cause of my euphoria

      В одно холодное утро, больше недели назад, менеджер Сокджина оповестил его о том, что ему предстоит коллаборация. Джин бы и не отреагировал так остро, если бы ему не сказали, что продюсером песни является Ким Намджун. Чертов Ким Намджун. Менеджер сказал, что именно рэпер настоял на том, чтобы вторым певцом был Сокджин. Он тогда после ухода менеджера вышел из себя настолько, что в порыве чувств набрал давно забытый номер. Трубку никто не снял, но это не остановило старшего Кима от того, чтобы высказать все накопившееся на автоответчик.       Никто ему не перезвонил, и все последующие звонки Джина продолжали игнорироваться. И тогда его терпение лопнуло, в результате чего он сейчас поднимался в лифте YG на седьмой этаж, где, как он помнил, находилась студия, в которой практически жил Намджун. И когда-то — сам Сокджин. Задумавшись, он вздрогнул, когда лифт с тихим звоном остановился, и двери его раскрылись. Тишина в коридоре была почти осязаема. Было слышно только шаги самого Джина и его быстрое сердцебиение. Он помнил, что студия находится в самом конце коридора. По крайней мере, она находилась там, когда Джин был тут в последний раз более двух лет назад. Воспоминания давили, и Джин замедлил шаг, пытаясь оттянуть встречу с мужчиной, разбившим его сердце.       Чем ближе он был к студии, тем холоднее становилось. Или это ему только казалось? Сейчас он начал слышать отдаленные звуки незнакомых ему битов. Проходя мимо одной из дверей, он четко услышал женский смех и продолжил путь. Несколько раз двери открывались, и комнаты покидали люди, некоторые безразлично проходили мимо, некоторые кланялись из вежливости. Решительность покидала Сокджина с каждым шагом, каждый из которых приближал его к Намджуну. Что он ему скажет? Джин не знал, на самом ли деле он планировал врезать ему и, швырнув договор ему в ноги, уйти. Вздохнув, он прикрыл на миг глаза, но, открыв их вновь, вдруг обнаружил себя в пяти шагах от студии Ким Намджуна. И он совершенно не был к этому готов.

***

      Левая нога Юнги уже давно затекла и не подавала признаков жизни, и лишь из-за последнего он потормошил заснувшего у него на коленях Чонгука и приказал валить к себе. В ответ он услышал только сонное «сам отвали, хен, и меня с собой забери». После этой фразы Юнги просто скинул голову Чона со своих колен, и тот от неожиданности вдруг скатился с дивана на пол, шокированно смотря на Мина. А потом, надув щеки и смешно сморщив нос, протянул наигранно-обиженно: «Ну хен».       Мин, привыкший к такому поведению Чонгука, только махнул на него рукой и, встав с дивана, поковылял на кухню. Было уже довольно поздно, его начинало клонить в сон. Спать было нельзя, ведь вдохновение как никогда играло в нем этой ночью, и упустить такой шанс было бы большой дуростью. Поэтому нужен кофе. Срочно. Спустя несколько секунд послышались шаги следующего за ним Чона. Появившись в кухне Юнги вслед за ним и увидев, что тот собирается делать кофе, он сразу начал упрашивать сделать и ему тоже.       Был уже второй час ночи, а они сидели за кухонным столом и пили крепкий кофе. Чонгук время от времени довольно морщился и вздыхал, делая глотки напитка, а Юнги с усмешкой наблюдал за ним. Младший как-то очень гармонично смотрелся на его кухне в своем тонком, но теплом сером свитере с высоким горлом и очень длинными рукавами. Его волосы были взъерошены, а глаза все еще выглядели сонными, но все равно каждый раз, когда их взгляды встречались, он видел в них дьявольские искры. И Юнги задом чуял, что эти искры принесут ему в будущем немало проблем. Но не думал, что это произойдет так скоро. Из раздумий его выдернуло прикосновение. Дернув головой, он неверяще уставился на Чона. Задержав дыхание, Мин попытался убедить себя, что ему показалось. Но не получилось. Его вновь что-то коснулось с внутренней стороны бедра, и Юнги был уже более чем уверен, что это «что-то» было босой ногой Чонгука. Младший все это время молча наблюдал за ним своими черными глазами, расслабленно сидя напротив, закусив губу и практически не моргая. Юнги резко сдвинул ноги и уставился возмущенным взглядом на парня. Так открыто его уже давно никто не домогался. Чонгук в ответ издал смешок, все еще наблюдая за лицом Мина. Взгляд, которым тот смотрел на Юнги, приобрел что-то такое, от чего у старшего побежали мурашки. Он вновь почувствовал себя кроликом перед удавом. И это разозлило его не на шутку. — Какого хуя, Чон Чонгук? Что, блядь, с тобой не так? — прошипел Мин.       Чонгук и не думал отвечать, продолжая поедать Юнги взглядом. Он подпер голову кулаком и разглядывал старшего, как самое вкусное блюдо в мире. Его нога все еще находилась в захвате между бедер Мина, и, кажется, его это нисколько не смущало. Как будто там ей и место. Резко разжав бедра и дав ноге Чона упасть вниз, он перегнулся через стол и схватил младшего за ворот его свитера. Потянув его на себя и смотря ему прямо в глаза, он четко проговорил:  — Ты болен? У тебя раздвоение личности? Мин ожидал в ответ чего угодно, от смеха до криков и даже драки. Но только не того, что Чонгук неожиданно подастся вперед, смотря ему прямо в глаза. Рука Юнги, сжимавшая ворот свитера младшего в кулаке, дрогнула и чуть ослабила хватку от неожиданности, когда их носы столкнулись.       Чон Чонгук смотрел Мин Юнги прямо в глаза, когда накрыл его губы своими. Это было легкое прикосновение губ к губам. Это даже поцелуем трудно назвать, но то, с какой нежностью Чон это делал, то, как он при этом смотрел Юнги в глаза, не оставляло ни единого сомнения. Чонгук целовал Юнги. Он целовал его с такой нежностью, что сердце сжималось в груди до боли. Через некоторое время он медленно отстранился на пару сантиметров, чуть наклонив голову и соприкасаясь лбами с Мином. Ни на секунду не отводя взгляда. Чувствуя его сбившееся дыхание на своих губах. Они продолжали смотреть друг другу в глаза, один — будто пытаясь что-то сказать, другой — пытаясь это что-то понять, и оба не произносили при этом ни звука, пока Юнги не выдохнул тихое «ну охуеть». — Точно псих, — шепотом произнес Мин, а затем медленно отстранился, садясь обратно на стул и подтягивая к себе чашку с кофе. Чонгук лишь растянул уголки губ в легкой улыбке. Может быть, Юнги. Но тогда ты именно тот, кто сделал меня таким, подумал Чон.

