Mirror

      С Хван Йеджи Чанбин познакомился совершенно случайно и не при самых лучших обстоятельствах. Эта девушка, словно ураган, буквально врезалась в него, когда они еще учились в школе, — столкновение было таким внезапным, что секунду спустя они уже катились кубарем с лестницы вниз, цепляясь друг за друга, как в каком-то фильме.       А уж потом, — в медпункте, под запах антисептика и мерное покачивание головой медсестры, пока та с безмолвным укором перематывала руку Чанбина, принявшего удар на себя, как подобает настоящему джентльмену, — они и знакомятся. Неловко, с еле сдержанным смехом от абсурдности ситуации и царапинами на щеках. И в тот самый момент, когда девушка с милой, чуть дерзкой улыбкой и глазами-полумесяцами протянула ему руку, представляясь как Хван Йеджи, в груди у Чанбина что-то тихо щелкнуло. Он не мог еще тогда точно объяснить, но нутром чувствовал: после этой встречи в его жизни многое пойдет иначе. Ведь как иначе назвать девушку, умудрившуюся сбить даже весьма крепкого парня с ног? Настоящая девочка-беда. И что-то Чанбину подсказывало, что беда никогда не приходит одна.       С тех пор они виделись все чаще — случайные встречи в коридорах превращались в привычку задерживаться перед уроками и болтать о разных глупостях. Фраза «просто знакомая» теряла смысл, потому что вокруг Йеджи всегда будто сгущалась энергия и она даже не спрашивала разрешения, когда вторгалась в пространство Чанбина, нарекая себя его лучшей подругой. Непредсказуемая, живая, с самой яркой улыбкой на свете.       И однажды, уже ближе к весне, в школьном дворе, под серым небом и криками спорящих одноклассников, Чанбин увидел знакомую фигуру — Йеджи что-то яростно выговаривала незнакомому высокому парню, размахивая руками. Мимика у нее была напряженной, губы поджаты, глаза горели от очевидного напряжения. Он машинально пошел в их сторону — если там назревает конфликт, он просто обязан заступиться. Но Йеджи, едва заметив его, лишь раздраженно фыркнула, махнув в сторону незнакомца: — Знакомься. Мой придурок брат-близнец. — Близнец? — переспросил Чанбин, останавливаясь. Он перевел взгляд на высокого красавца с пухлыми губами, а затем снова на подругу. — Вы не очень похожи. — Мы разнояйцевые, — с сухой, чуть усталой усмешкой объяснил ее брат, протягивая ладонь. — Хван Хенджин. — Со Чанбин, — кивнул тот и машинально сжал протянутую ладонь. Если Йеджи это девочка-беда, то значит ее брат должен оказаться настоящей катастрофой? Внутри все подсказывало: вот теперь точно будет весело.       И действительно — с появлением в его жизни близнецов Хван скучать не приходилось. Прошли месяцы, а потом и годы. За это время троица настолько сплотилась, что уже не могла представить себе жизни друг без друга. Близнецы скрашивали будни разговорами до утра, ссорами из-за пустяков и громкими заразительными вспышками смеха. Это спасало от одиночества, и Чанбин уже не представлял себе жизни без этих двоих.       Спустя два года он поступил в университет на факультет музыкального искусства, а Йеджи с Хенджином заканчивали последний год в старшей школе. После выпуска оба планировали поступить в тот же университет, что и Чанбин, но на факультет современной хореографии. Все менялось — расписания, адреса, увлечения — но эти трое по-прежнему оставались вместе.       А потом настал тот вечер.       Ничего не предвещало беды — Чанбин проводил время у себя дома в одиночестве. Его родители, успешные предприниматели, находились в командировке в Японии, оставив весь их дом в распоряжение сына. Находиться в этом огромном здании одному было спокойно и комфортно. Мягкий свет настольной лампы, приглушенные звуки города за окнами, уют теплой гостинной, пахнущей кофе и нотами недавнего дождя. Чанбин читал лекции, машинально делая пометки, когда раздался звонок в дверь. Он не ждал гостей.       Открыв, он увидел на пороге близнецов. У обоих за спиной рюкзаки, лица напряженные, уставшие, а глаза пугающе потухшие. Йеджи дрожала, по ее щекам текли слезы, и именно это Чанбина встревожило больше всего, ведь за все время их дружбы Йеджи не плакала никогда. У Хенджина же лицо было скорее каменное, будто вырезано из гранита. Создавалось впечатление, что он держался исключительно ради сестры. — Впустишь? Нас выгнали родители, — буднично сказал Хенджин, будто речь шла не о трагедии, а о простой просьбе переночевать. — Оу… — только и смог вымолвить Чанбин. — Конечно, проходите.       Со молча, не задавая пока лишних вопросов, направился на кухню, чтобы заварить близнецам травяной успокаивающий чай. Он слышал, как те тяжело уселись на диван в гостиной, тяжелые рюкзаки плюхнулись следом, и повисло глухое, густое молчание. Оно прерывалось только тихими, едва слышимыми шмыганиями со стороны Йеджи. — Что случилось? — наконец спросил Чанбин, когда вернулся к ним с двумя кружками горячего чая. Те с благодарностью их приняли и напряженно переглянулись, будто решая, кто начнет рассказ первым. Разумеется, выбор почти тут же падает на Хенджина. — Наши консервативно-закостенелые родители отказались принимать тот факт, что их единственному сыну суждено стать геем, а дочери — лесбиянкой, — с откровенным презрением выплюнул Хенджин. — Подожди… твой соулмейт…? — пробормотал Чанбин, ошарашенно глядя на него. — Сегодня отразился. И это оказался невероятно милый парнишка, знаешь… — в голосе появилось тихое тепло, и на мгновение губы Хенджина растянулись в почти светлой, неуверенной улыбке. Которая правда тут же померкла, столо ему произнести следующие слова. — Но я сказал об этом родителям… и они закатили истерику. — Я разозлилась на них и тоже призналась, что в зеркале вижу девушку, — тихо вставила Йеджи, шмыгая носом. — Это их и добило. — Ага. Так что они пришли к выводу, что уж лучше у них вообще не будет детей, чем такие, — Хенджин произнес это ровно, с некой заметной отрешенностью, за которой правда все равно чувствовалась глубина всей его боли. Словно он выстроил стену, чтобы спрятаться от урагана чувств. — Что за бред… — нахмурился Чанбин, сжимая кулаки. В его груди поднялась горячая волна возмущения. — Они сказали, что мы «неправильные». Как они могли?.. Мы ведь их дети, черт возьми! — внезапно сорвалась на крик Йеджи, и слезы снова прорвались сквозь ее голос. Чанбин так и замер — видеть ее в таком состоянии было почти физически больно. Но Хенджин тут же обнял сестру так крепко и почти отчаянно, будто пытался удержать то немногое, что в ней еще не развалилось. — Мы останемся у тебя, пока не подыщем квартиру? — тихим шепотом спросил он, поднимая взгляд. Чанбин без слов кивнул.       Позднее той же ночью они втроем развалились на диване, укрывшись одним пледом, будто пытаясь спрятаться от всего мира. Чанбин был как всегда посередине, а близнецы по обе стороны от него уже привычно закинули свои ноги на его, переплетая конечности в уютный теплый комок. На столе осталась пестрая гора пустых пачек из-под чипсов и конфет — следы их тихого, почти детского бегства от реальности. Телевизор показывал финальные кадры второго сезона «Очень странных дел» — тусклый свет скользил по их лицам, будто прощаясь. Когда экран погас, комната погрузилась в сонливую, мягкую тишину. — Хен? — сонно подал голос Хёнджин, едва слышно, будто говорил сквозь дрему. — Ты ведь давно уже своего соулмейта увидел? — Три года назад, — отозвался Чанбин, не открывая глаз. — Но ты нам ничего не рассказывал, — удивленно пробормотала Йеджи, уткнувшись лбом ему в плечо. — Он… он парень, — тихо сказал Чанбин, слабо улыбнувшись себе в темноте. — Когда я впервые увидел его, я просто… знаете, он такой… будто не отсюда, не с этой планеты. Рыжий, с веснушками. Улыбка — как солнечный зайчик на воде. А глаза светятся, словно в них кто-то спрятал лето. И руки у него маленькие. Такие, что хочется держать и не отпускать никогда. — Да ты полностью влюблен, — хихикнула Йеджи, укрываясь плотнее. — Я еще не встречал его вживую, но уже думаю да, влюблен. И очень, очень хочу найти, — добавил Чанбин почти шепотом. — Найдешь, — пробормотал Хенджин, зевая и устраиваясь поудобнее. — Мы все найдем. И будем жить долго и счастливо. — Вот и сказочке конец, — улыбнулась Йеджи и откинулась на плечо Чанбина, зарываясь в тепло его тела носом. — Спокойной ночи, малыши. — Вообще-то ты самая младшая, — буркнул Хенджин с закрытыми глазами. — Боже, ты старше меня всего на четыре минуты. Иди в задницу, Хенджин. — Может, вы заткнетесь уже оба?..

