cause of my euphoria

У Ким Намджуна была идеальная жизнь, как считали все. У него было практически все: от шикарной внешности, неоспоримого таланта и ума до лопающегося по швам переполненного банковского счета. У него были миллионы фанатов по всему миру, которые боготворили его. Девушки были готовы на все, чтобы провести хотя бы одну ночь с ним, парни мечтали пожать ему руку, а во многих случаях случалось и наоборот. Спроси любого — каждый скажет, что его жизнь идеальна. Все, но не сам Ким Намджун. Это правда, что у него было все, все кроме одного — Ким Сокджина. Все, кроме того единственного, кого Намджун желал больше всего на свете. Кого Намджун имел и по собственной глупости потерял. Прошло уже столько лет, но чувства, которые Джин пробудил в Намджуне все еще жили в нем и процветали даже без столь долгой подпитки. Но если раньше эти чувства были прекрасными цветами, то сейчас они превратились в уродливые шипастые лозы, которые обвивали грудину Намджуна и причиняли невыносимую боль. Боль слегка отступала при виде того, кто стал ее катализатором, но стоило ему вновь исчезнуть, как она возвращалась еще сильней, напоминая о том, что он потерял. Напоминая о том, что он так страстно желает получить обратно. Сокджин пропал. Уже несколько недель Намджун не слышал о нем ни слова, ни его контакты, ни медиа, ни даже те люди, которых он знал из окружения Джина, не знали, куда он ушел. Он даже опустился до того, что написал Чон Чонгуку, но тот отказался что-либо ему рассказывать и попросил больше не писать ему на эту тему. Намджун прекрасно знал, кто растрепал этому парнишке об их с Сокджином отношениях. Чертов Мин Юнги. Единственный человек, которого Намджун ненавидел практически так же сильно, как самого себя. Конец августа подкрался незаметно, оставался всего один месяц до выпуска его альбома. Подготовка шла полным ходом, клип на заглавную песню был снят неделю назад, фотосессия для альбома прошла позавчера, и теперь перед Намджуном стоял нелегкий выбор между тремя разными дизайнами, которые для него отобрал стафф из десятка возможных. Окончательное решение было за ним, и все ждали. А Намджун ни о чем, кроме пропавшего из виду Сокджина, думать не мог. Чон Чонгук посоветовал ему не давить и не искать, а подождать, когда Сокджин сам решит вернуться. Младший был уверен, что тот ушел ненадолго, ведь он ждал выхода его с Юнги альбомов и не собирался пропускать всю шумиху, которая поднимется вокруг них. Намджун и сам понимал, что так будет лучше и для Джина, и для него самого. Сейчас ему стоило сконцентрироваться на подготовке, ведь он пообещал самому себе, что обойдет Мин Юнги во что бы то ни стало. У того было маленькое преимущество из-за ажиотажа вокруг истории с Чонгуком и его альбомом, но Намджун уже придумал, как и это обойти. Он просто скажет правду. Ким вбросит ее, словно бомбу, в медиа перед самым выходом альбома и этим самым обеспечит себе первое место в поисковиках во всем мире. Сокджин не сможет не увидеть этого, где бы он ни был. Он уже предвкушал это. Он наконец был готов рассказать свою историю. Никто больше не посмеет упрекать его во лжи.

