Облачно, возможны осадки в виде внезапно свалившегося на вашу голову красавчика

- А у тебя миленько, - хмыкнул Бэкхён, не развязывая шнурков и небрежно наступая на задники своих кроссовок.– Совсем и не скажешь, что один живёшь. - Тебе просто повезло, что совсем недавно здесь был дотошный Чунмён и я буквально каждый угол выдраил, - состроил страдальческую мину Пак, бросая ключи от машины на тумбочку и начиная носиться туда-сюда по комнатам своей двушки в попытках собрать хаотично разбросанные по полу рубашки и футболки, среди которых он всё утро не мог выбрать, какую же надеть на фотовыставку, куда его любезно вытащил Бён, достав через знакомых два билетика. – Хотя, как видишь, поддерживать чистоту – это всё ещё не мой конёк. - А по-моему, здесь слишком идеально, - пожал плечами художник, когда запыхавшийся Чанёль всё же пригласил его в дальнюю комнату, являющуюся спальней и по совместительству рабочим кабинетом, и устало плюхнулся на чужую кровать, подбирая под себя ноги. – Вон тот серый носочек, что ты секундой ранее снял со спинки стула, отлично гармонировал со шторами и покрывалом. - Ну да, а трусы, хочешь сказать, отлично подходили под коврик в коридоре? - Вот те миленькие со Спанч Бобом или секси вариант с Человеком-Пауком? – довольный собой поиграл бровями Бэкхён, пока Пак всеми правдами и неправдами пытался скрыть вмиг покрасневшие кончики ушей и щёки. – Да расслабься ты уже. Как будто я в первый раз мужские трусы и носки вижу. Поди не кисейная барышня и не растаю, если посижу в беспорядке, который, между прочим, и беспорядком-то не назовёшь. - Твои бы слова да Чунмёну в уши, вот серьёзно. - Зови своего Ким Чунмёна, будем из нит-фриков делать любителей разбросанных по всей квартире носков! Чанёль не смог сдержать улыбки, наблюдая за воинственно настроенным защищать честь чужих носков Бёна. Казалось, что каждый раз стоило тому появиться в поле зрения Пака, как его привычный и уже какой-то совсем пресный мир становился совершенно иным, будто бы наполненным новыми красками и ощущениями. Хотелось улыбаться, дурачиться, нести всякую чушь и часами болтать ни о чём и обо всём сразу. И Чанёль даже боялся себе представить, что это могло быть только началом чего-то более сильного, нежели простая симпатия… - Скоро и так увидитесь – ему уже не терпится познакомиться с новым ведущим колонки. - Так в чём вопрос тогда? Зови хоть сейчас! - Сейчас не получится – они с Чонином на выходные уехали к родителям Чунмёна, - Пак запихнул последний носок в стоящую в углу корзину, и довольный собой отряхнул руки, плюхаясь в кресло напротив друга. – У них это что-то вроде семейной традиции с кучей еды, разговоров их мам в стиле «А помните, когда Чонини было шесть…» и десятка совместных фото. Кстати, про фотографии…Как тебе выставка-то? Не скучно было? - Шутишь, что ли? В твоей компании и скучно? – Бэкхён довольно развалился звёздочкой на кровати, в очередной раз заставляя Чанёля удивиться и по-доброму позавидовать чужой непосредственности. – Хотя жаль, конечно, что ты не захватил с собой свои работы. Уверен, что мы бы точно забрали главный приз на том семинаре. - Да ладно, перестань. Как по мне, так тот парень совершенно честно одержал победу. Ты видел, какой свет был на последних снимках? - Да какое мне дело до какого-то там света, - фыркнул с кровати Бён и фотограф мог поспорить, что тот сейчас смешно сморщился, как будто бы выпил что-то кислое и весьма неприятное. – Я видел твои снимки и то, что ты хотел ими сказать. Конечно, свет, композиция – это всё замечательно, но