***

      Йеджи и Хёнджин прожили в доме Чанбина еще почти год. Не то чтобы кто-то был против — наоборот, все вышло так естественно, будто они всегда там и жили. Даже мистер и миссис Со, вернувшиеся из Японии, только обрадовались, узнав, что в доме теперь шумно, тесно и весело. Похоже, близнецы покорили их с первого взгляда — обаятельные до невозможности, оба знали, как этим пользоваться, и не стеснялись. Кажется, только у Чанбина каким-то чудом выработался иммунитет к этим прелестным мордочкам. В отличие от его родителей, которые просто таяли, стоило Йеджи или Хенджину выдать одну из своих фирменных улыбок. И тогда уже не имело значения, сожгли ли они сковородку, разбили ли вазу или устроили танцевальный баттл посреди гостиной в два часа ночи. Все прощалось.       Позже близнецы сняли крошечную квартиру неподалеку и переехали туда — шаг во взрослую жизнь, как они это называли. Теперь оба учились на втором курсе факультета современной хореографии. Они постоянно задерживались на репетициях, а еще от них то и дело пахло потом и сладкой жвачкой. И да — за это время у обоих случилось то самое «долго и счастливо».       Они нашли своих соулмейтов. И Чанбин, глядя на все это, все еще не понимал, как по акции «1+1» ему на шею вместо двух стихийных бедствий свалились еще две катастрофы впридачу. Кажется, кто-то наверху точно шутил над ним.       Хотя нет, он, возможно, преувеличивал. Джису — или, как она просила себя называть, Лиа — вовсе не была катастрофой. Наоборот, из всей этой шумной и странной компании именно она импонировала Чанбину больше всех. Тихая, уравновешенная, с мягким голосом и такой милой деликатной улыбкой, что рядом с ней даже хаос казался умеренным. Пока остальные устраивали драмы, носились по улицам, спорили, устраивали спонтанные танцы или обсуждали смысл жизни, Лиа просто сидела в уголке, поглаживала кошку или пила чай. Йеджи обожала ее до безумия, и Чанбин в этом подругу, честно говоря, понимал. В Лие было что-то почти эфирное — как легкое дуновение ветра, которое невозможно поймать, но которое приятно ощущать на коже.       Но вот соулмейт Хенджина…       Да, Чанбин мог признать, что Сынмин — милашка. Даже очень. Приятный, вежливый, аккуратный, собранный — полная противоположность Хенджина, что, вероятно, и объясняло, почему они идеально сошлись. Но с первой же встречи между Сынмином и Чанбином что-то переклинило. Как будто их энергетики сталкивались и начинали тут же искриться. И с тех пор, стоило им остаться наедине хотя бы на пять минут, они начинали ссориться.       Ссориться с Сынмином было невыносимо. Он никогда не повышал голос. Не закатывал глаза. Не драматизировал. Он просто… говорил. Подбирал слова с такой хладнокровной точностью, что Чанбина словно ставили в угол и заставляли там стоять, краснея от собственного бессилия. Он не орал — он давил аргументами. И что бесило Чанбина больше всего, так это то, что чаще всего Сынмин был до скрежета зубов прав. А Чанбин ненавидел проигрывать. Особенно — всяким смазливым мальчишкам с острым языком. Но ничего не поделаешь. За милой внешностью Сынмина скрывался чертов гений, которого даже Хенджин временами откровенно побаивался.       Так их стало пятеро. Близнецы Хван. Их соулмейты. И одинокий, упрямый Со Чанбин, который каждый вечер неизменно садился перед зеркалом, вглядывался в свое отражение — и ждал. Искал в мутном стекле полюбившееся веснушчатое лицо мальчишки. И с каждым днем все сильнее надеялся, что найдет его как можно скорее.

