Memories

      Интересно… А многие ли знают то самое чувство, когда ты теряешь память? Это довольно сложно описать своими словами, разве что только показать наглядно. Ты словно должен знать, что происходило в то или иное время. Ты осознаёшь, что был там, что-то чувствовал, но при этом совсем ничего не помнишь. Это можно сравнить с воспоминаниями о детстве. Вот много ли вы помните, что делали в три года? Хах, да многие могли уже давно забыть, что делали и в прошлом году, что уж говорить про такой длительный срок. Но всегда может найтись человек, который расскажет, что происходило в вашем прошлом. Но вот… Правду он рассказывает? А может нагло врёт? Это узнать будет крайне сложно. Остаётся лишь сидеть с наивной улыбкой, вслушиваясь в каждое слово, смеясь или, наоборот, разочаровываясь в своих прошлых поступках.       Возможно, кто-то из вас задумался на тему лжи о вашем детстве. А может и нет, всё-таки я за вами не слежу, чтобы так говорить. Своими словами мне просто хотелось донести до вас, в какой ситуации я сейчас нахожусь. Не нужно быть гением, чтобы понять, что у меня некая потеря памяти. Амнезия, если хотите. По крайней мере, так моё состояние решили описать врачи. Но я не верю, что можно из-за простой амнезии совершенно не помнить ничего из последних шести лет жизни. Никаких намёков на те или иные события. Произошёл какой-то… Хлопок. Я знаю, что что-то делал. Знаю, что чем-то занимался. Но в голове это никак не отображается. Может, это всего лишь мои бредни и излишние беспокойства, но я по сей день уверяю себя в том, что стёрли мне память нарочно. Мне просто никто внятно так и не объяснил, из-за чего именно произошла моя амнезия.       Как-то уж я далеко забежал, начиная рассказывать о своей потери памяти, а не о себе самом. Моё имя Даст. Даст Лонели, если уж называться совсем официально. Мне девятнадцать лет, и я совсем недавно поступил в институт, чтобы дальше пойти по дороге биоинженера. Несложно догадаться, что факультет я выбрал со всех сторон облепленный биологией. Удивительно, что я, по идее забыв весь материал начальной и средней школы, смог внезапно вытянуть свои знания до уровня бюджетного поступления в институт. Имея это в виду… Я не помню, как проходил весь материал, который мне давали. Но, когда мне дали работы для проверки знаний, я смог написать не хуже своих ровесников. Это ещё раз подтверждает мою теорию, что стереть из памяти мне хотели что-то конкретное, а не сделать меня семнадцатилетним необразованным ребёнком…       Ах, до сих пор помню тот день, когда только «проснулся», сделав скачок в своих воспоминаниях. Не хочу забегать далеко вперёд, но… Чтоб вы знали, очнулся я в психбольнице. В самой настоящей больнице, с настоящими врачами и крепкими кожаными ремнями, которые держали меня так, будто я сопротивлялся долгое время. Только сначала от желания выбраться, ведь понимал, что со мной будет, а потом наоборот из-за того, что понятия не имел, что со мной происходило на тот момент.       Мне было долгое время тяжело видеть что-либо перед собой, в основном из-за того, что рядом были включены яркие лампочки. В сочетании с белым потолком и стенами это, конечно, сыграло временную роль на моём зрении. Дальше я смог разглядеть фигуры нескольких людей, которые что-то тщательно проверяли в своих бланках. Их лиц не было видно, но все одновременно дёрнулись назад, когда заметили, что я начал попытки выбраться. Вернее, для меня это была попытка пошевелиться. Но когда я почувствовал, что движения скованы, то страх сразу же одолел меня. Всё стало ещё хуже, когда я отпустил голову вниз и увидел толстые ремни, сделанные из грубой кожи. Ко мне начали приходить, мягко говоря, не самые «позитивные» мысли. Но те же самые психиатры начали меня «успокаивать», объясняя, что опыты на мне точно не проводят. Я вроде должен был сразу прийти в себя, услышав это, но кто бы стал вслушиваться в их слова, находясь в такой ситуации? Точно не я.       