелёными глазами напротив. - Ч-что, простите? Не до конца ещё осознавший суть происходящего, заикаясь выпалил Пак, едва не задевая кончиком своего носа чужой, немного вздёрнутый вверх, и поспешно отстранился, чувствуя как предательски вспыхнули кончики ушей. - Облачно, говорю, - всё также безмятежно констатировал парень, сдунув лезущую в глаза тёмную чёлку, и покачал над их головами красным куполом. – А ты, как я вижу, без зонта. Брюнет как ни в чём не бывало начал напевать себе под нос какую-то знакомую мелодию, что наверняка день и ночь крутили по радио, но Чанёль так давно ничего не слушал, погребённый под завали из фотографий для журнала и учёбой, что едва мог уловить её прилипчивый мотив, вместо этого переключая всё своё внимание на изучение чужого лица. Безусловно, он был симпатичный. Чанёль вообще был убеждён, что не бывает некрасивых людей, в каждом человеке видя нечто особенное, выделяющее его как внешне, так и внутренне среди остальных, не менее уникальных прохожих. И, пожалуй, его неожиданный собеседник был сполна наделён далеко не только одними приятными чертами лица и столь контрастирующими с окружавшей их обстановкой зелёными глазами. С растрёпанной тёмной чёлкой, в безразмерной худи, проколом в хрящике на левом ухе и еле заметной аккуратной родинкой над губой – он буквально источал уверенность в себе и своих действиях, что не могло не подкупать и восхищать привыкшего больше анализировать, нежели поддаваться сиюминутному импульсу Чанёля. Даже сейчас это был он, кто первый подошёл в Паку, словно ни в чём не бывало завязывая разговор с, казалось бы, такой до ужаса банальной фразы и мгновенно переходя на «ты», но Чанёль не мог не признать, что это действительно работало. С ним хотелось говорить, его хотелось узнавать, и чёрта с два Пак теперь не схватит свою удачу за хвост! - А ты у нас синоптик, как я погляжу? – наконец хмыкнул фотограф, кивая на зонт и переводя взгляд на сверкнувшие интересом изумрудные глаза. – Жарища такая, не думаю, что он мне сегодня пригодится. Но всё равно спасибо. - Я Бён Бэкхён вообще-то, - брюнет поудобнее перехватил ручку зонта левой рукой, протягивая свободную ладонь для рукопожатия отчего-то вмиг стушевавшемуся Чанёлю. – Но всё равно дам тебе сто очков за догадливость, герой, ибо я действительно в своё время увлекался метеорологией. И я бы на твоём месте не спешил с выводами - как метеоролог со стажем могу тебя заверить, что ножки ты сегодня уж точно промочишь... - Погоди – погоди, ты так тарраторишь, что я за тобой не успеваю. Ты именно поэтому везде с собой зонт таскаешь? - Может, для начала лучше представишься? А то как-то нечестно выходит - я тебе уже целых два факта о себе сообщил, а имени твоего так и не знаю. - Ох да, прости… Я Чанёль. Пак Чанёль. - Как Бонд? - Что «как Бонд»? – продолжая глупо трясти чужую немного влажную ладонь, удивлённо переспросил фотограф. - Ну знаешь, как в фильме про агента 007. «Бонд. Джеймс Бонд», - Бён смешно сымитировал голос киношного героя и явно довольный собой хохотнул, в очередной раз вызывая у Чанёля желание провалиться сквозь землю. – Ой, прости, ты не видел, что ли? - Честно сказать, нет. Ну так, отрывки если только. Не особо люблю подобные жанры да и как-то всё руки не доходили посмотреть полностью. - Ну это дело поправимое. В конце-концов, лучше поздно, чем никогда, согласись? - Это ты мне так сейчас беспалевно фильм рекламируешь или предлагаешь устроить совместный просмотр? - Боже упаси, мы же знакомы с тобой пару минут всего, какой совместный киносеанс! - картинно покачав головой, серьёзно возмутился брюнет, однако, не выдержав и пары секунд скептического взгляда со стороны нового знакомого прыснул от смеха, вызывая тем самым ответную улыбку у Пака. – А вот если ты согласишься со мной выпить чашечку кофе за знакомство и храбро выдержишь мою бессвязную болтовню чуть больше