***

      Сокджин оказался прав.       Когда он постучал в дверь студии, дверь открыл ему никто иной как сам Ким Намджун. Они безмолвно уставились друг на друга, и лишь затем Джин понял, что тот был без рубашки. Кожа на его плечах и ключицах слегка блестела от пота, а его высветленные волосы были взъерошены. На секунду Сокджину захотелось оказаться как можно дальше от него и этого места. Ведь он больше был не тем глупеньким влюбленным мальчиком, который ничего не замечал за своими огромными розовыми очками. Теперь он знал, что именно так выглядит Ким Намджун, после того как трахнул очередную тупую дуру на диване в своей студии. Раньше он этого не знал, и именно поэтому тогда ему было в сто раз больнее принять правду. Сейчас же он просто сморгнул старые воспоминания и ледяным тоном произнес:  — Оденься, нам нужно поговорить.       Через пару секунд дверь закрылась перед носом у Сокджина, и тот с облегчением выдохнул, отойдя на шаг. Развернувшись на пятках, он направился дальше по коридору и завернул за угол, за которым находился маленький тупик с окном, выходящим на парк у здания компании. Повернув ручку, он настежь раскрыл его и вдохнул холодный свежий воздух, хлынувший на него. Сердцебиение медленно успокаивалось. Через пару минут дверь студии Намджуна открылась, и Джин услышал громкий женский голос, который звучал очень недовольно. Кажется, она не собиралась уходить так скоро. Это заставило Сокджина злорадно улыбнуться, а затем поймать себя на этом и покачать головой, вздыхая.       Шли минуты, а девушка все продолжала истерить, и Джин уже начал замерзать. Раздраженно выдохнув, он закрыл окно и решил, что пора дать о себе знать. Девушка была высокая и с короткими черными волосами. Красивая, подумал Джин. Она была действительно красивой, и он был уверен, что компания сорвет куш, если она дебютирует. Намджун стоял, устало скрестив руки и прислонившись к стене. — Я тебе не девочка по вызову, Ким Намджун! Имей совесть! — кричала она. Но Намджун даже не глянул в ее сторону. Он смотрел только на идущего к ним Сокджина.       Старший остановился позади девушки и учтиво откашлялся, пытаясь привлечь её внимание. Та, развернувшись, сначала одарила его испепеляющим взглядом, но затем, разглядев его лицо, узнала и поклонилась, извинившись. Джин только натянуто улыбнулся в ответ. — Мне жаль прерывать вас, но я уже долгое время не могу связаться с Намджуном и решил просто зайти поговорить с ним лично. — Н-ничего, Сокджин-оппа, — краснея, проговорила девушка. Намджун у двери нахмурился. — Это займет всего пару минут. Не могла бы ты оставить нас ненадолго? — улыбаясь, спросил Джин. — Д-да, к-конечно, — закивала та головой и, вновь поклонившись, умчалась. — Миленькая, — с улыбкой произнес Джин, смотря ей вслед. — Насколько я помню, такие не в твоем вкусе, — ядовито усмехнувшись, ответил Джун. — Да, она слишком похожа на меня. Будет довольно неловко выглядеть, если я решу ее трахнуть, — с такой же усмешкой произнес Джин, оборачиваясь и глядя Намджуну в глаза. Уголок рта рэпера дернулся, будто он собирался что-то ответить, но старший успел быстрее. Он не хотел проводить здесь ни минуты дольше. Сунув ему бумаги в руки, Сокджин четко произнес:  — Сотрудничества не будет. Решил, что будет вежливо сказать тебе лично. А затем, развернувшись, он направился оттуда прочь, оставляя Намджуна одного у двери и не смея обернуться, чтобы увидеть выражение его лица. А жаль.