Memories

      Как я и думал, после моего «немного шока», полицейский и правда усадила меня к себе в машину. Несложно догадаться, куда мы поехали. Но, честно, я до последнего надеялся, что они просто попросят мои контакты, а потом увезут домой. Но, хах, не тут-то было. В полицейском участке мне в лицо стали ударять вопросами: был ли я знаком с тем парнем, навредил ли он мне, что говорил, как вёл себя. Я же отвечал максимально правдиво, но, например, о моей потере памяти решил умолчать. Удивлением для меня стало то, что когда они пробили меня по базе данных, то просто дали успокоительное, чтобы я сильно не переживал из-за всей этой ситуации. Тогда я уже решил начать задавать вопросы. А конкретно меня интересовало то, почему за одним парнем гнался целый наряд полиции. Ну, вернее, пять или шесть человек.       Имени его мне не назвали, но одной из основных причин стало то, что он наёмный убийца. Довольно смешно… Я стоял в заброшенном парке наедине с опасным убийцей. Даже не представляю, как я там на месте не откинулся от страха или удара ножом в живот.       Второй причиной его поимки стало то, что он состоит в мафии. Вот мне повезло за вечер, да? Честно, я до последнего верил, что мафии существуют в поистине крупных городах, и что само по себе слово «мафия» давно не используется. Название этой преступной организации — «Свободная жизнь». Я уже и по названию многое понял, но полицейские решили дополнить мои догадки реальными фактами. Члены этой мафии легко вмешиваются в политику и её законы. Заставляют силой закрыть проекты, которые народу даром не нужны. Убивают старшие лица, которые твёрдо держатся на своём месте, заставляя всех им подчиняться. Примерно таким же образом они избавляются от некоторых законов. Говорят, что участников всего сто человек. «Всего». Хах, не понимаю… Как можно так говорить о таком количестве людей, которые способны убивать других? Как по мне, то это неправильно. «Эта мафия выступает, как современное сопротивление против власти, — говорил один из полицейских. — активно действовать они стали два года назад, что ли. Тогда вся полиция про них и узнала. И они не просто держатся на одной цифре, число участников с каждым месяцем становится всё больше. Кто знает, сколько людей успело вступить, пока мы сейчас с тобой разговариваем, » — эти слова заставили меня почувствовать ком в горле. Остаётся лишь надеяться, что тот парень не станет возвращаться за мной… Хотя, после этих слов в моей голове буквально началась истерика.       Да, я в прошлом, видимо, по-дикому веселился. Если только предположить, что я с тем убийцей был знаком, то меня многое должно связывать и с мафией. И убийствами. И политикой. И психбольницей… Ну, и как же задать вопрос про последующую потерю памяти? Неужели я творил настолько ужасные вещи, что меня решили «устранить» таким образом?       Через час с половиной меня наконец-то отпустили. Ехать, к сожалению, пришлось мне самостоятельно, поэтому дома я оказался в час ночи. Спасибо большое, мои дорогие пробки. Завтра утром, если я не опоздаю к первой паре, то это будет просто сверхъестественным событием для моего усталого организма. А чтобы ночью я «случайно» не начал мучить себя догадками, вместе с бутербродами я выпил кружку со снотворным. От этого я сразу же отрубился, как только моя тушка удобнее устроилась на кровати.