мне плевать будет на изображение, если я не увижу в нём души. И в первую очередь, души того, кто сделал этот снимок. Чанёль на секунду завис на чужой мерно взымающей грудной клетке, обтянутой тёмной водолазкой с горлом, сквозь которую легко можно было разглядеть достаточно подтянутое тело, но поспешно тряхнул головой, отгоняя прочь ненужные мысли и так не вовремя начавшие всплывать перед глазами совсем не подходящие картинки. - Эй, ты меня слушаешь вообще? - Ч-что? - О, как у нас все запущенно-то, - цокнул языком Бэкхён, резко поднимаясь с кровати, отчего его наэлектризовавшиеся волосы начали смешно топорщиться в разные стороны. - Я тут, понимаете ли, его самолюбие почёсываю и комплименты отвешиваю, а он в облаках летает! Пак Чанёль, ты торчишь мне желание теперь и ведёрко шоколадного мороженного за причинённый моральный ущерб моей тонкой творческой натуре. - А у твоей натуры жопа не слипнется от целого ведёрка, не скажешь? И спасибо, что ли. - Да не за, что что ли. И можешь не беспокоиться - мы с ней как-нибудь сами разберёмся. - Ну раз так, тогда тащи телефон, будем заказывать вам стрессосниматель. - А с твоим что не так? - Стрессоснимателем? - Телефоном, идиот - закатил глаза Бён, впрочем и так уже снимая свой смартфон с блокировки и отдавая его довольно улыбающемуся во все тридцать два зуба Паку. - Да как обычно забыл его на ночь поставить на зарядку, вот и батарея сдохла ещё в машине. Чанёль быстро пробежался глазами по чужому главному экрану, ставя в уме кое-какие галочки по поводу увлечений друга, которые не трудно было сделать исходя из скаченных в отдельную папку приложений, и ткнул в строку поиска, собираясь ввести название любимой доставки мороженного, как в предлагаемых запросах вдруг высветился последний загугленный Бёном запрос, заставивший не ожидавшего подобного Пака едва ли не выронить гаджет из вмиг вспотевших ладоней. - Что такое? – увидев чужое замешательство, любопытно перегнулся через чужое плечо художник. – А, это…Просто стало интересно, ничего криминального. - «Соулмейты», - вслух озвучил запрос Чанёль, от чего даже мурашки побежали по коже – так непривычно было произносить это в чужом присутствии, где-то в глубине души самому опасаясь быть раскрытым. – И что, ты сам-то веришь в эти родственные души? - Не знаю, наверное, - Бён безразлично пожал плечами, всё так же нависая над крутящимся креслом Чанёля, от чего тот даже мог чувствовать чужое щекотящее дыхание на своей шее. – А ты? - А по-моему, это всё бред чистейшей воды. Разве справедливо, что не тебе решать с кем быть, а какой-то там вселенной? - Смотря, как это всё воспринимать. Ты видишь в этом лишь одну сторону, когда как, на самом деле, ничего ещё не определено и ты сам волен делать свой выбор: тебе лишь любезно предлагаются возможные варианты развития событий. Безусловно, если ты сам того захочешь. Как по мне, так всё очень даже честно. - Ты так говоришь, как будто сам являешься чьим-то соулом, - нервно хохотнул Пак, тут же, впрочем, поспешив прочистить горло, стоило лишь вскинуть голову наверх и заметить чужое вмиг посерьёзневшее лицо. – Так... С чем, говоришь, тебе мороженное? Однако странно сверкнувшие зелёные глаза, что буквально не отрываясь смотрели в его собственные, словно силясь найти ответы на какие-то только им известные вопросы, ещё долго не выходили из чужой головы, даже после того, как наевшись до отвала мороженным и посмотрев одну из любимых частей Бэкхёна про знаменитого агента 007, Чанёль подбросил его до дома, условившись обязательно созвониться завтра...