***

У Юнги сдавали нервы от всей этой беготни по самым разным радиошоу и подготовки к выходу альбома. И от Чонгука. Этой мелкой занозы в заднице. Они проводили вместе почти каждый день даже после того, как альбом был полностью закончен. На запись их совместной песни ушло, что не удивительно, больше всего времени, так как Чон стопорил процесс как мог. Иногда он доходил до такого абсурда, что Мин висел на тоненькой ниточке своего терпения, пытаясь сдержаться и не убить зарвавшегося щенка. Но однажды Юнги просто не выдержал и сорвался, подравшись с Чонгуком прямо в студии, когда тот заявился с двумя билетами в Париж и предложил отдохнуть пару недель от работы в романтической поездке. Позже, когда их растащил пришедший на шум стафф, Чонгук, сплевывая кровь на пол и еле дыша, начал орать на него в обиде за подбитый глаз и кровоточащую губу, и Юнги пришлось срочно его затыкать и выпроваживать лишние глаза и уши. Чонгук тогда с горящими глазами и дрожащим голосом признался, что боится того, что произойдет после того, как они полностью закончат его альбом. Будут ли они с Юнги и дальше проводить время вместе? Или тот оборвет с ним все связи — чего так сильно боялся младший. Юнги тогда только притянул Чонгука к себе на колени и целовал до тех пор, пока у того не осталось никаких сомнений на этот счет. Они тогда весь вечер и всю ночь провели, разговаривая о прошлом, будущем и настоящем. А на следующий день закончили песню и махнули вместе в Париж. Ну не пропадать же уже купленным билетам? Тэхен только помахал им ручкой, провожая на самолет, а затем сразу же вернулся на съемки (точнее к Богому). Сокджин решил попутешествовать с родителями и уплыл с ними в круиз, пообещав вернуться к выходу столь ожидаемых альбомов. В том, что для него их все же три, он так и не признался. Вернувшись из путешествия, Чонгук и Юнги так и не смогли расстаться друг с другом больше чем на день, что послужило толчком к тому, что Чонгук стал почти что жить у Мина. Последний недолго возмущался по этому поводу. К концу августа он уже и не помнил, что когда-то было иначе. Единственным, что выбесило Юнги, было то, что Ким Намджун посмел написать его мелкому с намерением узнать, где Сокджин. Юнги пришлось посвятить Чонгука в подробности ситуации (конечно, только после разрешения Джина), и тот уже сам решил, как ответить Намджуну. Чонгук перед этим долго проговорил по телефону со старшим из Кимов. После они еще долго сидели в кухне в полной тишине, глотая приготовленный Юнги кофе.

***

Сокджин сидел в самолете в Сеул, когда Намджун сбросил бомбу. «Знаменитый на весь мир рэпер RM, также известный как Ким Намджун, признался в любви к другому мужчине». «Кто возлюбленный Ким Намджуна?» «Человек, похитивший сердце RM, — мужчина?» «Новый альбом рэпера RM полностью посвящен его возлюбленному». «Несчастная любовь Ким Намджуна. Фанатки по всему миру горюют — их кумир гей». От кого: Неизвестный номер Приходи ко мне в студию, как только вернешься в Сеул. У нас все еще есть, о чем поговорить. Пожалуйста. КН У Сокджина закружилась голова. Такими темпами его ложь о панических атаках скоро станет правдой. Сердце сошло с ритма и билось быстро, дыхание сбилось, он весь горел, в панике читая статью за статьей и выискивая в них свое имя. Его в них не было. Будто холодной водой окатили. Намджун не назвал его имени. Облегчение разлилось по телу, будто сладкий и вязкий мед. Он расширенными в шоке глазами смотрел перед собой, пытаясь осознать произошедшее. Намджун признался на весь мир, что любит мужчину. Он не мог в это поверить. Нет, он отказывался в это верить. Это было ночным кошмаром Ким Намджуна — люди, узнавшие его «грязный секрет». Он не мог. Или мог? Самолет приземлился поздно ночью. Выйдя через один из черных ходов аэропорта, Джин огляделся и сразу заметил машину Юнги, припаркованную в паре десятков метров от него. Тот отвлекся от телефона, как только старший приземлился на пассажирское сидение возле него.  — Видел?  — Видел. — выдохнул Сокджин глядя перед собой. Тишина, наступившая после этого короткого диалога, совсем не напрягала. Джин вздохнул с облегчением, легко улыбнувшись Мину и получив теплый взгляд в ответ, отвернулся к окну, когда тот завел двигатель и вырулил на дорогу. Огни ночного города завораживали как в первый раз. По радио крутили недавно выпущенный Тэхеном ОСТ к дораме, в которой он снимался. Юнги тихо мурлыкал себе под нос, погруженный в собственные мысли.  — Как дела с Чонгуком? — неожиданно подал голос Джин. Юнги, на секунду отвлекшись от дороги, глянул в его сторону и хмыкнул.  — Все так же. Ничего не понятно.  — Ему или тебе? — усмехнулся в ответ Ким.  — Заткнись.  — Он хороший парень, Юнги. Не упусти его.  — Знаю. Постараюсь. — неожиданно серьезно ответит тот. Отвернувшись назад к окну Сокджин незаметно для Юнги грустно улыбнулся. Он был рад за своего друга, но внутри все еще теплилась легкая влюбленность, не дававшая Киму радоваться от всей души. Он даже не был уверен, была ли это настоящая влюбленность или просто благодарность человеку, который прошел с ним через огонь и воду. Но это и не важно, ведь Юнги теперь с Чонгуком, хоть и никак не хочет этого признавать, а у Сокджина все еще есть незаконченные дела с Намджуном, который все никак не может оставить его в покое. Юнги высадил Джина прямо перед его домом и помог затащить чемоданы в лифт, а затем, договорившись встретиться завтра всем вместе у Чонгука, поспешил назад в студию. Вдохновение у него появилось, видите ли. На телефоне было два пропущенных звонка от менеджера и один от Тэхена. Перезвонив обоим и сообщив о своем приезде, он с облегченным вздохом опустился на диван и уставился на открытую переписку на экране своего телефона. Кому: Неизвестный номер Я в городе. Буду у тебя завтра в 11. Ответ пришел течение двух минут. От кого: Неизвестный номер Спасибо. До завтра. КН Экран телефона погас, и Джин, потянувшись, отправился разбирать чемоданы.

