Тебе меня не спасти

Июнь, 2018 г., Лос-Анджелес.

      Город Ангелов никогда не спит — он похож на огромный муравейник, вот только слишком много обитателей извне: бесконечные потоки туристов с дорогими фотоаппаратами на шеях, речи флайеристов, сливающиеся в один протяжный гул, дорогие кабриолеты; все такие разные, и совершенно одинаковые: все хотят заполучить частичку города знаменитостей.       Но стоит перестать пялиться на буквы « H O L L Y W O O D», служащие белозубой улыбкой, сойти с пути заурядного туриста и углубиться во дворы — так и находится настоящий Лос-Анджелес, а не распиаренная картинка с рекламных брошюр.       Спальные районы — ленивые, сонные, долго потягивающиеся, неохотно выпускающие жителей из своих объятий. Здесь живут те, кто, работая день и ночь, наконец, накопил на билет в один конец, оставив семью и пообещав присылать весточку каждый день, загрузился в пыльный, вонючий автобус и приехал в надежде, что его «талант» заметят.       И этого, разумеется, не произошло. Многие ютятся на десяти квадратных метрах с незапамятных времён, но продолжают накручивать волосы на дешёвые бигуди каждую ночь и с рассветом мчаться на очередное прослушивание. Возможно, на этот раз кому-то повезёт, и счастливчик получит возможность быть в массовке катающихся на катке людей, пока какой-нибудь Лиам Нисон романтично-пылко целует молодую актрису в губы. Может быть, получится взять у него автограф и сфотографироваться. Может быть.       Макс Колфилд — не совсем из этой категории, хотя живёт по соседству с милым лысеющим мужчиной, периодически хвастающимся, что когда-то вращался в одних кругах с Робертом Де Ниро. Каждый раз, слушая уже заученную наизусть историю, шатенка вежливо кивает и заинтересованно качает головой. Нет, определенно, Лос-Анджелес — город разбитых надежд.       Сама же она — что-то вроде секретаря у большой шишки в литературном издательстве, куда изначально пробовалась фотографом. Но все годы усердной учебы, видимо, помахали белым платочком на прощание, когда она смиренно согласилась печатать документы и приносить кофе из ближайшего кафе толстому, отвратительному на вид мужчине, который всегда называл её «душечка».       Сегодня, как и в любой другой день помимо воскресенья, она поднялась с кровати, вышла, стукнула пару раз в дверь напротив, шепнула: «Ненавижу свою жизнь» и принялась собираться.       Вторник не задался с самого утра: она умудрилась пролить кофе для начальника на новенькую бежевую блузку. — Вот же чёрт! — крикнула Колфилд и выкинула бумажный стаканчик с трубочкой в урну. — Ненавижу!       Проклиная себя за оплошность и одновременно благословляя за то, что именно сегодня вышла пораньше, она помчалась в сторону автобусной остановки. — Душенька моя! — Мистер Кроуфорд позвонил почти сразу после прибытия домой. Его голос полностью соответствовал внешности: слишком приторно-слащавый, мерзкий, хлюпающий. — Максин, у нас небольшое чрезвычайное происшествие, надеюсь, ты ещё отдыхаешь дома. «Отдохнешь с тобой» — подумала Макс, но вслух произнесла: — Нет-нет, скажите, что произошло? — Ох, дорогуша, у нас прорвало трубу, можешь себе представить? Молчи-молчи, конечно же, не можешь и не представляешь, как я опечален! Сегодня здесь всё чинят, даю тебе выходной, выходи завтра. — Хорошо, как скажете! — Колфилд ехидно улыбнулась и повесила трубку. Наконец-то можно хоть немного побездельничать.       Достав из морозилки клубничное мороженое и завалившись на жесткую кровать вместе с планшетом, она блаженно улыбнулась, потянулась и открыла тридцать восьмую страницу книги «Сто лет одиночества», до которой не могла добраться уже несколько недель.       Взгляд наткнулся на сегодняшнюю дату. Сегодня — ровно три года с того дня, как они с Хлоей виделись в последний раз.