***

- «Бэкхён то, Бэкхён это, мы с Бэкхёном…» Может, ты нас, наконец, познакомишь со своим таинственным Бэкхёном, а то мне кажется, что я узнаю где и какая у него есть родинка раньше, чем ты соизволишь пригласить его на ужин с лучшими друзьями. - Но Бэкхён… - Чанёль предусмотрительно увернулся от запущенного в его сторону тапка, что секундой ранее был снят с правой ступни сидящим по-турецки в изголовье кровати Чонином. Он уже почти две недели стоически терпел все рассказы своего друга о его новом знакомом и сколько, оказывается, у них с ним было общего. И несмотря на то, что Ким был действительно искренне рад, что Пак хоть каким-то образом отвлёкся от своих переживаний по поводу поиска соулмейта, просто плывя по течению и наслаждаясь обществом человека, который, кажется, ему искреннее нравился, но перманентное упоминание имени того, представление о котором останавливалось где-то между «классный» и «афигенный», опять-таки со слов далеко не самого объективного в данной ситуации Чанёля, не всегда добавляло нервных клеток. Вот и сейчас они вновь зависали в квартире у Кимов, занимаясь подготовкой к последнему зачёту, обсуждая предстоящие планы на каникулы после успешной сдачи экзаменов и дожидаясь немного задерживающегося после похода в зал Чунмёна, что по обычаю должен был привести их любимый кимбап для еженедельного пятничного киносеанса, пока Пак не упускал ни единой возможности хотя бы вскользь упомянуть имя Бён Бэкхёна. - Хей, хватит швырять в меня свои тапки! Или я Чунмёну расскажу, что ты опять ел на кровати. Хотя это даже не понадобится - все крошки за километр видны. - Только попробуй проболтаться ему и ты покойник, Пак Чанёль, - вооружившись подушкой, зло прищурился Ким, уже прицеливаясь, как бы аккурат попасть в устроившегося на другом конце просторной кровати с его ноутбуком друга и при этом не повредить дорогущую технику. - Лучше подумай о том, как заманишь своего Бэкхёна к нам на ужин. Чунмён же умирает от любопытства. - Ты так говоришь, как будто он какая-то жертва, раз я должен его заманивать куда-то. - А то нет что ли? Ты же его неделю сталкерил и фотографировал, как одержимый, ну чем не начинающий маньяк? Чонин громко рассмеялся, когда недовольный Пак швырнул прилетевший ранее тапок обратно своему хозяину, как обычно промазывая и едва не задевая стоящий на прикроватной тумбе торшер. - Ну уж точно не больше, чем ты. - Ты от темы разговора-то не отлынивай давай. Серьёзно, Ёль, он же тебе нравится, угадал? - Чанёль почувствовал, как предательски вспыхнули кончики собственных ушей от чужих слов, и начал нервно заламывать пальцы. Нравился ли ему Бэкхён? Немного шебутной, порой совершенно не контролируемый и острый на язык? Любящий заваливать Пака странными бессмысленными смс по утрам и по обычаю читать, но потом часами не отвечать на ответные сообщения от начинающего уже волноваться друга? А ещё такого искреннего и не знающего никаких рамок, идущего на поводу у своих чувств и эмоций, способного совершенно случайно ляпнуть что-то вроде «красавчик» или «герой» в адрес забывающего, как нужно вообще дышать в такие моменты Чанёля, пока его сердце бешено бьётся о грудную клетку, едва не выпрыгивая наружу… - Угадал, - впервые настолько уверенный в своих чувствах, кивнул Пак. – Но это ещё ничего не значит. - Что это ещё за «ничего не значит»? Он тебе нравится, ты часами, не замолкая, трещишь о нём, а потом говоришь, что это ещё ничего не значит? - Ладно, он мне нравится. Даже очень. Доволен? - Доволен, - улыбнулся Ким, продолжая выжидающе сверлить взглядом отчего-то вмиг поникшего друга. - Но всё равно никак не могу взять в толк, в чём проблема-то? Он тебе нравится, у вас с ним схожи вкусы в музыке и еде, вы оба творческие личности и даже чувство юмора как будто одно на двоих... - Но это ещё не значит, что мои чувства взаимны, Чонин. Это вам с Мёном повезло – и без всякой родственности душ вы двое были будто бы созданы друг для друга. Моя же реальность такова, что эти чёртовы глаза вновь меняются, в очередной раз напоминая о том, что где-то всё-таки есть человек, заполучивший от природы вторым оттенком мой цвет радужки. И рано или поздно мне придётся рассказать об этом Бэкхёну. Я и так, выходит, его обманываю, держа это всё в тайне. - Погоди, что ты имеешь ввиду? - Чонин даже выпустил своё импровизированное «оружие» в виде подушки из рук, широко распахнутыми глазами уставившись на подавленного друга. - Что значит «вновь меняются»? Снова тускнеют? Чанёль, да не молчи ж ты, твою мать! - Я хотел дождаться Чунмёна, чтобы показать уже вам обоим, но раз он задерживается...- аккуратно отставив ноутбук в сторону, Пак поднялся с места, подцепив с пола брошенный рюкзак и выудив оттуда баночку с уже знакомым раствором для линз, поднес подушечку указательного пальца к правому глазу. – Я впервые заметил что-то неладное ещё неделю назад, но даже значение как-то не придал. Ну знаешь, они же не первый раз меняют оттенок, чего мне бить тревогу? Тем более, что Чунмён уверен, что это лишь из-за того, что я переехал сюда и стал ближе к своему соулу. Но, как оказалось, то были ещё цветочки. Ровно до сегодняшнего утра. Чонин не смог сдержать удивленного «ох», когда избавившись от надоевших линз, Чанёль развернулся лицом к другу, встречаясь необычно ярко-голубым правым глазом и непривычно бледно-зелёным левым с чужим взглядом. Складывалось стойкое впечатление, что все краски вдруг перешли на одну радужку, оставляя вторую совершенно пустой и безжизненной. Но, что более странно, стоило лишь поддаться чуть ближе, прямо заглядывая в чужие глаза, можно было без особых усилий разглядеть, как сквозь выцветающий изумрудный цвет уже пробивались пусть пока еле заметные, но от этого не менее яркие голубые вкрапления. - Что за… - А вот и папочка с кимбапом, детки! Вы бы только видели, какие там пробки, - плечом толкая дверь спальни из-за занятых пакетами рук, возбуждённо объявил Чунмён. Однако стоило ему только поднять взгляд на замеревшего посреди комнаты Чанёля и чуть ли не нос к носу изучавшего чужое лицо Кима, как все покупки разом выскользнули из рук, с громким треском встречаясь с деревянной поверхностью пола. - Просто...жуть. - И кто ещё тут свинячит, дорогой мой!