***

Чанбин ➡ Йеджи

      День в университете выдался довольно напряженным. Погода была жаркой, ленивые лучи солнца скользили по асфальту будто нехотя — даже они казались уставшими. Лекции тянулись бесконечно, и Йеджи, устало закинув рюкзак на плечо, вышла из университета с ощущением вселенской усталости на плечах. Она мечтала дойти до ближайшей кофейни, взять что-нибудь сладкое и остаться наедине со своими мыслями. Именно в этот момент, когда голова гудела от шума, а тело просило покоя, на нее буквально налетел Чанбин. Он возник будто из воздуха, в домашней одежде, с непонятно как надетыми кроссовками и лицом, в котором смешались паника, восторг и легкое безумие. — Йеджи, ты не поверишь! Я нашёл его! — выдохнул он, хватая ее за плечи и тряся так, будто хотел вытрясти из нее всю душу. — Кого?.. — пробормотала Хван, растерянно моргая. — Своего соулмейта! — почти выкрикнул Чанбин, и у Йеджи отвисла челюсть. — Да лааадно?! — вскрикнула она, а он тут же многократно закивал. Затем схватил ее за руку и без лишних слов потащил в сторону квартиры близнецов — все равно та была ближе, чем его собственная. — Где Хенджин? — спросил Чанбин на бегу, уже распахивая дверь чужого жилья и устраиваясь деловито за столом на их скромной маленькой кухоньке, будто вся ситуация требовала немедленного экстренного совещания. Так называемый «код красный». — На тренировке, — ответила Йеджи, едва переводя дух. — Но к черту, начнем без него! Рассказывай, живо! — она деловито налила им чаю в кружки, уселась напротив и пристально посмотрела на друга, как на подозреваемого в комнате для допросов. — В общем. Я листал ленту в инсте, как вдруг наткнулся на одно фото с какого-то концерта! И там! Среди толпы! Стоит мое рыжее чудо! Это пиздец, подруга! — Ээ?! И все?! Ты увидел его только на гребанной фотке? — воскликнула Йеджи крайне разочарованно.       Чанбин кивнул. Он старался не смотреть на разочарованный взгляд подруги, но все равно чувствовал, как ее глаза отражают немое сочувствие. Он нашел фото случайно. Пост с подписью вроде: «Посмотрите, как счастливы люди, попавшие на концерт любимой группы!». Никаких подробностей. Никаких геометок. Просто зал, толпа, эмоции — и он. Тот самый. Рыжие волосы, веснушки, широкая, до ушей, солнечная улыбка. Обычные джинсы, растянутый полосатый свитер — и такая аура, что у Чанбина просто перехватило дыхание.       Он тут же написал автору поста. Спросил, где был концерт, кто выступал, может ли он что-то уточнить, дать ему хоть какую-то крупицу информации. Ответ пришел короткий и равнодушный:       «Прости, чувак, фотки с интернета достал в открытом доступе. Даже не знаю, что за концерт».              И все. Следов больше не было. Осталась только надежда. А ведь он был так рядом. Чанбин впервые увидел его не в отражении собственного зеркала. И пусть его соулмейт смотрел на него сквозь экран телефона, это все равно было уже нечто другое. Это словно крошечное доказательство, что он, по крайней мере, существует. Он есть где-то там. Также улыбается, ходит на концерты, слушает свою любимую музыку. Сердце тогда словно пробило током от осознания. Теперь бы только понять — что за концерт. В какой стране. Какая сцена. Хоть какая-нибудь зацепка… — Мы найдем его! — вдруг громко воскликнула Йеджи и с силой ударила ладонью по столу, заставив чай в кружках плеснуться через край. — В лепешку расшибемся, но найдем! Понял меня?! Не время расклеиваться, ясно?!       Чанбин вздрогнул. Он всегда побаивался, когда Йеджи включала этот свой боевой режим. Иногда даже Хенджин слегка опасался ее в такие моменты. Потому что они оба прекрасно знали, что Йеджи, настроенная на цель, была как бульдозер, украшенный ленточками — очаровательный, но неудержимый. Она глядела на Чанбина с такой решимостью, будто готова была лично обойти каждый концертный зал в мире.       И в этот момент Чанбин снова поверил, что все возможно. Потому что, черт побери, у него была Йеджи. А когда у тебя есть такая девочка-беда — судьба перед ней точно не устоит.