***

      Красивый фантик Лос-Анджелеса они втроём видели около трёх месяцев — счастливые, беззаботные подруги, слоняющиеся по городу в поисках дешевой выпивки и хорошей музыки. Казалось, всё не может идти идеальнее — Рэйчел жива, Хлоя с Макс влюблены, и ничто не может разрушить эту многолетнюю связь.       Всё началось в октябре — все девушки поступили в разные университеты, что подразумевало под собой разные знакомства, круги общения и интересы. В декабре отношения Колфилд и Прайс стали иметь лишь номинальную роль — они виделись раз в неделю, поспешно целуя друг друга в щёки при встрече, и не имея тем для разговора. Каждый раз синеволосая уходила пораньше, ссылаясь на неотложные дела, а Макс страдала, отчаянно тянулась руками к исчезающему силуэту, продолжала любить.       В июне случилось то, что перевернуло жизнь всех троих с ног на голову — скоропостижно скончалась Джойс. Об этом Эмбер и Колфилд узнали спустя неделю, и то — от родителей Рэйчел: приезжать было поздновато. Они ждали, слишком долго ждали, пока Хлоя отправится, вернётся к ним и они окружат Прайс максимальным количеством любви, поддержки и сочувствия.       Но этого не случилось. Месяц синеволосая никак не реагировала на звонки, а потом и вовсе отправила одинокую смс: «Скучаю, но не вернусь. Я вас люблю». Макс бросилась в университет Хлои — но там лишь покачали головой, сказав, что студентка Прайс отчислилась по собственному желанию и попросила переслать документы, а вот куда — дело конфиденциальное. Заплатив немалую сумму, шатенка получила малюсенькую бумажку с названием города.       Сан-Франциско.       Место, где они были по-настоящему счастливы.       Поиски ни к чему не привели — Хлоя будто канула в воду. Рэйчел в конце концов махнула рукой, объявив, что это её решение, но Макс не смогла, и долгими тёмными ночами рыдала, пытаясь собрать в общую картину осколки разбитого сердца.       Эмбер, всегда мечтавшая о карьере актрисы, в итоге получила то, что хотела. Ну, почти. Она стала профессиональным гримёром и её часто приглашали на различные съемки. Заполучив ненавистные работы, но вполне приличные зарплаты, подруги смогли снять жильё в Санта-Монике, пусть и крошечное, и теперь жили напротив.

***

      Вечером смертельно уставшая, но как всегда улыбающаяся Рэйчел без стука зашла в квартиру Макс с двумя бутылками красного вина, намекая на приятный вечер. Негромко разговаривая — у обеих осталась привычка со времен жизни в общагах — они потягивали терпкий напиток из широких бокалов.       Колфилд смотрела на лучшую подругу и удивлялась: как она так быстро выросла? Всё ещё ошеломительно прекрасная, хоть и вымотанная, блондинка с добрыми глазами, локоть перепачкан красной краской. Ореховые глаза хранят в себе вековую мудрость, но Макс знает: стоит только попасть туда маленькой искре, как Эмбер тащит шатенку в ночной клуб и заставляет отрываться по полной, прямо как в юности.       За эти годы произошло много всего, начиная от ссор в университете, заканчивая глобальными катаклизмами, но девушки были вместе, что бы ни случилось. Рэйчел всегда молча выслушивала, положив голову шатенки себе на колени, советовала нужное, даже кивала, когда надо.       Им обеим до боли не хватало Хлои, но эта тема давно была заперта на ключ в ящике и убрана на чердак — слишком больно и непонятно.       А сейчас они — только вдвоём: смеющиеся над повседневными историями, обсуждающие боссов, расслабленные и умиротворённые, пьющие красное вино. И не слышащие, как на телефон Макс, что лежит в спальне, приходит смс: Хлоя: Этот абонент появился в сети.