Воспоминания

— Думаю, на сегодня можно провести последний тест. Закончим с этим поскорее, — мужчина в белой рубашке поднял небольшой листок, который достал из принтера. Создавалось ощущение, будто автором являлся не кто иной, как маленький ребёнок. Было накидано так много пятен разных цветов, что так сразу и не поймёшь, что здесь вообще хотели изобразить. — что ты увидел первым? — но вопрос стоял чётко. На него нужно было отвечать. — Бабочку, — прищурившись, сказал парень, что сидел напротив мужчины. На самом деле, бабочку он увидел далеко не в первую очередь. Но его реакции хватило, чтобы нагло соврать лечащему врачу. — Ну, если сравнивать с прошлыми нашими сеансами, то тебе должно быть гораздо лучше, — на мгновенное мужчина показал воодушевляющий вид, но потом выражение его лица довольно быстро сменилось унылостью.       «Вот и отлично, » — подумал пациент, выдыхая с облегчением. Психиатр начал раскладывать по местам какие-то бумаги, которые секунду назад бездельно лежали на столе. А потом последовала фраза: — Можешь идти, — она чуть не вызвала на его лице счастливую улыбку, но… — и да, сегодня ведь ты хорошо себя вёл. Даст, подойди к столу и возьми свою награду, — продолжение слов врача заставило внутри себя скривиться. Как бы там ни было, Лонели пришлось взять со стола конфету розового цвета. Он положил её к себе в карман, позволяя выйти из кабинета.       А снаружи его уже ждала черноволосая молодая девушка. «По его мнению… Я всегда веду себя, как хороший мальчик», — мысленно возмутился Даст. И только после этого позволил себе пойти в сторону своей палаты. Сопровождающая же ни на шаг не отходила от юного пациента, чтобы он вдруг не завернул не в ту сторону. Хотя, учитывая то, сколько он уже провёл здесь времени… Шанс подобного крайне мал.

* * *

      Небольшая белая дверь открылась, пропуская внутрь её жителя. Сказав тихое «до завтра», девушка ушла в противоположную сторону коридора, не забывая закрыть палату пациента. Убедившись, что черноволосая ушла, Даст сел за свой аккуратный столик, на котором лежало большое количество книг, в основном связанных с учёбой. Той же математикой, физикой, биологией. А также несколько рабочих тетрадей. Взгляд пал на сладость, которую он поспешно достал. Пальцы руки медленно поднесли конфету ко рту. «Главное, не проглотить ничего, » — только это крутилось у сероволосого в голове.       Резко раскусив конфету на две части, Даст выплюнул её на стол, при этом вытерев рот. Вместо предполагаемой карамели или другой любой начинки из «капсулы» стала вытекать белая жидкость, в которой можно было разглядеть маленькие бугорочки шариков. Хитро, конечно, придумано. Даже сейчас на языке не чувствуется никакой горечи. Так и не поймёшь, что ты с радостью принялся есть лекарство неизвестного происхождения.       «Что на сей раз? Антидепрессанты?» — раздражительно думал Даст, потянувшись за одной из старых книг. В руках у него оказалась энциклопедия растений — потрёпанная временем книжка. Содержание её не самое интересное, поэтому именно её Лонели стал использовать в виде «склада» для подобных сладостей. А именно, он отодвинул корешок, кидая остатки таблетки туда. Также эффективно книга была убрана в дальний угол стола.       Казалось бы, прошло всего три месяца с тех пор, как Лонели очнулся в этом месте, а ощущения создаются такие, будто он здесь уже вечность. Довольно неприятно, когда тебе вроде как семнадцать лет не так давно стукнуло, а к тебе до сих пор обращаются, как к десятилетнему ребёнку. Как будто бы потеря памяти сразу же сделала отскок в его развитии на несколько лет назад. Это первая причина его неприязни к этому месту. Вторая же… Довольно проста и банальна — само по себе лечение. Как бы хорошо люди не справлялись со своей работой, просто невыносимо терпеть каждодневную терапию. Тесты, что похожи друг на друга как две капли воды, таблетки, которые уже замирали в горле настолько, что лучше бы их ему подкладывали в еду. Ну, по крайней мере, он думал, что от этого ему станет лучше. Прошло уже два месяца. Даст не наблюдает в себе каких-то отрицательных изменений. Он вообще не думает, что является сумасшедшим, чтобы находится в психбольнице. Но здешние врачи так не считают. Таблетки заменили словами «молодец, хорошая работа» и сладкой наградой. Как показалось из-за запаха и странного вкуса, были это вовсе не простые конфеты. Это были полноценные капсулы с лекарством. Можно было признать, что подобная затея могла бы быть успешной. Лонели мог наплевать на всё это. Но детское раздражение заставило с силой отодрать корку книжки от своего прежнего места, превращая написанную «нудятину» в полезный склад. Собственно, хранить-то их больше и негде было. Не было ещё такого места, где врачи не могли бы их найти. Остаётся только притворяться, что он идёт на «поправку», хоть он и без этого здоровый.       «Проблемы с головой только у тех, кто хочет так легко обманывать меня, » — со злости думал Пыльный. Да… Это неприятно, когда люди, которые должны тебе помогать, на самом деле могут таким гадким способом обмануть тебя.