Йеджи ➡ Хенджин

      Через какое-то время в коридоре хлопнула входная дверь — резко, будто кто-то не рассчитал силу. В квартиру, как вихрь, ввалился Хенджин, громко оповещая о своем прибытии. Ему, на удивление, никто не ответил. Он, рассеянно оглядываясь, сразу же направился на кухню, откуда доносилось молчание, необычное для этого дома. Волосы растрепаны, куртка расстегнута, на лице — легкое недоумение.       Именно там он застал их в таком виде. Йеджи сидела, сжав телефон в обеих руках и яростно тыкала в экран, будто пыталась проделать в нем дыру. Рядом с ней, уткнувшись лбом в столешницу, безжизненно зависал в прострации Чанбин, совершенно не реагируя на окружающий мир. Ни один из них даже не заметил появление Хенджина. — Эй, — протянул тот, чуть повысив голос, — вы чего такие мрачные? Настолько увлеклись, что не заметили моего чудесного появления? — Отвали, придурок! — резко отозвалась Йеджи, не отрывая взгляда от телефона. — Тут важное дело, не до тебя! — Важное? — приподнял бровь Хенджин, прислонившись к косяку. — Это вы так пытаетесь разгадать тайну вселенной? — Думаем, как соулмейта Чанбина найти, — буркнула она, продолжая яростно водить пальцем по экрану. — Чего?! — почти выкрикнул Хенджин, и Чанбин только болезненно поморщился. Он медленно повернул голову набок, продолжая лежать на столе, и с мрачным выражением наблюдал, как парень опускается на стул рядом с сестрой.       Йеджи тут же начала пересказывать все с самого начала, сбивчиво, но живо — с жестами, с подергивающимися бровями, с восклицаниями и проклятьями в адрес безымянного автора поста. Хенджин слушал внимательно, хмурясь все сильнее. А Чанбину все больше хотелось приложиться лбом не просто к столу, а к бетонной стене — чтобы уж наверняка. — Я тебе скинула это фото. Попробуй что-нибудь выяснить, ладно? Может, где-то мелькнет хоть какой-нибудь след, — тараторила Йеджи, не останавливаясь ни на секунду. — Окей, я поспрашиваю, покопаюсь. Может, повезет, — кивнул Хенджин, взглянув на телефон. — Но прямо сейчас мне надо бежать, у меня свиданка, ты же помнишь. — Передай привет этому мелкому ребенку Сатаны, — буркнул Чанбин, не отрываясь от стола и лениво махнув рукой. — От меня тоже. И скажи, что я люблю его и он сладуська, — добавила Йеджи с полуулыбкой. — Вы больны, — отозвался Хенджин, но на его губах появилась привычная, чуть лукавая ухмылка. Он уже натягивал капюшон, направляясь к выходу. — Не скучайте тут без меня, детективы.

Хенджин ➡ Сынмин

— Привет, малыш, — Хенджин буквально расцвел при виде Сынмина. Он тут же налетел на него, обнял за талию и прижал к себе, как будто не видел его целую вечность. Сынмин мгновенно ответил на объятие, обвивая руки вокруг его шеи и легонько целуя в щеку. От этого Хван засветился еще ярче — так, что мимо проходящие люди даже оборачивали головы, любуясь его широкой улыбкой. Сынмин на это тут же по-собственнически притянул Хвана к себе и они вместе неторопливым шагом направились к парку. — Йеджи опять назвала тебя «сладуськой», — недовольно фыркнул Хенджин, сжимая его ладонь в своей. В голосе проскальзывало что-то детски-ревнивое. — А хен… — Ребенком Сатаны? — усмехнулся Сынмин, бросив на него насмешливый взгляд. Он знал все прозвища наизусть и, кажется, даже гордился ими. Хенджин рассмеялся, кивнул, а потом переплел их пальцы.       У киоска с мороженым Сынмин с сияющей улыбкой принял рожок из рук продавца, и Хенджин мгновенно оказался рядом, обнимая его за плечи и сверля взглядом бедного паренька за прилавком. Ревность у Хвана всегда выстреливала мгновенно и бурно, особенно если рядом кто-то чужой слишком долго задерживал взгляд на Сынмине. — Кстати, Чанбин нашел своего соулмейта, — бросил он между делом, будто речь шла о погоде. Сынмин на секунду замер, приподняв брови. — Серьезно? И кто этот бедняга? — удивленно спросил он, отводя Хенджина подальше от ларька, пока тот не начал ворчать на продавца. — Он не знает. Просто увидел его на фотке в инете и теперь с ума сходит, думая, как найти, — вздохнул Хенджин. — Подожди… ты хочешь сказать, он его даже не встречал? — Угу. Только фото. И все. — Да ладно… — Сынмин чуть не выронил мороженое, с трудом веря в такую откровенно жестокую шутку от судьбы. Его лицо на секунду стало серьезным, а потом он сел на скамейку под деревом, последовав за Хенджином. — Покажи мне фото. Может, я что-то смогу найти. — Правда? — оживился Хенджин, уже открывая галерею на телефоне. — Я знал, что ты в стороне не останешься. — Конечно, — улыбнулся Сынмин и достал свой телефон. Он был только рад помочь Чанбину — несмотря на их вечные споры, упреки и словесные перепалки, в глубине души он относился к Со с теплом. Все вокруг уже давно поняли, что за этим их вечным притирочным боем скрывалась странная, но крепкая симпатия.       Он внимательно вгляделся в фото. Толпа. Сцена. И среди сотен лиц — одно единственное, заметно выделяющееся на фоне остальных. Рыжие волосы, чуть растрепанные, а еще яркая улыбка — настоящая, искренняя. Чанбин описывал его именно так. И его соулмейт действительно был красив. — А он милый, — сказал Сынмин, не отрывая взгляда от экрана. — Сынмин… — протянул Хенджин с предупреждающей интонацией, щурясь. Иногда ему казалось, что Ким делает это нарочно — чтобы взъерошить его, вывести на эмоции. А тот только усмехнулся в ответ, убрал телефон в карман и с самым невинным видом откусил мороженое.