часа, то, думаю, можно будет и обсудить перспективу киномарафона с сэром Бондом. - Знаешь, это уже звучит весьма заманчиво, - улыбнулся Чанёль, действительно думая, что и сам не прочь провести время в какой-то невероятно лёгкой и непринуждённой компании нового знакомого, всего пару часов назад о разговоре с которым он и мечтать не смел, что уж и говорить о походе в кофейню. - Кстати, ты мне так и не ответил про зонт. - Любопытство хоть и не порок, но что-то мне подсказывает, что не в твоём случае. - Ой, всё. Но мог бы и ответить – я ведь тебя не первый раз тут с ним вижу, вот и стало интересно почему всегда с ним. - Раз любопытно, тогда держи зонт покрепче, герой. А то мне с твоим ростом только в припрыжку идти, дабы ты головой о купол не бился. - Зачем нам вообще он нужен… Договорить Чанёлю не дал сам Бэкхён, красноречиво поднявшись с лавки и на мгновение убрав зонт в сторону, позволяя нескольким крупным каплям упасть прямо на глаза поднявшего взгляд к небу Пака. - Да как ты это делаешь? – изумлённо пробормотал фотограф, всё же принимая из чужих рук зонт и позволяя новому знакомому шмыгнуть под его широкий купол, когда дождь начал усиливаться, заметно окрашивая в тёмные пятна пыльный асфальт. – Минут ж назад только солнышко светило вовсю. - Чудеса науки метеорологии, Пак Чанёль. Учись, пока я жив. И Чанёль едва сдержал язык за зубами, чтобы не ляпнуть, что у такого учителя как Бён он бы непременно взял ни один урок. - Ну что, куда пойдём?

***

- Так значит, ты совсем недавно перевёлся к нам, но так как семестр уже подходит к завершению, решил, что лучше потерять один год и начать семестр как и все прилежные студенты с сентября, нежели завалить сессию? Выходит, что благодаря столь удачному стечению обстоятельств мы с тобой со следующего года будем на одном курсе. Бывают же совпадения! - Это точно, - улыбнувшись, Бён принялся вновь жевать трубочку от своего карамельного латте, что, кажется пришлась ему по вкусу не меньше, чем сам напиток, раз парень продолжал то и дело теребить несчастную своими острыми зубами. – Хотя я и не в восторге, что придётся по второму кругу слушать историю искусств. Мне уже передали, что на лекциях профессора Чхве можно просто помереть со скуки. Так себе перспективка. - Зато, считай, что зачёт у тебя в кармане. А уж если запишешься в какой-нибудь кружок самодеятельности или студсовет, Чхве с тебя пылинки сдувать будет за общественную нагрузку. - Нет уж, спасибо. Я студенческие советы предпочитаю обходить стороной. Даже не спрашивай почему, ты точно не хочешь этого знать. - Да я и не из пугливых, но как знаешь. А с самодеятельностью как? У нас не всё так плохо, как может показаться на первый взгляд. Мой лучший друг - главный редактор университетского журнала, ну и я сам стал делать для него снимки, время от времени редактируя статьи. Не зря же на журналистику шёл, нужно как-то оправдывать свой юношеский максимализм. - Погоди, это ты сейчас не про «Правдивый взгляд» случайно? - Бён увлечённо подался вперёд, казалось, даже забыв про свой напиток, и восторженно присвистнул, стоило только получить смущённый кивок от Чанёля. – Ахренеть просто! Я же читал ваши статьи! Серьёзно, я даже подумывал оставить комментарий на вашем сайте, насколько некоторые темы просто нереально хорошо преподнесены и раскрыты. А подобное далеко не каждому под силу. И снимки, они же все твои? - Ну я бы не сказал, что там есть что-то выдающееся… - Ты шутишь? Они замечательные! Это я тебе как художник говорю. А смею заметить, что хоть у нас с тобой и разные инструменты для передачи картинки и эмоций, всё же в чём – то наши задачи весьма схожи. Я бы даже сказал, что мы видим одними глазами, Чанёль. Пак невольно оторвал взгляд от мелькающих автомобилей за окном, встречаясь с внимательно следящими за каждой эмоцией на чужом лице изумрудными глазами, и едва удержался от столь глупого комментария