Будь, пожалуйста, живым

Когда все участники группы смотрели сто первый по счёту сон, Томас всё бодрствовал. И среди сотни прекрасных лиц всех дороже ему было это. Он не мог сформулировать то, что чувствовал. Но разве это так важно? Томас вздрагивал каждый раз, когда Ньют по какой-то причине прекращал дышать. Когда он ненадолго приходил в себя, полный испуга и боли от сопротивляющейся инфекции, Томас был рядом, как и обещал Минхо. Вот глаза Ньюта вновь приоткрылись. В лунном свете можно было уже различать белки его глаз, ранее скрытые. Его взгляд прояснился. Он смотрел и видел всё. Видел таким, каким видели все здоровые. Он уже забыл, каково это, различать цвета, управлять всем своим телом беспеременно. Немного осмотревшись, он посмотрел на Томаса, нависшего над ним. — Это я тебя? — прошептал парень. — Рана на груди. Шрам. — ему было тяжело, но он продолжал говорить. — Это не важно. — улыбнулся Томас. — Ты ничего не помнишь? — Помню. — Ньют задумался. — Помню, как Минхо просил меня продержаться. Как он убежал. Помню, как ты тащил меня из последних сил. И помню, как мы оба упали. Как ты смотрел на меня так, словно я уже умер. Столько боли, столько страдания и тоски в одном твоём взгляде. — он сжал зубы от накативших эмоций. — А больше ничего. Я провалился куда-то за грань. Какие-то отрывки помню, но будто это не моя память, будто я просто наблюдал со стороны. Иногда я кричал. И ты, кажется это слышал. И я помню… Помню, как ты смотрел на меня в последний раз. Томми, в ту секунду я чувствовал лишь досаду, что не сделал, не сказал тебе того, что должен был. Никакой боли. Лишь досада. Лишь твоё лицо. И лишь мрак, в котором я после исчез. — Все эти два года, я смотрел в море, в сторону, в которой оставил тебя. И просил лишь об одном тебя. Просто просил о чуде. Просил, чтобы ты оказался живым. И читая твоё письмо, — Томас достал из кармана аккуратно сложенный в несколько раз листок, — я слышал твой голос. Но потом я начал забывать его. И боялся, что в один момент забуду и тебя. И словами не описать, как я счастлив, просто слыша твой голос. Видя тебя наяву. — Томас улыбнулся сквозь слёзы. Он плакал от осознания, как он скучал. От счастья. От того, что снова видит друга. От того, как тот на него смотрел. С нежностью и добротой. Но точно не от печали. Томас был уверен, что теперь никогда не захочет плакать от печали. Ньют опустил глаза, дотронувшись до руки Томаса. Тот, не стерпев, бросился к Ньюту. Томас держал тело друга так сильно, как только мог. Он заключил его в объятия, понимая, что не в силах будет смириться, вновь потеряв его. Он всё ещё боялся, что рано или поздно проснется от этого удивительного сна. Ньют, почти без сил, положил руки на спину Томаса. Брюнет лёг рядом с другом, положив голову того себе на грудь. Он был в эйфории, чувствуя его тепло, слыша, как бьётся его сердце. От того, что его мечта воплотилась в жизнь. Тем временем на горизонте появились первые огни приближающегося берега.