Сынмин ➡ Чонин

      На следующий день Сынмин, едва закончив последнюю пару, выскользнул из корпуса и поспешил в сторону другого — старого здания, где среди множества лестниц и запутанных коридоров пряталась нужная аудитория. К счастью, он успел — ввалился внутрь на последних секундах перед переменой и сразу же нашел взглядом Чонина.       Тот, как обычно, сидел на последней парте, что-то печатал на ноутбуке и, судя по выражению лица, пребывал в каком-то своем, цифровом мире. Увидев Сынмина, он оторвался от экрана и, улыбнувшись, махнул рукой. Они знали друг друга с детства, учились в одной школе, сидели за одной партой, делились бутербродами, сплетнями, мечтами и глупыми шутками. Сейчас оба учились в одном университете, хоть и на разных факультетах: Сынмин — на фотографа, Чонин — на программиста.       Сынмину никогда особенно не нравилось, что его друг с головой уходил в свои «интернеты» и вечные коды, но сейчас он был ему нужен. Потому что кто, как не Чонин, мог вытащить из фото больше, чем видит глаз? Интернет ведь был всемогущ, если уметь правильно с ним обращаться. — Слушай, Нини, нужна будет твоя помощь, — сказал Сынмин, подскакивая к другу. — Что такое? — отозвался Чонин, сладко потянувшись. — Ты же у нас компьютерный гений. Можно как-нибудь найти инфу по одной фотографии? — Сынмин говорил быстро, в голосе звучала надежда. — Какую именно информацию? Вы с Хенджином куда-то вляпались? — с прищуром спросил Чонин. — Нет-нет, на этот раз все мирно, — отозвался Сынмин и коротко пересказал всю историю. Чонин слушал молча, не перебивая, потом кивнул и на ходу защелкал пальцами — у него так всегда рождались идеи. — Интересно. Ну, попробовать можно. Скинь фото, я посмотрю, с чего начать. Может, через поиск по картинке, может — что-то по метаданным удастся вытянуть, — добавил он с полуулыбкой. — Поможем твоему другу. Если рыжий правда существует в современном мире, мы его точно найдем.

Чонин ➡ Минхо

      Тем же вечером Чонин с серьезностью, достойной научной экспедиции, уселся за свой компьютер. Он воспринял просьбу Сынмина не как одолжение другу, а как настоящую миссию. Он с детства испытывал почти трепетное восхищение всей этой соулмейтской тематикой — хотя его собственное отражение в зеркале до сих пор молчало. И, может быть, именно поэтому он так искренне хотел помочь незнакомому Чанбину. Ведь что может быть хуже, чем случайно наткнуться на свою единственную зацепку, вдохновиться, разогнать мечты… а потом разбиться о бетон реальности?       Он понимал, каково это, когда надежда кажется почти осязаемой, а потом — рассыпается, как сахар в ладонях. И Чонин поставил себе цель: сделать все, что в его силах, чтобы две души, связанные где-то там, нашли путь друг к другу. Может, от этого мир станет хоть на каплю светлее. Не для него, конечно. Но для кого-то — точно.       Однако его компьютер оказался другого мнения. В самый неподходящий момент система выдала уведомление об обновлении, а потом — синий экран и зловещее «не выключайте компьютер». Чонин застыл, потом зарычал сквозь зубы, и, выругав Windows так, что даже мышка, кажется, обиделась, схватил телефон, провод и вылетел из квартиры.       К счастью, далеко идти не пришлось. Он поднялся всего на один этаж выше и позвонил в дверь квартиры, расположенной прямо над его. Там жил Ли Минхо — его старший хен, который всегда был рад помочь. Минхо открыл с привычной теплой улыбкой, молча пропустил его внутрь, и вскоре они уже сидели на кухне, пили горячий чай с медом, хрустели печеньками и болтали о всякой ерунде. Было уютно, тихо, по-домашнему — настолько, что Чонин на мгновение даже забыл, зачем пришел. — Кстати, хен, одолжишь ноут? — спохватился он, потягивая чай. — Мой вдруг решил обновиться. А у меня важное дело, прям срочно. — Конечно, — пожал плечами Минхо, подтолкнув к нему ноутбук. — Что-то серьезное? — Очень, — кивнул Чонин и подключил телефон. — Честно говоря, от этого зависят жизни двух людей. — Чего? — Минхо моргнул, переглянулся с ним и подвинулся ближе, заглядывая в экран. Чонин начал рассказывать: о фотографии, о рыжем парне, о Чанбине, которого он даже не знает, но который чертовски сильно хочет найти своего соулмейта.       Прошел всего час, прежде чем Чонин наконец набрал номер Сынмина. Он почти подскочил на месте, когда услышал гудки — и сразу же заговорил, не дожидаясь лишних вопросов: — Смотри. Этот соулмейт твоего друга, скорее всего, не в Корее. В лучшем случае он где-то в Японии. В худшем — в одной из шестнадцати других стран, и ни одна из них даже не находится в Азии.       Минхо тут же хлопнул его по руке. — Ты чего, издеваешься? Говори нормально! — Ладно, ладно, — Чонин закатил глаза. — Короче, фото сделано в 2018 году, это точно. Судя по оформлению, это был концерт группы 5 Seconds of Summer. Я проверил — в том году они ездили в мировой тур под названием Meet You There. — Это здорово! — воскликнул Сынмин в трубке. — Значит, можно отследить, где они были! Можно… — Не все так просто, — вздохнул Чонин, перебивая. Минхо молча отпил чай, не вмешиваясь. — Этот тур охватывал чертов пятьдесят один город. А самих концертов было пятьдесят три. Да и как ты узнаешь, откуда именно это фото? Ты знаешь, как выглядят все концертные залы в мире?       На том конце повисла долгая напряженная тишина. А потом прозвучал тихий голос Сынмина: — …Хенджин, это фиаско. Чонин сказал, что наша вероятность на успех равняется почти нулю. — Эй! Я этого не говорил! — возмутился Ян. — Может быть, мы и сможем найти, где сделано это фото. Просто для этого понадобятся… ну, месяцы. А потом надо будет и самого его искать в той или иной стране… Так что может даже годы придется потратить на поиски. И то не факт, что за все это время, пока мы ищем, он не переедет или еще чего… — Понятно… Спасибо, Нини, — неожиданно глухо сказал Хенджин ему вместо Сынмина. И звонок оборвался. — Это было жестоко, — сказал Минхо, посмотрев на экран. — Даже мне стало грустно. — Это была правда, — пожал плечами Чонин. Он потер лоб и откинулся на спинку стула. — Но, если честно… я не собираюсь сдаваться. Даже если на это уйдет год. Кто знает, может, этот мир не такой уж и большой, каким кажется.

Минхо ➡ Розанна

      Прошло около двух дней. Минхо продолжал жить, как обычно: утренний кофе, работа, тренировки, сон под звуки подкастов. История о каком-то парне, безуспешно ищущем своего соулмейта по фотографии, вспоминалась им разве что на пару секунд — где-то между открытием браузера и прогревом лапши в микроволновке. И все же… было в этом что-то щемящее. Что-то, от чего внутри оставался глухой осадок. Парня, конечно, жалко. Минхо поймал себя на мысли, что не может представить, что бы с ним стало, не встреться он с Джисоном тогда два года назад.       Сейчас все было просто: Джисон был рядом с ним и всегда поддерживал. А тогда… тогда Минхо едва держался на плаву. И точно пустился бы во все тяжкие, если бы не встреча с Джисоном.       Хотя нет. Пожалуй, все же не пустился бы. Розанна прикончила бы его раньше. Его лучшая подруга просто наваляла бы ему хорошенько и выбила всю дурь из головы. Потому что Розанна — это как встроенная система безопасности: красивая, острая на язык, с сердцем, полным любви. Та самая девушка, что держала их с Джисоном в ежовых рукавицах, когда они начинали скатываться в хаос.       Собственно, сейчас она как раз сидела у него на кухне. С чашкой чая, в уютном свитере, с ногами на стуле — рассказывала, как собирается на выходных слетать вместе со своей девушкой Лалисой домой к родителям. Упоминание о Лалисе сопровождалось фирменным закатыванием глаз и смехом, потому что та была практически как Джисон, только в юбке и с чуть большим количеством хайлайтера на щеках. — Ого, что это? — внезапно спросила Розанна, выдернув Минхо из мыслей. Она повернула к нему ноутбук, тыкая пальцем в фотографию на экране. Минхо моргнул. На экране было все то же фото с концерта — то самое, с рыжим парнем из истории Чонина. — А, это мелкий снизу забыл закрыть вкладку, — лениво отозвался Минхо, отпивая чай. — Я там была, — сказала девушка просто. Минхо чуть не подавился. Он с усилием сглотнул горячий чай и уставился на нее так, будто она только что призналась в инопланетном происхождении. — Что? — В Австралии. Я тогда еще часто ездила из Мельбурна в Сидней на концерты. Это павильон Хордерн. Даже фото с того же ракурса есть, — сказала она и уже рылась в телефоне, листая галерею. Через минуту нашла и показала в доказательство.       Минхо вырвал у нее телефон из рук и поставил рядом с экраном ноутбука. Та же сцена. Та же геометрия зала. Те же светильники. Другие лица, но все остальное — совпадало идеально. Он не был экспертом, но сомнений не оставалось: это было то самое место.       Он не знал, почему вдруг так забеспокоился за судьбу какого-то парня, о котором узнал случайно и лишь из рассказа Чонина. Но что-то внутри щелкнуло — и теперь он просто обязан был передать эту информацию дальше. Он тут же позвонил Чонину, пересказал все, как есть, и отправил фото с ноутбуком и телефоном Розанны, поставленные рядом — чтобы было видно: ракурс совпадает, детали тоже, все на месте. Пока он говорил, Розанна хмуро слушала — теперь уже вовлеченная в историю по уши. Она быстро сообразила, о чем речь, и молча начала печатать кому-то сообщение, одновременно продолжая пить чай.       Тем временем Чонин, получив звонок от Минхо, без промедления бросился в аудиторию, где находился Сынмин, а тот, выслушав друга, уже после пар вместе с близнецами поспешил к Чанбину. Узнав о том, что его рыжее, веснушчатое чудо, возможно, находится в Сиднее, Чанбин не колебался ни секунды — твердо решил, что на следующее утро вылетает в Австралию на поиски своего счастья.

Розанна ➡ Джисон

      С чувством выполненного долга Минхо отложил телефон в сторону и сделал глоток давно остывшего чая. На губах появилась довольная улыбка, он лениво потянулся, наслаждаясь кратким моментом тишины. Однако его взгляд скользнул в сторону — туда, где сидела Розанна, с хмурым видом раздраженно фыркая и что-то бормоча себе под нос. Прозвучало это как нецензурное «почему он, черт возьми, не отвечает на сообщения». В следующую секунду она уже набирала чей-то номер. — Что ты делаешь, нуна? — лениво поинтересовался Минхо, не особо рассчитывая на внятный ответ. — Звоню твоему парню, — бросила та, даже не взглянув на него, будто это было самым очевидным делом в мире. Минхо только сильнее нахмурился, теперь он понимал еще меньше. — У него полно знакомых по всему свету. Он как-то рассказывал, что в Сиднее есть пара человек, с кем он до сих пор на связи. Сейчас скинем фото этого рыжика. Это ведь он чей-то там соулмейт, правильно? Вот этот? — Розанна ткнула в экран ноутбука своим идеально наманикюренным пальцем, выжидающе глядя на Минхо. — Да, это он, — кивнул тот, внимательно посмотрев на фото. — Прекрасно. Пусть его сиднейские связи поднимут город на уши. — Нуна, Джисон-и сейчас на дополнительных занятиях у репетитора… — начал Минхо, но договорить не успел: Розанна уже дозвонилась и с полной серьезностью начала излагать Джисону план действий.

Джисон ➡ Уджин

— Да, нуна. Да, хорошо. Я попробую что-нибудь поспрашивать. Хорошо, — отозвался Джисон, клацнул на «завершить вызов» и выдохнул. Он недовольно пробормотал что-то себе под нос, похожее на «и зачем я только ответил», и хотел было убрать телефон, как тот снова ожил в руке — экран мигнул, оповещая о новом сообщении.       Открылась фотография. Толпа, сцена, вспышки. И в центре — рыжий парень, обведенный жирным красным кружочком. Именно его Джисону теперь нужно было отыскать. Он всмотрелся внимательнее. М-да. Задачка не из простых. Но, черт возьми, он хотя бы попробует. Только чуть позже. Потому что сейчас он и так уже опаздывал.       Он вскочил с дивана и почти бегом направился на занятия — репетитор его уже точно ждать не будет. Уджин хен, старшекурсник из университета, всегда был щепетилен во всем: в расписании, в подаче материала и особенно в дисциплине. Друг и наставник, строгий, но справедливый. И ждать он не любит.       Занятия шли, как обычно. Джисон пытался сосредоточиться, по-настоящему старался — но в голове постоянно всплывала история, которую так эмоционально выложила Розэ. Парень, фото, Сидней, поиски, судьба. Оно все вертелось внутри, как назойливая песня, которую невозможно забыть.       Когда Уджин объявил перерыв, Джисон выдохнул с облегчением. Он встал, размял спину и, лениво оглядываясь по комнате, вдруг заметил фотографию на тумбочке. В рамке — Уджин хен, улыбающийся, с кем-то рядом. Парень с кудряшками, красивый до невозможности, держал его за руку на фоне пляжа, неба и закатного солнца. И в эту секунду Джисона осенило. Он резко обернулся. — Хен, — позвал он, громко и чуть прерывисто. — У тебя же соулмейт в Сиднее живет, верно?

Уджин ➡ Чан

      Уджин устроился за компьютером, подтянул стул поближе, закинул одну ногу на другую и уставился в экран в предвкушении. Три, два, один… и ровно в 23:00 по Сиднею (а в Сеуле — 22:00) на экране замигал вызов. Чан, как всегда, был до смешного пунктуален. Никогда ни раньше, ни позже — секунда в секунду. Кто-то бы назвал это дотошностью, но Уджин никогда не видел в этом ничего раздражающего. Ему это даже нравилось. Вообще, все в Чане ему нравилось.       Этот человек с пушистыми, взъерошенными кудряшками, с голосом, от которого становилось тепло, и с самой очаровательной улыбкой, какую только доводилось видеть. И каждый раз, когда Чан появлялся на экране, пусть даже через стекло экрана, Уджину становилось легче дышать. — Я соскучился, — выдал Чан, надул губы и по-детски заерзал в кресле. Глаза блестели, тон был капризным, но в этом капризе было столько нежности, что Уджин не выдержал и рассмеялся, влюбленно и мягко. — Я тоже соскучился, любимый, — вздохнул он, подперев щеку рукой. — Осталось всего пару дней. Совсем немного, и мы будем рядом, помнишь? — Не могу дождаться. Уже дни считаю! — Я тоже, Чанни… — шепчет Уджин, улыбаясь в экран так, будто может прикоснуться.       Они говорили ни о чем и обо всём: обсуждали, в какие кафе сходят, в какие парки заглянут, сколько будут обниматься на набережной. Говорили так, будто жили вместе уже лет десять, и разговор этот — просто очередной вечер. Спокойный, домашний, родной. И только когда чашка опустела, а экран засветился каким-то напоминанием, Уджин вспомнил о просьбе. Он на секунду замолчал, а потом, слегка понизив голос, сказал: — Солнышко… мне нужна помощь. Надо найти одного парнишку.

Чан ➡ Феликс

      Просьба Уджина, признаться честно, застала Чана врасплох. Найти какого-то парня… в Сиднее? Просто потому, что он якобы соулмейт друга друга соседа парня мальчишки, который ходит к Уджину на дополнительные занятия? В голове Чана это звучало как откровенно абсурдная конструкция. Цепочка из незнакомых имен, переплетенных через чужих знакомых и город на другом конце света, вызывала откровенное недоумение. Все это казалось каким-то странным, почти комичным.       Но Уджин просил. А Уджин был… Уджином. А значит, отказ был невозможен по умолчанию. Чан вообще-то человек добрый. Местами даже чересчур. Но в случае с Уджином — это уже не просто доброта, это полная капитуляция. Уджин мог бы попросить его ограбить Макдональдс — и Чан, пожалуй, лишь уточнил бы, сколько именно бургеров нужно украсть и какого соуса взять побольше.       Поэтому он кивнул, сказал, что попробует, и на этом разговор временно закончился. Прошло немного времени — и на телефон Чана пришло сообщение. На фото, которое прислал Уджин, был тот самый концертный зал павильона Хордерн. Чан уже хотел было написать что-то в духе «ага, знаю это место», как вдруг взгляд зацепился за фигуру, обведенную красным кружком.       И в эту секунду он буквально выронил телефон. Аппарат с глухим стуком упал на пол, а Чан остался сидеть на кровати, с широко распахнутыми глазами и гулкой пустотой в голове. Именно в этот момент из душа вышел его сосед — с полотенцем на голове, каплями воды на плечах и ленивым выражением лица. Он, встряхивая мокрые волосы, посмотрел на него с легким удивлением. — Что такое? — спросил он своим глубоким низким голосом, поворачиваясь к Чану. Тот открыл рот, закрыл. Снова открыл. Глотнул воздух. И, наконец, выдохнул, с голосом, полным растерянного восхищения и легкой истерики: — Феликс… блин, Феликс! Кажется, тебя твой соулмейт ищет. — …Чего?!