***

- Ну зато теперь мы знаем, что ты у нас настоящий голубоглазый красавчик! - Попытался отшутиться Чонин, когда спустя полчаса расспросов со стороны всё ещё не пришедшего в себя Чунмёна и ползанья с тряпкой по полу в попытках устранить последствия недюжей эмоциональности Кима, они всё же удобно расположились на мягком ковре в центре комнаты, расставляя перед собой коробочки с немного пострадавшими при падении роллами. - Ну вот, из-за кого-то мы без соевого соуса остались. - Да отстань ты со своим соусом, - шикнул на своего парня Чунмён, тут же впрочем легко чмокая того в уголок губ, стоило только младшему недовольно надуться на чужие слова. - Прости-прости, малыш. Сам знаешь, что нервы просто ни к чёрту. - Ты так переживаешь, как будто я при смерти, - цепляя палочками один ролл и поднося его ко рту, меланхолично пожал плечами Чанёль. - Ну начали они меняться, ну и чёрт с ними! - Ты не понимаешь. Если произошёл какой-то сдвиг, значит на то был свой катализатор, - Чунмён задумчиво нахмурился, пальцами отбивая нервную дробь по коленке устроившего голову на его плече Чонина, стоически игнорирующего уже чуть покрасневшую на этом месте кожу. - Ты точно уверен, что ни с кем новым не знакомился? Ну знаешь, может, в универе или случайно в магазине с кем столкнулся? - Да точно, точно. И как это вообще связано вот с этим, не пойму? - Пак многозначительно окинул присутствующих ставшими ещё более необычными глазами. - А так, что раз голубой оттенок твоей радужки начал доминировать над изумрудным, то смело можно утверждать, что это твой природный цвет глаз, Чанёль. Но, что самое главное, хотел ты того или нет - нашёл свою родственную душу. - Бред какой-то. Серьёзно, как я мог найти своего соула, если я ни с кем новым не знакомился за последнюю неделю? Или ты хочешь сказать, что какой-нибудь мимолётный взгляд на случайного прохожего мог вызвать столь сильную реакцию? - Не исключено, - Чунмён ловко подхватил ртом кусочек кимбапа, что секундой ранее любовно накормил его пусть и не надоедающий излишними советами, но внимательно вникающий в суть всего происходящего Чонин. - Всё равно звучит бредово. - Так-то оно так, только вот… - Ким вдруг на секунду замолчал, явно что-то прикидывая в уме и делая свои расчёты. – Подожди, а ты не думал, что это может быть… - Бэкхён? – усмехнулся Чанёль, отмечая, как при одном только упоминании чужого имени вдруг приятно зашлось сердце. Всё же симпатия к кому-то, пусть пока скрытая, но всё же окрыляла, вновь и вновь заставляя чувствовать пресловутых бабочек в животе. - Ну а что? Мён прав, - поддержал своего парня Чонин. – Вы совсем недавно познакомились, у него зелёные глаза и как раз после ваших встреч начались столь разительные перемены. - Возможно, всё это действительно весьма удачно совпало, но вы упускаете из внимания очень важный факт – когда мы встретились с Бэкхёном впервые, ничего сверхъестественного не случилось. Да и его глаза изначально были изумрудные, причём оба. А как вы сами прекрасно знаете, у обоих соулов с рождения один оттенок свой, другой - его родственной души. - Тогда я вообще уже ничего не понимаю, - заключил Чунмён, что, кажется, поставил себе целью любой ценой докопаться до истины. - Так, Шерлоки вы мои, мы вообще кино смотреть будем или так все роллы уничтожим? - Да тут и есть-то нечего. Чунмён после тренировки готов хоть слона съесть – и всё равно мало будет. - Эй, я вообще-то здесь и прекрасно тебя слышу, дорогой мой. И Чанёль, улыбаясь милым препирания своих лучших друзей, под шумок ускользнул к ноутбуку выбирать фильм, ставя про себя галочку, что обязательно подумает над всем этим чуть позже и в более спокойной обстановке. В конце-концов, в одном он был абсолютно точно уверен – скрывать что-то от Бэкхёна он больше не мог.