***

Намджун не сводил глаз с часов над дверью в студию. Без пяти одиннадцать. Поднявшись с кресла, он в который раз подошел к зеркалу и оглядел себя. Одернув белую майку, он отошел назад к столу с аппаратурой и нервно оглядел ее. Стук стал для Намджуна неожиданностью. Дернувшись, он зацепился ногой за ножку кресла и споткнулся, чуть не упав на пол. Быстро сориентировавшись, он успел выставить перед собой руки и, оттолкнувшись, поспешил к двери. Джин был как всегда прекрасен в своей простой розовой футболке.  — Я могу зайти, или мы так и продолжим стоять на пороге? — устало подал голос старший. Намджун на это только кивнул и отошел, давая тому войти.  — О чем ты хотел поговорить? — вновь первым заговорил он.  — Обо всем. Я хотел перед тобой извиниться и…  — Снова? Разве еще осталось что-то, что ты мне еще не сказал?  — Да. А теперь сядь и дай мне договорить, — сказал Намджун, указывая Сокджину на диван. Тот поджал губы, но, к удивлению младшего, все же послушался.  — Я много раз пытался извиниться и объяснить свое свинское поведение, но недавно я понял, что на самом деле лишь искал себе отговорки и пытался убедить и тебя в них поверить. Это было моей ошибкой. Мне жаль. Я долго, очень долго думал над тем, что натворил, и ты можешь мне не верить, но, черт возьми, нет в мире ничего, в чем я бы раскаивался больше, чем в том, что я сделал тебе больно и предал твое доверие. Я действительно любил тебя, Сокджин. Я все еще люблю тебя. Но свою семью я тоже люблю, а если бы я тогда рассказал им о нас — признал то, кем я являюсь — я бы, скорее всего никогда, больше их не увидел. Они бы мне не простили. Так что я поступил как трус и разбил тебе сердце. — Сокджин на это прикрыл глаза и покачал головой. Намджун продолжил: — Я сказал им. Пару дней назад. Хотел, чтобы они узнали это от меня, а не из паршивых статей в интернете. Моя мама рыдала так, будто я для нее умер, а отец только подтвердил это, он сказал, что для них я теперь мертв. Моя младшая сестра была единственной, кто меня поддержал, за что и ей перепало. Был большой скандал. Они больше не хотят нас видеть.  — Ох, Намджун. — с грустью выдохнул Сокджин, подаваясь вперед и намереваясь дотронуться, но так и не сделал этого.  — Все в порядке, я знал, что так будет. Этого я и боялся больше всего, ничего не поделаешь. Но не в этом суть. Я решил, что больше не собираюсь лгать ни им, ни тебе, ни себе самому. Я не знаю точно, кто я, но я точно не тот идеальный сын, которого они так хотели видеть. Я просто Ким Намджун. Намджун, который за всю свою жизнь любил лишь однажды. Тебя, