Darktown

      Каллен Стентон Резерфорд ненавидел Киркволл. Ненавидел ветер, гуляющий в казематах. Ненавидел вонь, идущую из Клоаки. Ненавидел нижний город и разбойников, которые там шарят по ночам. Да и Верхний город ненавидел. Порт, Рваный берег, Расколотую гору и все прочие места этого города он ненавидел одинаково. Ему нравился только свой кабинет рыцаря – капитана храмовников Киркволльского круга магов. Там не было вони и грязи, там было его место. Но, к сожалению, невозможно просидеть всю жизнь в своем кабинете. Особенно, если ты храмовник, особенно, если в Киркволле.       Мужчина устало потер глаза рукой, на дворе была глухая ночь. Он тряхнул головой, прогоняя из нее мысли о сне. И о том, что решили усмирить еще одного мага. Он знал его еще со своего прошлого места службы. Карл был обычным магом. Каллен не замечал за ним никаких нарушений правил круга или, упаси Создатель, магии крови. Но, тем не менее, Сэр Отто Алрик подверг мага ужасной каре. “В назидание другим”, – так он объяснил свой поступок рыцарю-командору Мередит. Та явно была не в восторге, но и не сказала ничего против такого поступка. Резерфорд же воздержался высказывать свое мнение. — Если мы будем усмирять магов за простую переписку, то скоро повсюду будем натыкаться на клейменых, — вздохнул он, бросив свой взгляд в узкое окно.       Перед его взором предстала интересная картина. Тот самый усмиренный Карл покидал Казематы в сопровождении нескольких рыцарей. “Это не твое дело, – подумал мужчина, отворачиваясь от окна, – Мало ли куда они могут идти посреди ночи” Он устало опустился в кресло, силясь побороть любопытство. — А, кровь гарлока!       Резко поднявшись, он расстегнул застежки брони. Тяжелый нагрудник упал на стол. Через пару минут мужчину было не узнать. Потрепанная броня наемника, темный плащ с капюшоном, сапоги с мягкой подошвой, – все это Каллен держал на случай, если нужно было стать незаметным в этом проклятом городе цепей. Выйдя во двор, он стремительно пошел вслед за усмиренным и его сопровождающими, сливаясь с тенью.

***

      Ночь в Верхнем городе полноценно вступила свои права. Она укрыла подворотни своим покрывалом, скрывая от посторонних глаз творящиеся там мерзости. Возвышающиеся богатые особняки сияли светом из окон, вдалеке раздавался смех куртизанок из Цветущей розы, манящий, пробуждающий желание, сулящий удовольствие. Каллен сильнее опустил капюшон и продолжил свой путь. Карл и его эскорт направились прямиком в церковный квартал. Казалось бы, что в это такого? Решили помолиться... На ночь глядя. Нет, тут что-то не чисто. Интуиция не подводила храмовника, он всегда чувствовал грязь там, где она была.       Недалеко от церкви в переулке лежали убитые разбойники. “Еще одним не повезло этой ночью, – не без улыбки подумал мужчина, – Последнее время все чаще и чаще можно увидеть эту картину. Словно кто-то решил вырезать все шайки Киркволла.” Он тенью прошел мимо, оказавшись на площади. Скрывшись за колонной, Каллен увидел храмовников в засаде. Они явно поджидали кого-то, но кого?       Ответ не заставил себя ждать.       К церкви быстрым шагом направлялось трое: гном, мужчина и женщина. Каллен не смог разглядеть их лиц, подойдя ближе, он мог раскрыть себя. Мужчина предпочел наблюдать. Троица встретила кого-то у входа в церковь и вскоре они скрылись за массивными дверьми с символом солнца. Выждав пару минут, храмовники вышли из засады и направились вслед за ними. Каллен облегченно вздохнул. “Просто ловят отступников, ничего ужасного, — подумал он, направляясь обратно к Казематам, — А ты уже надумал себе невесть что”.       Шаг его был легким, едва слышным на улице, но гулко отдавался в голове. Его не покидало смутное ощущение тревоги. Он остановился у крепости наместника и прижался спиной к колонне одного из особняков. Капюшон спал с его головы, открывая лунному свету молодое лицо, с небольшими морщинками вокруг глаз. Волосы цвета спелой пшеницы вились короткостриженными кудрями, золотые глаза выражали тревогу и усталость. Каллен рукой помассировал лоб. “Их намного больше, все будет в порядке, не паникуй, — пытался он успокоиться, — Ты не нужен там, иди и выспись”       Он всматривался в луну силясь впитать в себя холод ее света, усмирить им нарастающую тревогу в душе. Серебристые лучи освещали пустынную улицу, заставляя сиять белый мрамор особняков, придавая им большего величия. Ветер, пришедший с моря, охладил лицо храмовника, и он с упоением вдохнул свежий воздух. Сердцебиение замедляло свой ритм, паника отступала. Каллен шумно выдохнул. Накинув капюшон на голову, он пошел уже было в сторону Казематов, как нечто заставило его пошатнуться. Внутренности словно сжало кулаком. Он ринулся обратно к церкви, стараясь бежать как можно быстрее. Оказавшись на площади, он заметил ускользающую женскую фигуру. Постояв секунду в смятении, он ринулся за ней, но девушка успела скрыться из его поля зрения. Выругавшись, Резерфорд вернулся к церкви.       Его встретила звенящая тишина. Статуя Андрасте смотрела на него невидящим взором золотых глаз, успокаивая. Что может случиться под присмотром Невесты Создателя? Но храмовник уже ощущал следы магии, сильной и необузданной. Не ощущая под собой ног, он поднялся по лестнице, легко касаясь теплых деревянных перил. Открывшееся зрелище заставило его пошатнуться. Пол был устелен трупами его собратьев по ордену. Они лежали полукругом, их руки и ноги сплетались в каком-то изощренном узоре. В центре полукруга лежал тот самый усмиренный, Карл. В его сердце был воткнут клинок. Рукава мантии распороты, обнажая чистые от отметин руки. Кровь на полу вырисовывала красное солнце Андрастианской церкви. У мужчины перехватило дыхание. На стене красовалась кровавая, выведенная каллиграфическим почерком надпись:

“Revenge”

      Мужчина устало потер виски. Магия крови. Именно этот всплеск энергии он почувствовал, всплеск такой силы, что Каллен уловил его на таком расстоянии. “Значит, в Киркволле появился малефикар, — подумал он, — И намерения его очевидны. Нужно сообщить Мередит”.       Окинув взглядом погибших храмовников, он поднял руку над их телами. — Из праха пришли мы и в прах канем, даруй Создатель сим рыцарям место у ног твоих. Да обретут они покой в вечности...