***

- А она мне и говорит «Молодой человек, побойтесь бога, у вас же все руки в крови!», - Бэкхён едва не расхохотался, активно жестикулируя и картинно хватаясь за сердце, изображая бедную старушку, что едва ли не словила сердечный приступ, увидев вчера под покровом ночи заработавшегося до поздна Бэкхёна, измазанного по локоть в чём-то красном. – Я еле как потом отбился от назойливых тётушек, пытаясь доказать, что это всего лишь обычная краска и пришёл я туда как раз таки за ацетоном, чтобы её смыть. Чанёль довольно рассмеялся, в красках представляя лица впечатлительных женщин в тот самый момент. Вот чего у Бэкхёна было не отнять, так это полного погружения в свою работу. Порой художник мог настолько увлечься процессом создания новой картины, что едва ли не забывал про необходимость сна и еды, что уж и говорить о какой-то там элементарной аккуратности. Если того требовал порыв его творческой души, Бён без зазрения совести откладывал в сторону кисти, макая длинные пальцы в краску и начиная делать более грубые и резкие мазки, придавая очередному своему творению завершённый вид. Жаль, что только Чанёль ни разу не видел друга в процессе работы, всё больше удостаиваясь чести первому услышать о завершённости очередного холста. Пак уже по традиции удобно устроился за высокой барной стойкой, что делила небольшую, но весьма уютную квартиру-студию на две части, пока Бэкхён хлопотал над их кофе, то и дело возбуждённо тараторя и активно жестикулируя, отчего горячий напиток едва держался в глубоких чашках, силясь не расплескаться на руки невнимательного «бариста». Чанёль улыбнулся, замечая на чужой щеке засохшую голубую краску, и едва одёрнул себя, чтобы не коснуться мягкой щеки, стирая подушечками пальцев яркие следы. С собранной в хвостик чёлкой, рабочем джинсовом комбинезоне, разукрашенном всевозможными цветами радуги и кисточкой за ухом – Бэкхён идеально дополнял окружающую обстановку творческого хаоса, казавшуюся Паку сейчас нечто утопичным. Казалось, каждая деталь здесь была наполнена характером художника. У Бёна даже была своя собственная студия этажом ниже, из-за которой он собственно и решил снимать именно эту квартиру – его многочисленные работы уже элементарно не умещались в тесных однушках, требуя большего пространства для себя, которое, к счастью, было найдено. Однако как бы снедаемый любопытством Пак не пытался хоть одним глазком посмотреть на святая всех святых, Бэкхён лишь таинственно улыбался и отделывался фразами о том, что ещё не время и что он обязательно покажет все свои работы, но немного позже. Было ли это связано с какой-то мифической неуверенностью художника в себе и своих работах или же виной тому было то, что с Паком они были знакомы всего-ничего, но фотограф стоически ждал того самого момента, когда Бён действительно сможет ему доверить не только свои тайны, но и пусть крохотную, но всё же частичку своей души. - Над чем сейчас работаешь? – благодарно улыбнувшись поставившему напротив него чашку с воздушной пенкой из взбитого молока Бэкхёну, с любопытством поинтересовался Пак. - Да так, есть тут одна не завершённая картина. Полгода уже то бросаю, то вновь возвращаюсь, - Бён удобно расположился со своей чашкой напротив внимательно следящего за каждым его движением другом. – Но отчего-то именно сейчас я уверен, что закончу её. Просто потому, что она, наконец-то, словно пазл сложилась у меня в голове, что теперь вряд ли сможешь уснуть, пока каждая деталь не перенесётся на холст. - Это же классно, разве нет? Я порой тебе даже немного завидую, ибо с фотографией всё совсем иначе – мне приходится искать «ту самую картинку», чтобы навсегда запечатлеть её на плёнке, когда как ты сам творец своей фантазии. - Ты слишком себя недооцениваешь. Ты ведь тоже в какой-то мере художник: ищешь правильный свет, оттенки, композициям, чтобы получилась не просто миленькая