Будь, пожалуйста, живым

Минхо проснулся первым. И хотя ему было жаль будить только заснувшего Томаса, это было необходимо. Парень осторожно похлопал того по плечу, и этого было достаточно. — Пора. У нас до прибытия минут пять. А потом до рассвета останется не больше часа. Ты хоть не собираешься прятать его у себя дома? — Я хочу подплыть с другой стороны острова. Там есть одно место, я нашёл его год назад. О нём никто не знает. — Ясно. А что дальше? — вдруг вмешался Галли, будучи изначально против всей экспедиции. — Будешь бегать к нему каждые несколько часов? А если что-то случится? Ты думаешь, никто не заметит? — Я думал об этом. Вам придётся сказать, что я остался там или что-то такое. Всё равно очень скоро всё будет в норме. — О, шикарная идея, Томас. Может нам вообще сказать, что ты помер там? — пошутил Галли — Ты прав. Так будет лучше. — не поняв сарказма ответил Томас. Он смотрел на море с особой беспокойностью. — Вот это план. — Минхо тоже не разделял уверенности друга. — С другой стороны… Вы ведь всё равно вернётесь. Но перед людьми, которых заденет твоя липовая смерть, будешь объясняться потом сам. — Ты что, за него? — А выбор есть разве? Галли цокнул, останавливая мотор. Минхо и Томас взяли Ньюта на руки, спрыгнули с лодки и побежали туда, куда указывал Томми. Соня бежала за ними. Галли же остался в лагере, чтобы не было особых подозрений из-за оставленной на берегу лодки. — Долго ещё? — скрипел Минхо. — Я не выносливый, я спринтер. — Нет, не долго. Они выбежали из череды лесов на дикий пустой пляж. Кругом были лишь одни скалы и песок. И, как и обещал Томас, небольшая хижина, немного прогнившая из-за поступающей воды, но вполне подходящая. Они ногой открыли незакрытую дверь и донесли Ньюта до небольшого стола, подходящего больше на кровать. На минуту успокоившись, все смотрели друг на друга. — Минхо, тебе пора. — тот кивнул, взглядом попрощавшись с другом. — Я хочу немного побыть с ним. Оправдание придумаю. — с готовностью ответила Соня. — он мой брат, Томас, не заставляй меня бить тебя. — Да, конечно. Я подожду. — он усмехнулся и вышел на пляж. Томас сидел на мокром песке, пытаясь всё осознать. Из хижины доносились какие-то слова, иногда он слышал всхлипы Сони, а иногда слышал голос Ньюта. Он даже не пытался придумать, почему она плачет. Возможно, потому что он бы всё равно не догадался: таковы женщины. — Томас! — голос девушки отвлёк его от размышлений. Он даже не заметил, как прошло более часа. — Томас! — Да, что? — Мне надо идти. Нужно как-то улаживать твою смерть. И да. За него головой отвечаешь. — Томас так и не понял, серьёзно ли она говорила тогда. Ещё немного посидев, Томас вернулся. Ньют спокойно лежал, смотря в потолок. — Помнишь, в Лабиринте, ты специально себя ужалил, чтобы что-то вспомнить. — он сделал паузу. — Я вспомнил её. Она моя сестра. Она рассказала мне про наше детство. Про меня. Про всё, что случилось, прежде чем мне стёрли память. — Много нового? — Томас мягко улыбнулся, сев на край кровати. — Да. Очень. Как-то раз… Ньют говорил, говорил и говорил без остановки. Томас слушал, ни на что не отвлекаясь. Они то смеялись, так безудержно, как умели, а иногда грустили, как только могли. Они так долго не разговаривали. И наконец Ньют смог говорить без напряжения, легко и с удовольствием, как мог именно он. Время летело незаметно для обоих. — Я с голода умираю. — вдруг после долгой паузы проговорил Ньют. Томас испуганно посмотрел на него. — Что, мне теперь нельзя употреблять это слово? Ладно, ладно. Я знаю, мне, наверное, не стоит есть. Но хороший аппетит — это ведь добрый знак, верно, Томми. — Будем надеяться. — парень незаметно для себя сжал руку друга. — И да. Больше так не говори. — Ньют засмеялся. — А тебе никуда идти не надо? — Нет, нет. Минхо всем скажет, что я умер. — только сейчас Томас осознал, насколько глупую идею решил воплотить в жизнь и от неожиданности засмеялся. — А ты не боишься, что когда мы вернёмся, всех удар хватит? — сострил Ньют. Томасу нравилось, когда его друг шутил. — Да, Томми… Они сидели так до самого вечера. Вместе встретив закат через маленькое окно в потолке, начали готовиться ко сну. Томас лёг на полу и тут же уснул в изнеможении. И на этот раз Ньют сверлил всю ночь его лицо взглядом.