После вкалывания мне успокоительного, мне смогли внедрить, что я потерял память. На тот момент я не особо задумывался даже о том, какого чёрта с таким «диагнозом» делаю в психбольнице. В общем, те же самые люди наблюдали за мной в течении полугода. Следили за моим развитием, а также за психическим состоянием. Ну, знаете, эти всякие тесты с вариантами ответа. Всякие картинки, на которых нужно ответить, что увидел. Иногда вообще приводили животных, чтобы я с ними «поиграл». Ну и, конечно же, куда без лекарств. А когда моя «насыщенная» жизнь там закончилась, меня отпустили. Хотя, я не очень и верю, что меня смогли выпустить на свободу «просто так». Шестое чувство мне до сих пор говорит, что кто-то мне в шею да дышит…       Если уж рассказывать до конца, то освоился я в «новой» жизни относительно быстро. Для меня основной целью стала учёба, поэтому развивался на дому я как только мог. Не хотелось для себя самого лишние проблемы создавать с поступлением. Подработка тоже нашлась со временем. К счастью, маленькую квартиру мне отдали «просто так». Я в это всё, конечно, не верю, но в этой квартире я уже живу довольно много. Два года с лишним, если быть точнее. Если извлечь потерю памяти и лёгкую социофобию из моей жизни, то живу я даже слишком хорошо для одинокого подростка. Хотя, всё могло было быть лучше, если бы в течении всех этих лет меня не преследовали вопросы насчёт моего пробуждения в психушке… — Лонели, о чём ты снова думаешь во время занятий? — мои наполовину сонные мысли прервал преподаватель. Да, сложно рассуждать о своей жизни, находясь в это время на лекции. Не самой первой, конечно… Но хотя бы последней на сегодня. — Извините, — сдавленно ответил я, поднимаясь на локтях. — задумался, — дал я свою обыкновенную отмазку, чтобы скорее закончить диалог на этом. К моему счастью, препод не стал заострять на мне внимание более, отходя обратно на своё место.       Не стоит сейчас из-за этой сценки думать, что я какой-нибудь плохой студент, который отсиживает пары только для того, чтобы наконец-то выпуститься и найти работу полегче. Нет, я далеко не из таких. Мне скорее… Наоборот, всё слишком понятно. Пока всю информацию разжёвывают для остальных, я быстро улавливаю мысль, записывая только самое важное. Будто я уже всё знаю. И с каждой страницей учебника мне кажется, будто я не пополняю свою голову чем-то новым, а просто вспоминаю что-то старое, но давно забытое. Для меня это, может, и хорошо, но при этом… Чем я занимался в своей жизни, раз знаю анатомию человека буквально наизусть?       Я мотнул головой, чтобы мысли вновь не брали надо мной верх. Пусть желание поспать было гораздо сильнее, но я хотя бы из уважения хотел послушать, что нам будут рассказывать: — Всё многообразие функций, выполняемых скелетом, можно объединить в две большие группы: механические функции и биологические функции. К механическим функциям относятся защитная, опорная, локомоторная и рессорная… — и всё же, скука была гораздо сильнее, чем желание строить из себя студента, который в чём-то заинтересован. Сделав из своих рук «удобную» подушку, я так и не открывал своих глаз до конца лекции.

* * *

— Даст, ну я же знаю, что ты не умеешь полноценно спать во время учёбы, — над моей головой прозвучал звонкий голос одногруппника. Этого человека, конечно, нельзя перепутать с кем-то другим, но всё тело у меня затекло, поэтому двигаться не было никакого желания. — эх, все уже разошлись. Препод ушёл в том числе, — эта информация стала для меня неким энергетиком, из-за которого я всё же разлепил глаза.       Медленно и неохотно моё тело начало двигаться. Сначала я осторожно вытянул руки вперёд, начиная их разминать. После этого я сделал то же самое с ногами. Только после этих «потягушек» в разные стороны я позволил себе встать из-за парты. На одно плечо лёг мой чёрный рюкзак. — Наконец-то лентяй соизволил зашевелиться, — ожидаемо, лёгкое раздражение моего друга сменилось на обыденное дружелюбие, о чём говорила его улыбка. — на меня уже прохожие в коридоре косо смотрели. Не нравится им, видите ли, что я какого-то замученного студента трогаю. — Думаю, им скорее не нравилось то, что ты выкрикивал моё имя на всю пустую аудиторию, — пожал плечами я, указывая на очевидное.       Пора бы вам предоставить одного из моих немногочисленных друзей, если его таким можно для меня считать. Почему «если»? Потому что этот парень был единственным, кто знал о моей проблеме с «амнезией». Он навещал меня, а после помог адаптироваться. Но при этом… Мне всегда казалось, будто его что-то заставляет водиться со мной. Или же эмоции его для меня были слишком нереальными. Ну кто в свои девятнадцать лет будет иметь наклонности, как у ребёнка? Это ещё учитывая то, что мы оба попали в институт, а не в колледж или тот же универ. А насколько я знаю, каких-то официальных психологических проблем у него не было…       Ладно, хватит на него наговаривать. Его имя Блубери Каинд. Добрый, но странноватый парень, у которого часто сидят свои тараканы в голове. Наверное, именно они и предложили ему покрасить волосы в светло-голубой цвет. Хотя, не могу отрицать, что блондином быть ему было лучше. Я не осуждаю таких людей, но будет неудивительно, если в один день он отправит мне фото того, как проколол уши или сделал пирсинг. Стоит ли упоминать, что этот ребёнок ярый оптимист? Он может долго заливать о том, как жить прекрасно и сколько возможностей у нас есть, чтобы испробовать всё в этой жизни. Но иногда в противоположность я часто могу поймать на его лице какой-то… Пофигистичный взгляд, что ли. Не могу сказать, что дружить с ним мне неприятно. Просто иногда его поведение меня действительно раздражает, пусть я и не понимаю, в чём причина этого. — Ты сегодня ночью снова не спал? — он поставил руки по бокам, надувая губы. Собственно, он всегда встаёт в такую позу, когда прекрасно знает, что я где-то поступил плохо. — Ага, ты абсолютно прав, — честно и легко признался я, отходя от своего сонного состояния. — вот иногда сядешь вечером немного почитать, но в итоге «случайно» проглатываешь все триста или больше страниц, не замечая, что пошёл второй час ночи, — этим предложением для себя я лучше не сделал. Наоборот, я словно добавил масло в огонь, чтобы тот не переставал потухать. Правда, сделал я это специально. Ну, а что? Этот «огонь» всё равно держится на двух тонких веточках. — Господи, Даст, скоро начнутся сессии, одна за другой, — жалобно говорил Блубери, вставая уже в нормальную позу. — тебя вообще не волнует, какой результат в итоге будет? А если ты напишешь плохо, что тогда? Это же сильно может повлиять на твою репутацию среди преподавателей, которые и так терпят твоё похабное обращение к их работе, — как я и думал, угомонился он быстро. Теперь от всего этого «костра» осталось только назойливое поведение в виде угля.       Выслушав по дороге из института несколько укороченных лекций о том, что нужно беречь своё здоровье, я с облегчением пошёл своей дорогой. К счастью, живём мы с Блу в разных частях города, поэтому поехать вместе ну никак не можем. Вообще, я мог бы сейчас сесть в автобус, чтобы скорее оказаться дома, но… Сегодня я решил обходных путей не искать. Появилось желание пройтись по заброшенному парку, который был построен не так далеко от моего дома. Довольно приятное местечко. Стоит он уже долгое время, правда ремонтировать или, наоборот, сносить его никто не хочет. Территория большая, но место не очень удобное, чтобы выкупать всё для какого-нибудь парка развлечений или даже для простого, чтобы погулять. Ну, для такого парня, как я, это место просто превосходное. Ну, а ещё там есть мой друг. Друг, которому я могу довериться. Мы давно не виделись из-за всей этой суматохи с курсачами, а тут ещё и появился свободный день, когда я успел выспаться на лекции. Так что сейчас я полон сил, чтобы сделать прогулку в тридцать минут. А там и ещё в пять.       Пройдя через несколько переулков, я вышел на нужную мне улицу. Там я прошёл мимо школы, в которой раньше доучивал свои старшие классы и оказался возле старых ворот, которые в любой момент могли слететь с петель, если их пнуть даже не напрягаясь. Аккуратно пройдя через приоткрытые ворота, я наконец-то вошёл в парк. Атмосфера вокруг будто сразу переменилась. И если бы не звуки машин, то всё было бы куда прекраснее. Ну, ничего, если пройти чуть глубже, то точно будет не слышно ничего, кроме птиц. И редких прохожих, которых я уже успел заметить, проходя вдоль аллеи. — Давненько ты сюда не заглядывал, юноша, — начал короткий диалог со мной дедушка, поворачиваясь в мою сторону. Я же временно прекратил свой путь, настраивая себя на «семейный разговор» с людьми, которые случайно для меня ею стали. — в последнее время видимся только во время работы. Занятия, небось, много времени отнимают, верно? — Вы правы, — сразу же согласился я, поправляя свой капюшон, который так и хотел спасть на плечи из-за ветра. — в последнее время учить дают слишком много. Мне, конечно, немного легче, ведь на первом курсе идёт только база, но сессий мне также не избежать. Никакого отдыха. — Эх, и чем же вышестоящие думают? Тратим полжизни на знания, которые нам вовсе не понадобятся. Помню, как раньше нужно было одновременно к одному дню учить стихи по литературе, теоремы по геометрии, а там ещё и параграфы по истории, которые нужно было от корки до корки знать. Просто ужас, не меньше, — к разговору подключилась и бабушка. Судя по её речам, несложно догадаться, что она от чего-то сильно устала. — а потом все удивляются, почему дети полностью уходят в телефоны. Там же всё делается быстрее, знания идут на списывание, ведь ничего уже не хочется из-за большого объёма домашней работы. Не хочешь бросить это всё и ходить ко мне домой на уроки? — Было бы неплохо, но чтобы быть биоинженером, нужно при себе всегда иметь справку о том, что у тебя есть знания по его становлению, — вежливо отказался я. — кстати, вы не видели Широ? — зная, что эта пара может рассуждать по поводу школьного образования очень долго (да и не только школьного), я постарался быстро перевести тему на поиски своего маленького друга. — Если не ошибаюсь, — доброжелательно улыбнулся дедушка. — она в последний раз была у фонтана в центре. Не думаю, что она так резко захочет сменить своё местоположение, — примерно такой ответ я был готов услышать, но хотелось самому убедиться в этом. — Спасибо, — кивнул я на прощание и пошёл в сторону того самого фонтана. Будет неудивительно, если я скажу, что вода в нём давно уже не бежит. Фонтан настолько же стар, как и сам парк — строили с надеждой на долгую службу, но сейчас от его красоты остались только еле видные узоры и граффити, которые, судя по всему, нарисовали какие-нибудь шкодливые дети. Но зато вместо воды, которая бессмысленно текла сверху вниз, его наполняет то осенняя листва, то снег. Иногда его можно смело называть «грязевой фонтан», особенно весной.       Но в этот раз март выдался не дождливым, из-за чего сейчас на дне фонтана лежат сухие ветки и маленькие листья разных цветов. Не обнаружил свою «подружку», играющую где-то рядом, но мне было достаточно только поднять голову, чтобы найти её. Этот серый комок шерсти пристроился на толстой ветке дерева. Ах да, деревья в этом парке достойны отдельного внимания. Снаружи они словно заросли: высокие, густые, за которыми ничего не видно. Но стоит пройти вглубь, как они будто наклоняются к тебе, пряча от солнца и позволяя удобно устроиться на них сверху. Из-за них здесь получается довольно уютное место, будто ты вошёл в один большой шалаш.       Из рюкзака я достал кошачий корм, который купил ещё вчера. Да, несложно догадаться, что эта «подружка» — кошка. Я назвал её Широ. Можно было бы сказать, что мы с ней уже много лет, но с нашей первой встречи не прошло даже года. Собственно, я нашёл её тогда же, когда обнаружил этот парк. Вернее, сюда отвела меня пожилая пара, с которой мы только что говорили. Встав на скамейку, я смог видеть Широ полностью. И только я открыл пачку с кормом, как она распахнула свои голубые глаза, внимательно смотря на меня. А потом и вовсе полезла ласкаться, чтобы скорее получить лакомство.       Вообще, здесь ходит много бродячих кошек, но привязался я именно к ней. Когда она была совсем котёнком, то она сразу же напомнила мне меня: зашуганная, пытающаяся сделать всё самостоятельно. Внешность у нас тоже в какой-то степени схожа. Её серая шерсть идентична моим серым волосам. Хотя, иногда мне кажется, что Широ нужно просто искупать, чтобы её шёрстка стала белой. Глаза у нас обоих тоже голубые, только у меня присутствует некий «ободок» вокруг зрачка, который делает перелив от голубого к серому.       Убедившись, что корм есть она точно будет, я смахнул лишнее со скамьи, чтобы сесть на ней поудобнее. А потом из рюкзака я достал книжку для прочтения. А вот и причина, почему я не пытаюсь пристроить Широ к себе домой. Для меня дом — это место для сна и дополнительной работы. Поэтому проводить спокойно с ней время я могу только на улице. Зачем её запирать в квартире, когда у меня на неё даже времени может не быть? Вот именно, что не за чем.

* * *

      В такой приятной обстановке я и не заметил, как на часах стукнуло почти восемь. И вновь я здесь засиделся… Ну, это лучше, чем те дни, когда меня на этой скамейке вырубает, а потом просыпаюсь я тоже непонятно когда. Удивляюсь, как меня до сих пор с такой неосторожностью ещё не обокрали. А я же просто удача любого безработного или простого вора, ей-богу.       Погладив Широ, которая успела вновь заснуть, я снял её со своих колен и положил вещи в рюкзак. Мысленно я для себя решил, что внутри парка можно сделать один кружок, чтобы вернуться домой с «проветренной» головой. Да и можно отметить, что гулять здесь вечером довольно приятно. Кому-то здесь может стать страшно, ведь фонари с десяток лет здесь не работают, но… Тут так тихо. Никаких разговоров, никаких людей, никакого лишнего шума, который может испугать. Можно лишь слышать свои собственные шаги и смотреть на огоньки из окон домов впереди. Их света, конечно, не хватает обычно, но вот в хорошую погоду Луна и редкие звёзды могут хорошо поднять настроение своим существованием. Особенно в плане светильника.       Врезаясь острым ножом во всю эту атмосферу, моё тело в один миг застыло, будто вспомнило старые рефлексы с уроков физкультуры во время вышибал. Когда я это сделал, то к своему удивлению я стал слышать торопливые шаги в стороне. Нет, даже не так… Это кто-то бежал. Тараканы в моей голове молниеносно разбились на два лагеря — один думает, что сейчас выбежит какой-нибудь выпивший мужик, а другая настаивает не волноваться, ведь скорее всего кто-то решил устроить себе ночную «пробежку». Ответ себя долго ждать не заставил…       Решил «забить» на этого человека, чтобы пойти дальше своей дорогой, но в этот же момент звук шагов приблизился ко мне максимально близко. Я дёрнулся назад, а в двух метрах от меня появилась высокая фигура, принадлежавшая определённо мужчине. Первым делом в глаза бросилась тёмно-синяя куртка, на которой был искусственный мех. Капюшон накинут на голову, из-за чего лица разглядеть не получилось, в основном ещё из-за наличия чёлки у этого человека. Но лучше бы его лицо я мог видеть… Так было бы хотя бы не настолько жутко смотреть на его правый глаз, который горел так, словно у него была там лампочка. Но нет, его взгляд уловить я смог, чтобы убедиться в этом. Но, знаете, было бы куда лучше, если бы осматривать я его не стал. Потому что этот странный тип стал прожигать меня взглядом. Человек я простой, поэтому виски сразу же запульсировали от адреналина в моей крови. Впервые я почувствовал такой страх, лишь столкнувшись с кем-то взглядом.       Дрожь стала более ощутимой от того, что я просто физически не мог отвести свой взгляд от незнакомца. Не знаю, связано ли это с этим парнем, но в моих ушах загудело. То ли это был какой-то писк, то ли помехи, как у телевизора. Тело как будто стало тяжелее, но на самом деле у меня просто появилось желание присесть, а желательно и лечь. Со мной такого раньше никогда не случалось… Неужели я с этим человеком знаком? Что его заставляет так смотреть на меня? Я…       Меня словно током ударило, когда незнакомец сделал шаг навстречу ко мне. Хах, ну я и умудрился попасть в такую «весёлую» ситуацию с таким подозрительным типом. В груди неожиданно начало неприятно жечь. И тут я понял, что отношусь к тем людям, которые в экстремальной ситуации не пытаются скорее сбежать, а, наоборот, просто стоят, словно скованные чем-то. И где же мой инстинкт самосохранения, когда он так нужен? Паника накрыла меня с головой. Всё, хватит, эта сцена слишком затянулась. Пусть он идёт, куда шёл. Прекрати смотреть на меня так…       Несмотря на всю бурю эмоций, которую я сейчас испытывал, в лице я никак не поменялся. Я не позволял себе показать хоть каплю страха. Но холодный пот и взгляд в любом случае уже всё выдали, как я думаю. Мои эмоции для него были как открытая книжка. Поэтому очень осторожно, словно боясь спугнуть, он протянул в мою сторону руку, словно желая потрогать. А потом тихо произнёс: — Неужели это… — но, похоже, наши гляделки были слишком долгими. Незнакомец не успел и предложения сказать, как его перебили звуки полицейский сирены. Сразу же стало понятно, от чего он так быстро бежал. Громкий звук начал резать по ушам, а парень быстро побежал вперёд, но на мне свой взгляд держал до самого последнего момента, пока я уже просто не мог его видеть. Да и он меня, собственно.       Руки задрожали, а ноги насильно заставили меня упасть на колени. Уже не скрывая своего страха, я смотрел на место, где секунду назад стоял незнакомец. В глазах появилась какая-то дымка, похожая больше на какие-то пятна. От них мне было больно смотреть по сторонам. А из-за своего шокового состояния я не смог здраво даже посмотреть полицейскому в глаза, который был один из немногих, кто остался проверить моё состояние. Он задавал вопросы. Я молчал. Хотелось вернуть себя в реальность скорее, но… Я понимал, что допроса в полицейском участке мне никак не избежать.