картинка в инстаграм, а самое настоящее произведение искусства. - Ты мне сейчас явно льстишь… - Поверь мне, я ещё и не начинал, - шутливо поиграл бровями художник, отпивая свой кофе и оставляя воздушную пенку из молока над верхней губой, словно пушистые усы. – Вот если бы я сказал, что твои фотографии столь же хороши, сколь, скажем секс… Пак едва не поперхнулся своим кофе, поднимая ошарашенный взгляд на как ни в чём не бывало продолжающего делать один глоток за другим из своей чашки художника, всё с теми же забавными усами из пенки, которые, казалось, он и не думал вытирать. - Блин, ну и сравнения у тебя, конечно. - А что не так-то? - Да всё так. Забей, - Чанёль видел, как растерянно захлопал глазами друг, действительно не понимая, что такого он сейчас сказал. – Слушай, у тебя вот тут вот…Ну вот прямо над губой… - Что? Что там? - Ну вот прямо над губой… - Здесь? - Да нет же. Блин, погоди, - сам не понимая до конца, что делает, Чанёль перегнулся через стол, подушечками пальцев случайно задевая мягкие, чуть влажные от горячего напитка губы и неловко стёр воздушную пенку, обратно плюхаясь на своё место и по инерции облизывая палец. – Теперь всё. - Спасибо, - немного растерянно пробормотал Бён, отчего фотограф едва сквозь землю не провалился. Он ещё никогда не видел друга в таком замешательстве и тут не нужно было быть ясновидящим чтобы понять, что причиной чужих сведённых к переносице бровей было ни что иное, как чертовски странное и смущающее поведение одного конкретного Пак Чанёля. Ну ведь дёрнул же его чёрт! - Слушай, прости, что говорю это, но твои глаза – они какие-то не такие последние дни. Я, возможною сейчас лезу не в своё дело, но раньше они казались мне темнее, а сейчас как будто бы совсем голубые…Странно, правда? - Слушай, Бэк…- неуверенно начал Пак, понимая, что если не сейчас, то когда ему ещё выпадет такая возможность раскрыться Бэкхёну, рискуя, возможно, их едва только завязавшейся дружбой и всякими надеждами на взаимность с чужой стороны. - Нет-нет, погоди секундочку, я хочу тебе кое-что показать. А лучше, чтобы ты сам увидел всё своими глазами. И не дожидаясь ответа от совсем растерявшегося фотографа, Бён уверенно схватил того за руку, едва ли не на буксире таща за собой в сторону лестничной клетки. - Ты меня так ненавязчиво выставить решил? - хохотнул Пак, продолжая по пятам следовать за решительно пружинящим вниз по ступенькам Бэкхёном, всё также не выпускающим чужой влажной ладони и своей. - Мол хорошего по-немножечку, Пак Чанёль. - Лучше, - Бён, наконец, затормозил у одной из дверей на лестничной клетке этажом ниже, доставая из кармана комбинезона связку и силясь найти подходящий ключ. - Погоди, это же твоя студия... Ты шутишь, что ли? - К сожалению, я серьёзен, как никогда, - вдруг развернувшись к другу лицом, немного нервно улыбнулся художник. - И я хочу, чтобы ты пообещал мне, что что бы ни находилось там за дверью, ты не будешь делать поспешных выводов и выслушаешь меня до конца. - Бэкхён, я тебя не понимаю... - Чанёль, пожалуйста, просто пообещай мне это сейчас, хорошо? - Ладно-ладно, хорошо, я обещаю, что выслушаю тебя, - совсем не понимая, что происходит, поспешно заверил художника Пак. Он видел, как нервно кусал губы Бэкхён, видимо, опасаясь чужой реакции на самое дорогое, что у него было - его творчество. Что уж и говорить, но Чанёль и сам не мог сдержать нервной дрожи, зная, что сейчас ему доверят нечто весьма ценное и сокровенное. То, чем ещё ни с кем не делились... И чего уж точно Пак не мог ожидать, так это, что немного помедлив и наконец собравшись с духом, Бэкхён дёрнет ручку двери на себя, впуская их обоих внутрь душной комнатки и открывая взору сотни полотен с изображёным на каждом одним и тем же человеком. Мужчиной, в котором Чанёль мог без особых на то усилий узнать самого себя, а самое главное, свои некогда разноцветные глаза.