Будь, пожалуйста, живым

— Ну что? — спросил Ньют, стоя перед большим побитым зеркалом. — Я выгляжу достаточно хорошо для воскресшего? — Просто великолепно. — ответил Томас, поднявшись к другу, но Ньют оттолкнул его, так как услышал чьи-то шаги. — Я до тебя ещё доберусь. — ехидно усмехнулся Томас, поправив куртку. — Давайте быстрее. — прокричал Минхо, зайдя в хижину. — Если мы пойдём на закате, то Хорхе инсульт хватит. И не его одного. — Идём, идём. — серьёзно сказал Ньют, не замечая Томаса, однако проходя мимо, сжал на мгновение его руку. Томас улыбнулся и прошёл вслед. — Вы уверены, что хотите сделать это сегодня? — переспросил Минхо. — Не, мы лучше через годик два зайдём на чай. — усмехнулся Ньют. — куда дальше тянуть? Полтора месяца это не так уж и много, пока ещё не всё отрыдались по Томасу. — А по Ньюту уже отрыдались все. — вдруг выбежала Соня, кинувшись в объятия брата. — Жду не дождусь, когда ты увидишь, ради чего мы всё это время сражались. — блондин улыбнулся, чувствуя тепло родственного существа. — Значит, сегодня. — повторил Минхо. — Мне кажется, если я пойду к ним и расскажу им обо всём, то меня примут за сумасшедшего. Тогда вам придётся самим всё улаживать. Я предупреждал. — Просто убедись, что все будут в лагере, чтобы не надо было потом за всеми бегать и кричать, что-то вроде… О, привет, а ты слышал, что я не умер? — не успокаивался Ньют, засунув руку под куртку Томаса и обняв его. — Всё, мы тогда идём, а вы дальше сами. Только не засиживайтесь. — Минхо заставил всех подняться и уйти, даже Галли, недовольно сидящего с краю. Когда все наконец ушли, Томас быстро чмокнул друга в губы, чтобы успокоиться, после чего собрал всё. Они оба бросили взгляд на место, в котором было всё. И счастье, и горе. Место, в котором Томас вернул своего друга. Место, в котором Ньют вернулся к жизни.

*** — Я просто не верю. — говорила Бренда за работой. — Пройти Лабиринт, Жаровню, воплотить в жизнь наитупейший план, вернуться живым в Тихую Гавань и умереть, упав с обрыва. — То, что он тебя спас, не делает тебя главной мученицей. — пытался сгладить скорбь Минхо, ведь помнил, как она ещё неделю после этой новости по утрам выходила с заплаканными глазами. Парень всматривался в сторону берега, ожидая прихода главных гостей этого вечера. Но те, как назло, задерживались, и Бреда уже вновь была близка к нервному срыву. — Томас! Томас! — простонал Ньют, пытаясь вырваться, когда друг прижал его к камню. — Они ждут нас, Томас! Томми, мать твою. — Ладно. — прошептал парень. — Извини. — и они продолжили путь. Но вот, наконец Минхо увидел два знакомых силуэта с той стороны берега, с которой никто другой больше идти не мог. Парень отошёл в сторону, потому что ему вдруг жутко захотелось смеяться, возможно от осознания того, что Ньют наконец-то вернулся, что всё вновь станет нормально. Да, в той стороне никого не было. Никто не жил, никто не мог причалить. И это знали все. Бренда сразу что-то заподозрила, когда вслед за Минхо куда-то исчезли и Галли с Соней. Рядом с ней сидел Фрайпан, которому передалась её тревога. — Кто это? — прошептала она себе под нос, пытаясь что-то понять, тщетно. — Эй, эй. Кто? Кто это? — её губы задрожали, ведь никто не обращал внимания на её уже не первые за эти месяцы подобные крики. Ей начало казаться, что она сходит с ума. Но неужели галлюцинации могут быть настолько явными? Она надеялась всем сердцем, что когда-нибудь Томас вернётся именно так. Но сейчас она не могла усидеть на месте, не в силах разобрать, кто идёт. Ньют держал руку Томми в кармане своей бордовой куртки. Им удалось найти для него очень похожую на ту, в которой он проводил последние недели перед «смертью». Они шли неспешно, ведь побежав, могли кого-то испугать. Бренда уже чуть ли не визжала. Наконец все обратили на неё внимание и тоже посмотрели вдаль. Они не понимали ещё одного: почему их было двое? Вскоре стало ясно, что один из них точно брюнет, а волосы второго отчётливо отдавали медовым цветом в лучах солнца. Все жители Тихой Гавани недоумевая замерли. Бренда немного умерила свой пыл, не понимая, кто тогда тот второй. Все пялились на них. Все абсолютно. От этого парням было не по себе, Ньюту то и дело хотелось остановиться, но Томас подталкивал его идти вперёд. И он слушался друга. — Мне иногда казалось, что ты действительно идёшь где-то вдалеке. — произнёс Томас. — И я бежал за твоим силуэтом. Но слишком поздно понимал, что гонялся не за тем. Пока ты был один. — они крепче сжали руки друг друга, уже разбирая лица людей в лагере. Метр за метром. Они оставляли следы на песке, которые не уносил тотчас же ветер и не смывало море очередной волной, как это обычно бывало в галлюцинациях. Фрай оторвался от готовки, всматриваясь туда же, куда и все. Глаза Бренды ещё больше округлились, когда она различила знакомые черты лица. Не только Томаса. Но и Ньюта. Минхо наконец выглянул из-за угла с широкой улыбкой. Бренда уронила какой-то инструмент себе на ногу, даже не заметив этого. Девушка медленно шла им навстречу. Её уже порядком отросшие волосы цвета горького шоколада разбрасывал ветер. Томас был рад ей. Хорхе тоже вышел к остальным, ничего не говоря. В Тихой Гавани воцарилось молчание. Томас и Ньют. Два друга, считавшихся мёртвыми проходили между расступившейся толпой людей, держа руки на плечах друг друга. Бренда помнила взгляд Томаса, когда опоздав с сывороткой одной из первых увидела мертвое тело Ньюта. Он был мёртв и изуродован болезнью. А сейчас выглядел даже лучше, чем в их первую встречу. Когда испуганные бегущие от ПОРОК’а подростки забрели в их убежище. Ньют улыбнулся, саркастично поклонившись, словно какой-то акробат, выполнивший трудный номер. Да, номер, на пример такой, как воскреситься спустя два года после своей смерти. — Засранцы. — не стерпела наконец Бренда и сорвалась с места, её руки обвились вокруг их шей, и она повисла на их плечах. И все самые близкие подбежали к ним в первую очередь. Они что-то говорили, спрашивали. А те лишь смеялись, не веря в происходящее. — Я же говорил, надо было ночью зайти. — повторял в шутку Ньют. Хорхе потрепал обоих за волосы, не в силах больше выдавить из себя ни слова. Разговоры и смех не прекращались здесь до самого вечера.