о том, что он уже видит чужими глазами, но с кем-то совершенно другим. - Так ты художник, увлекаешься метеорологией, легко заводишь новых друзей и обожаешь грызть трубочки от кофе? – попытался обойти скользкую тему Чанёль, ловко переводя тему разговора в более безопасное русло. - Или это ещё не все твои таланты, о которых я должен знать? - Ты забыл самое главное: я легко разбалтываю одиноких красавчиков, скучающих на лавочке в парке. Но в целом всё верно. - Думаю, про последнее Чунмёну знать не обязательно, - сам не зная от чего смущаясь больше, от внезапно игривого настроения нового знакомого или от комплимента с его стороны собственной персоне, неловко хохотнул Пак. - А Чунмён это… - Мой лучший друг. Ну, который главный редактор журнала и твой потенциальный босс, если ты, конечно же, согласишься на одну авантюру. - Мне уже бояться или ты перестанешь говорить загадками и наконец всё объяснишь нормально? - Ну смотри, - Чанёль заговорщически улыбнулся, наблюдая, как Бэкхён сосредоточенно нахмурил брови, складывая длинные пальцы в замок и подвигаясь ближе к столу. – Тебе на следующий год нужна какая-нибудь общественная деятельность, а Чунмён уже давно ноет, что журналу не повредила бы ещё одна колонка. Смекаешь? - Ты сейчас мне предлагаешь писателем заделаться? Пак Чанёль, ты меня вообще слушал до этого? Я рисую. Ну знаешь, это когда в разноцветные баночки макают кисточки и начинают водить ими по холсту, стараясь передать ту самую картинку, что день и ночь стоит у тебя перед глазами… Чанёль лишь закатил глаза на чужие слова, лишний раз отмечая, что Бён оказался не просто остроумным, но ещё и довольно-таки острым на язык. - Как раз таки я тебя внимательно слушал. И не упустил из внимания тот факт, что ты дважды при мне верно предсказывал погоду и когда-то всерьёз увлекался метеорологией. Это ли не отличный шанс начать новую колонку с каким-нибудь необычным тематическим прогнозом погоды. Ну знаешь, не просто сухие сводки и факты, а что-то такое, что смело можно будет назвать нашей фишкой? Бён на несколько секунд задумался, ладонью подперев подбородок и начиная нервно перемешивать остатки кофе в своём стаканчике. Чанёль же всё это время не сводил выжидающего взгляда с чужого лица, боясь, что Бэкхён всё же ответит категорическим отказом, вовсе не горя желанием проводить лишние пару часов в компании надоедливого фотографа. Ну и что, что он сам подсел к нему в парке, позже приглашая в ближайшую кофейню, словно на духу рассказывая про себя и свои увлечения. Бён, кажется, и немого мог разговорить и запросто подружиться даже с самой большой «колючкой» и занудой. Как тут не поддаться его природному обаянию и непосредственности? - А знаешь, я согласен, - после небольшой паузы, улыбнулся художник, вызывая ответную улыбку на лице и вовсе не ожидавшего положительного ответа Пака. – По крайне мере, это не нудения профессора добрых полтора часа. - Это ты ещё Чунмёна не видел. - Обнадёживающее звучит, знаешь ли. - Всегда рад стараться. Может, попробуешь прямо сейчас? - Попробуешь что? – не понял Бён, собираясь уже подозвать официантку, чтобы та поскорее их рассчитала. На улице уже темнело и совсем не хотелось добираться до дома в кромешной тьме – он всё ещё плохо ориентировался по городу, хоть и провёл здесь уже достаточно долгое время. - Ну сделать небольшой прогноз погоды. Я знаю, что у тебя сейчас нет ни нужного оборудования, ни записей, но, может, хотя бы просто ради примера подведёшь итоги сегодняшнего дня? - Итоги, говоришь, - Бэкхён задумчиво закусил губу, что-то решая для себя, когда вдруг поднял взгляд на буквально затаившего дыхание Пака, внимательно смотря в чужие глаза и ни на долю секунды не разрывая с ним зрительного контакта, как ни в чём ни бывало продолжил свой импровизированный «прогноз». – Облачно, возможны осадки в виде внезапно свалившегося на вашу голову красавчика!