Феликс 💖 Чанбин

— Подождите. Вы серьезно?! Всей вот этой толпой? — почти закричал Чанбин, ошарашенно стоя у входа на посадку. Если бы ему кто-нибудь сказал, что, приехав в аэропорт за полчаса до рейса, он наткнется на весь свой ближний круг общения, да еще и в компании незнакомых лиц, он бы посмеялся. Но сейчас ему было совсем не до смеха — потому что вся эта компания стояла прямо перед ним, уверенно заявляя, что летит с ним в Сидней. — Ну да. Австралия огромная. Один ты будешь искать соулмейта лет сто, а мы тебе поможем, — пожала плечами Йеджи и крепче сжала ладонь Лии в своей руке. — Так… ладно. Допустим, вас четверых я понимаю. Но все остальные? Я вас даже не знаю, — Со с сомнением обвел взглядом людей, собравшихся рядом: от близнецов и их соулмейтов до каких-то новеньких незнакомцев. — Не льсти себе, парень. Я лечу к родителям, — фыркнула Розэ и кивнула на стоявшую рядом Лису. — А моя девушка со мной. — Но ты же живешь в Мельбурне, а не в Сиднее, нуна… — с легкой усмешкой протянул Минхо. — Заткнись. Я просто захотела полететь через Сидней, — закатила глаза девушка, заставив Лису хихикнуть, а Минхо покачать головой, бормоча себе под нос саркастичное «да, да, мы тебе верим». — Потому что захотела увидеть встречу своими глазами? — засмеялся Джисон, но его тут же громко одернули, а Минхо, подскочив, тут же прикрыл своему болтливому соулмейту рот рукой. — О чем вы говорите? Его соулмейта же еще найти надо, там до встречи пока далеко, — подала голос негромко Лиа, и Джисона тут же осенило, что эти ребята ведь пока даже и не знали о том, что искать никого и не придется. Потому что того, кого надо, они уже давно нашли. — А… Ну да, конечно. Вот и поищем все вместе! — Мне кажется, они что-то скрывают, — прошептал Хенджин Сынмину, и тот тут же кивнул, окидывая подозрительным взглядом новичков, которых привел вместе с собой Чонин. — А я вообще лечу к своему соулмейту, вы мне не сдались, — сказал Уджин. И вот он-то, пожалуй, казался Чанбину единственным вменяемым здесь. Ну, после Лии, конечно. — А вы двое? — тяжело вздохнув, Чанбин показал на Минхо и Джисона. От этих двоих, казалось, веяло самыми проблемными и шумными вайбами. — Мы? Мы просто хотим повеселиться, — пожал плечами Минхо. — Не обращай внимания. У них шило в одном месте, — прокомментировала Розэ, качая головой. — Ладно. А ты? — Со со вздохом указал на последнего незнакомца, юношу с чуть виноватой улыбкой. — Не трогай Нини! Это наше с Сынмином дитятко, — вмешался Хенджин, навалившись плечом на Чонина. — Мы его усыновили, — вторил Сынмин, заключая Яна в дружеские объятия с другой стороны. — Эй! — возмутился тот, покраснев от такого напора. — У меня появился племянничек?! — пискнула Йеджи умиленно. — Какой милашка, — вторила ей Лиа, заставив Чонина вспыхнуть еще ярче.       Чанбин закрыл глаза и провел ладонью по лицу. Он чувствовал, как нарастает усталость, и уже заранее догадывался: это путешествие явно не будет спокойным. Он не подписывался на комедийную постановку с собой в главной роли, но делать было нечего.       Перелет длился целую вечность. Почти одиннадцать часов — самые утомительные в его жизни. Кто-то спорил, кто-то храпел, кто-то разливал сок, а кто-то читал вслух теории о том, что через тысячу лет человечество достигнет высшей точки эволюции и больше не будет нуждаться в соулмейтах. Это был абсолютный цирк. Но все каким-то чудом выжили и оказались в Австралии.       Уже в аэропорту Сиднея Уджин повел всех через лабиринты коридоров, твердо заявив, что они должны встретиться с Крисом, его соулмейтом. А когда тот появился, солнечный, с кудряшками и такой теплой улыбкой, что, казалось, даже воздух вокруг стал мягче, вся компания невольно замерла. Соулмейт у Уджина был правда чертовски красив. Он с мягким смехом бросился Уджину на шею, и это выглядело до безумия естественно и нежно. — Мне стоит позвать его? — сказал Крис вдруг на чистом корейском, чем вызвал легкий шок у половины группы. Уджин кивнул ему, целуя в щеку, и Крис повернулся к ним спиной. — Выходи ты уже. Хватит так волноваться! — Что происходит? — пробормотал Сынмин. Чанбин тоже не совсем понимал, к чему все идет, и едва заметно нахмурился. — Что?! Это же… Это он!!! — почти завизжала Йеджи, из-за чего многие люди сразу же стали оборачиваться и обращать внимание на их шумную компанию.       А Чанбин и сам видел, что это он. Его личное чудо, которое он столько лет тщательно рассматривал в отражении зеркала — теперь стояло перед ним, живое, настоящее. Губы бантиком, рыжие волосы, будто сплетенные из солнечных бликов, искрящиеся глаза с теплым отблеском внутреннего света, маленький аккуратный носик и эти веснушки, что идеальной россыпью ложились на кожу, словно кто-то бережно прикоснулся к нему звездной пылью. Это все было таким родным для Чанбина. Таким любимым.       Его соулмейт, видимо, тоже был поражен. Стоял, едва заметно дрожа, нервно теребя края футболки и прикусывая нижнюю губу, словно пытался удержать в себе вихрь эмоций. Он удивленно хлопал густыми ресницами и осматривал Чанбина точно так же внимательно, с тем же трепетом, будто боялся, что это видение исчезнет. Между ними повисла долгая, хрупкая тишина — натянутая, как невидимая струна, дрожащая от прикосновения их взглядов. Никто не решался ее нарушить, будто любое слово могло разрушить магию момента.       Однако Чанбин сделал первый шаг. Протянул ладонь и чуть заметно улыбнулся пареньку перед собой, ожидая, когда тот примет его руку. Его соулмейт не спешил с этим. Казалось, он все еще пребывал в эйфории от их встречи и никак не мог взять себя в руки. — Феликс, не тупи, — тихо шепнул Крис. А Со снова повторил в мыслях это имя. Феликс. Как же оно ему шло.       Опомнившись, парнишка сделал шаг вперед и сам взял Чанбина за руку, осторожно, как будто прикасался к мечте, в которую еще не до конца верил. Их пальцы переплелись, и разряд тока пронесся по телам. Чанбин вздрогнул, шумно выдохнул и прикрыл глаза, на миг ускользнув в темноту, где жил каждый его сон об этой встрече. Но тут же резко распахнул их, когда Феликс бросился ему на шею, крепко обняв. — А ты знал, что согласно теории шести рукопожатий, мы с тобой были всегда знакомы? — улыбнулся Чанбин, обвивая руки вокруг талии своего соулмейта и вдыхая его запах. Пахло апельсинами.       Феликс не совсем понял, что он имел ввиду. А Чанбин мысленно сделал пометку в своей голове — поблагодарить каждого в этой цепочке, кто помог ему обрести счастье.