Конец воспоминаний

      Сильная вибрация и громкая музыка под ухом заставили меня вздрогнуть и перевернуться на другой бок, накрыв свою голову сверху подушкой. Ох, как же давно я не считал утро «ужасным». Последний раз такое было только на мой выпускной, когда одноклассники уговорили меня остаться с ними до поздней ночи, а к утру я забыл выключить будильник. Тело сильно ломило, так и пытаясь мне доказать, что поспало оно всего два или три часа, вместо задуманных шести. Спать без снов довольно тяжело, но мне повезло, что из-за всех вчерашних событий мне не приснилось ничего странного. Или пугающего…       Придя в себя, я наконец-то выключил будильник на телефоне. Позволив себе подняться, я был приятно удивлен, осознав, что искры из глаз, что были у меня вчера, пропали. Звона в ушах пока тоже не наблюдалось, но всё может появиться со временем. Протерев сонные глаза, я потянулся и пошёл по обычной схеме, которой придерживаются все, кому утром нужно на учёбу.       Сначала я зашёл в ванную, где благополучно привёл себя в порядок. Промыв лицо, я окончательно проснулся. Но в этот раз синяки под глазами были более заметны. Наверное, это связано с моим бледным состоянием. После я отправился переодеться, а потом и на кухню, чтобы зажевать оставшийся плов, который я сделал дня три назад, но до сих пор не съел. После же я пошёл на автобусную остановку, вдыхая не самый свежий воздух. От утренней прохлады я почувствовал себя гораздо лучше. Жаль только, что преподаватели так не считают…       С самого начала первой пары мне говорили что-то наподобие «Не хочешь сходить в медпункт? Выглядишь очень уставшим, уверен, что ты в порядке?» Возможно, всё было бы гораздо лучше, если бы я не сидел на второй парте. Некоторые так и вовсе предлагали мне пойти домой отдохнуть, но я, как прилежный студент, отказывался от такой возможности. Что ж, смею предположить, что за сегодня я обрёл на десяток больше неприятелей. Иногда мне кажется, что в этом институте любой готов хоть добровольно на избиение отдаться, лишь бы преподаватель отправил его домой. Ещё и без дополнительного задания, которое обычно дают, если ты пытаешься отпроситься с пары. Но, вообще, если бы не моё сегодняшнее хладнокровие, то меня и ещё несколько одногруппников вполне могли бы отправить в полицию по причине драки. Давно же я столько шептаний за своей спиной не слышал… Прямо не группа, а сплошные сплетники.       Как бы это странно ни звучало, но сейчас в моей голове сидело лишь желание увидеться с тем незнакомцем из парка ещё раз. Сумасшествие, да? Ведь именно он заставил меня испытать адреналин в крови. Именно он заставил ужаснуться, показав, что я тоже могу испытывать страх перед кем-то. Но сейчас, хорошенько всё обдумав… Я понимаю, что скорее всего он мне не навредит. Если бы он хотел, то сделал бы это ещё вчера. Вообще, исходя из этого, у меня в голове появились вполне правдоподобные теории. Во-первых, с этим человеком мы действительно знакомы. Он не стал на меня нападать, он не проигнорировал меня. Даже не столкнул с пути, как ненужный мусор. Нет, всё как раз наоборот, он хотел заговорить со мной, но его отвлекла погоня. Во-вторых, раз я был знаком с ним в «прошлом», исходя из первого факта, то я напрямую связан с преступным миром. Мафия, убийства, борьба с правительством… Да что там, я ведь и сам мог быть кем-то опасным. Непонятно только, почему именно меня отправили в психбольницу. Правда, в чём смысл? В чём смысл устранять только одного человека, даже не через смерть? Не слишком ли это запарно? Хотя, если я был каким-нибудь там «лидером», то вполне возможно. Но мой характер и слово «лидер» никак не сочетаются. Поэтому у всего этого должна быть другая причина…       Так и протекали мои дни в течение двух недель:       Утро — безразличие и лёгкая апатия.       День — начало размышлений и догадок.       Вечер — появление новых вопросов.       Ночь — разочарование.       В моей голове была намечена линия, но конца у неё нет. В итоге было ощущение, будто я ходил по кругу. Головная боль, бессонница, а из-за своих же мыслей я стал слишком невнимательным. Вернее сказать, что моя голова совсем пуста во время пар. Было бы странно, если бы всё это не сказалось на моей успеваемости… — И как это всё-таки понимать, Даст? — преподаватель прожигала меня своим строгим взглядом. — ты ведь пришёл к нам чуть ли не с самым высоким баллом. Подавал такие надежды мне и другим, — на стол плавно положили бланк с оценками. — не зря я приняла решение дать вашей группе написать пробник… — она начала массировать свой лоб пальцами. В бланке я быстро нашёл своё имя и тут же отвёл стыдливый взгляд в сторону. Ровно пятьдесят один балл. Сейчас с преподавателем я не могу не согласиться — написал я очень плохо, если сравнивать с моими обычными результатами. — я просто не могу понять, что с тобой случилось, Даст. А раз по документам у тебя нет официальных опекунов, то я могу лишь дать тебе отгул на некоторое время, — из этого разговора я боялся услышать только эти слова. Подобный вердикт меня совсем не устроил. — Разве будет хорошей идеей отстранять меня от занятий сейчас? Сейчас конец марта, что значит, что совсем скоро начало сессий… Не повредит ли это моей успеваемости сильнее? — но поймать я смог только строгий взгляд. Что ж, видимо, никакого понимания я от неё не смогу добиться — она упорно стоит на своём. — что ж… Ладно, я понял, что выбора у меня особо нет. — Пойми, что это ради твоего же блага, — преподаватель тяжело вздохнула. — ты ведь умный парень. Просто не делай глупостей, хорошо? Отдых должен вернуть тебя на ноги, — поверх бланка легли и документы, дающие мне свободно не посещать пары с лекциями одну неделю. Что ж, надеяться на два или три дня было безнадёжно.       Я вышел из кабинета, оставляя преподавателя наедине со своей работой. Только тогда я позволил себе показать раздражение. Даже злость. Можете считать меня эгоистом, ведь многие тоже хотели такой «заботы» в свою сторону, но… Я просто боюсь, что за одну эту неделю мои мысли могут свести меня с ума. Я наоборот стараюсь больше общаться с немногими моими знакомыми, чтобы отвлечься. А что теперь? Из развлечений остаётся только работа. А ведь мне даже дополнительного задания не дали. Я полностью наедине с собой… Даже не знаю, что мне с этим делать… На данный момент я просто не вижу решения.       Подавляя свои эмоции, я направился к кабинету, где оставил свои вещи. Только начав подходить к своей парте, я заметил на ней бумажку, которая при моём уходе точно тут отсутствовала. А исходя из содержания, адресована записка точно была мне:

«Когда закончите, приходи на крышу. Нам нужно серьёзно поговорить. Это правда очень важно. Блубери»

      Меня это, несомненно, удивило. В смысле… Мы ведь с Голубикой сидим совсем рядом. Почему он мне в течение дня не сказал, что хочет о чём-то поговорить? Или всё это настолько «секретно», что точно никто другой слышать об этом не должен? Ладно, позвонить было бы не совсем удобно в моей ситуации, но почему он хотя бы не написал мне через телефон? Что ж, не перестаю удивляться его «странностям».       А если серьёзно, то я не могу толком предположить, что он мне хочет сказать. Темы у нас всегда максимально простые… Очень надеюсь, что это не будет каким-нибудь признанием в любви. В геи я пока не записывался, да и Блубери не в моём вкусе. Это я вам тут шутки шучу, а что будет на самом деле я и правда не знаю…       Уложив все тетради в рюкзак, в том числе и документы, я со вздохом вышел из кабинета, направляясь наверх. Вообще, если следовать правилам, то студентам нельзя забираться на крышу. Под предлогом «опасности» дверь к лестничному проёму решили закрыть. Но все на самом деле знают, что преподы просто не хотят, чтобы там курили. Или прогуливали пары, ведь укромные места там точно есть. Не знаю, догадались ли уже преподаватели, но сейчас большая часть студентов пользуется довольно опасным способом попадания на крышу — по конструкции вышло так, что «угловые» окна стоят близко друг к другу. Поэтому мы просто начали лезть напролом. Но обычно так редко поступают, ведь запалить могут очень легко.       Быстрым шагом я преодолел лестницу, открывая уже дверь на крышу. Сначала в глаза мне ударил оранжевый свет закатного солнца. Сейчас ко мне пришло осознание, что отметка часов давным-давно зашла за цифру шесть. Потом я увидел Блу, который стоял ближе к краю. Похоже, что ждал он меня довольно долго. Я решил подать знак, что на крыше он теперь стоит не в одиночестве: — Как ты и хотел. Я пришёл, — на мои слова он сразу же повернулся. Как будто бы мне удалось заметить в его взгляде беспокойство, но оно сразу же испарилось за улыбкой. — Спасибо, что не стал меня игнорировать, а всё-таки пришёл, — словно ребёнок, он хлопнул в ладоши, начиная подходить ближе. — Давай быстрее, что ты там хотел, — немного грубо высказался я. — сегодня моё желание абстрагироваться дома в несколько раз сильнее, чем обычно, — скорее не так. Мне просто хотелось скорее уснуть. А для этого мне, как ни странно, нужна кровать. — Как скажешь. Постараюсь говорить всё более ясно и понятно, — у меня было ощущение, будто у Каинда на самом деле есть лёгкая «биполярка». Просто я не мог по-другому объяснить, почему его добродушность так легко сменилась… Какой-то суровостью в глазах. — я знаю, что две недели назад ты встретился с красноглазым убийцей в парке. Даже не отнекивайся, — его слова словно прошли ударом для меня. Такой темы разговора от него я точно не ожидал… Я хотел было уже отшагнуть в сторону, начать задавать кучу вопросов, которые возникли у меня моментально. Но мою руку сильно сжала, казалось бы, «хрупкая» ладонь Блубери. Он сразу же продолжил говорить, не давая мне возразить. — голова у тебя сейчас забита совсем не тем, чем нужно, Даст. Ты… Ты ведь думаешь постоянно об этом случае, верно? Зачем ты сам себе делаешь плохо? — С чего ты взял, что мне от этого «плохо»? — упрекнул я его, словно малолетний подросток родителя. — да и в любом случае, всё это мои личные проблемы. Ты не имеешь право в них вмешиваться, — ну да, как будто бы эти слова его остановили. — Действительно… Я бы не стал вмешиваться, но, понимаешь, эти твои личные проблемы могут плохо обернуться для всех остальных. Ты просто ещё не понимаешь, в какую ситуацию на самом деле попал, — он нахмурился. — я же совсем немного прошу… Забудь об этом и живи спокойно, как делал раньше.       Сказанное им в очередной раз дало мне понять, что вокруг меня есть много людей, которые знают меня больше, чем я сам. А главное, что никто даже не хочет ничего мне рассказать. Так было в больнице, так есть и сейчас. «Забудь об этом и живи спокойно, как делал раньше»… Но что мне делать, если я все эти два года живу в одних только раздумьях о том, кто я есть на самом деле? — Ну, конечно, тебе легко говорить… — мысленно я уже всё решил. Пусть всё пойдёт по стечению обстоятельств. — ты ведь прекрасно знаешь о том, что со мной происходило в прошлом! Ты, блять, прекрасно знаешь, почему моя жизнь крутится вокруг мафии, полиции и психбольницы!       Похоже, что злиться здесь начал не только я: — Единственное, что тебе сейчас надо знать, так это то, что связываться с тем парнем тебе категорически запрещено! Тебе же будет лучше, если твои вопросы останутся лишь вопросами. Выброси это из головы и хоть раз прими мои слова всерьёз! — Я даже не подумаю бросать всё вот так! — я жёстко оттолкнул его от себя. — за столько лет я впервые смог найти хоть какую-то подсказку о моём прошлом… Как я могу это выбросить из головы? По-твоему, я такой тупой и легкомысленный, я прав?! — Не будь ребёнком. Неужели у тебя совсем нет никакого инстинкта самосохранения? Даст, он убийца, и сейчас ты о нём совершенно ничего не знаешь. В этот раз он просто посмотрел на тебя, а в следующий раз сожрал, как остальных! — так мы постепенно оказались возле лестницы, ведь я активно от него отступал. Блу, наоборот, подходил всё ближе и ближе ко мне. — Ну и пусть! Если я погибну, то хотя бы от того, что я пытался докопаться до правды, а не просто сидел, сложа руки! Да и я сомневаюсь, что этот парень мог мне дать что-то «хуже», чем ответы на мои вопросы! — какими-то больно смелыми стали мои рассуждения. Я ведь даже не знаю, кто Голубика на самом деле, раз он знает о нашей встрече с незнакомцем в парке. Детектив? Полицейский под прекрытием? Да черт его знает. Себя я словно не контролировал. Словно говорил за меня всё совсем другой человек… — То, что ты говоришь, похоже на бред сумасшедшего. По крайней мере, я не видел ещё «нормальных» людей, которые так яро желали встретиться с убийцей! С чёртовым убийцей, понимаешь?! — теперь я окончательно был прижат к стене, ведь не захотел спиной спускаться вниз по лестнице. Мы остались стоять в проходе. — Мне всё равно, кто он, — серьёзным тоном ответил я. — убийца, каннибал, мафиозник, да кто угодно! Не мне судить «хорошо» или «плохо» в те моменты, когда я могу получить нужные мне ответы. Раз я не могу выпытать ничего от «хороших парней» вроде тебя, то слишком очевидный ответ, к кому мне обращаться дальше.       Блубери, похоже, мой ответ весьма удивил. Как будто бы он хотел загнать меня в тупик, но уже не было аргументов для продолжения спора. А затем… Последовал мощный удар по моей щеке: — Похоже, я сильно поспешил с тем, что твоё ментальное здоровье пришло в норму, — его голос казался для меня сейчас холодной сталью. — сейчас ты идёшь со мной. И это не обсуждается.       Удар словно смог вернуть меня обратно в здравое состояние. Но помимо этого он дал мне оцепенение. Я… Просто не слушал его слова дальше. В моей голове вновь прозвучал какой-то бесконечный писк. А боль в районе щёки была сравнима с той, что сейчас появилась у меня в голове. Так мои воспоминания всё-таки стёрли? Из разговора я смог точно понять для себя только это. Также я понял, что этот самый близкий «паразит» водился со мной только из-за какой-то определённой цели из прошлого. Ну, что ж, хотя бы что-то… Ситуация стала совсем немножко проясняться, пусть я в ней до конца ещё не уверен.       Мой взгляд ненадолго замутнился. Я позволил себе закрыть глаза. В подобном «трансе» я пробыл ещё несколько секунд. Я словно пытался себя успокоить морально своими «позитивными» мыслями. Но из-за боли у меня это совсем не получалось. Вот так у меня и получился контраст, который так и намекал, что у меня в любую минуту может произойти обморок. Я мог бы и дальше тянуть свои несколько секунд, если бы не глухой, противный стук чего-то совсем рядом. Будто что-то сломалось.       Нехотя я открыл свои глаза. Первым удивлением для меня стало то, что я стоял напротив лестницы, а не прижатым к стене. Потом моё дыхание резко участилось. Точно так же, как и сердцебиение. А мои глаза просто не переставали смотреть на увиденное.       Почти на самых последних ступеньках лежал мой недавний собеседник. Его шея была неестественно вывернута, а от части головы до сих пор продолжала растекаться лужа крови. Страх и паника пробили меня гораздо сильнее, чем это было вчера, в парке. Я просто почувствовал, как еда с обеда решила пойти наружу.       Что со мной не так? Почему я… Даже не заметил своих движений? Почему всё обернулось таким образом?       Я даже не стал проверять, жив ли он. Его закатившиеся глаза говорили сами за себя. Хах, даже не знаю, что лучше: угодить в психбольницу снова или убить человека? Да даже не просто человека, а кого-то, связанного с полицией! Теперь уже по мне пошёл страх от понимания того, что это тело могут легко и просто найти… Что завтра же у моего дома будут детективы с полным правом арестовать меня…       Меня всё-таки стошнило. Ровно через минуту после этого моё сознание окончательно решило меня покинуть. Я просто… Отключился от всего этого переизбытка стресса…       Честно, я совсем не помню, как оказался дома. В какой-то момент я просто вновь открыл глаза, но обнаружил себя не в институте, а в кровати своего дома, будто меня кто-то донёс. Я… Я понимал, что всё это точно не могло быть сном. И, чтобы лишний раз не «сходить с ума», я сходил на кухню и навёл себе снотворного, от чего вырубился я моментально.       Единственная мысль, которая у меня была перед сном, заключала в себе вопрос: «Смог ли я в таком состоянии хотя бы спрятать тело…?»

Тем временем…

— Может ты всё-таки перестанешь вести себя так, будто у тебя в жизни всё «нормально»? — спрашивал парень со странной причёской, крутя в своей руке яблоко. — не думаю, что будь всё нормально, ты бы врезался в столб на улице, — он издал смешок. — Я же тебе уже всё сказал… — возражал собеседник. — скорее всего, это был плод моего воображения, — отвёл он немного грустный взгляд. — да и в это будет поверить достаточно сложно. — Все мы когда-то бываем обмануты своей фантазией, — теперь уже подключился и третий человек, который до этого рассматривал новые шахматные фигуры. — если ты просто скажешь, то ничего не случится. Считай, что это приказ, поэтому даже не возникай и рассказывай всё, как есть, — н-да, в такой ситуации просто грех отказать. — Да здесь нет ничего серьёзного. Я просто встретил одного странного парня в парке. Я тогда ещё еле оторвался от погони, помните? — другие положительно кивнули. — так вот… Странность этого парня в том, что он как две капли воды похож на Даста. Уже так много времени ведь прошло с тех пор… Поэтому я думаю, что мне просто показалось. — Ну ничего себе! Вот это находка, — жгучий интерес явно можно было прочитать в его глазах. Яблоко было отброшено в сторону, а в руках появились ручка и блокнот. — я хочу сам проверить твои бредни и попробовать найти этого «Даста». А теперь… Рассказывай всё как можно подробнее. Где ты его видел и во что он был одет? — Не задавай вопросы так, будто я на допросе, — фыркнул. — глубоко сомневаюсь, что наша «ищейка» в этот раз что-то найдёт, но… Эх, записывай, только внимательнее. Вдруг и правда ты сможешь что-нибудь найти.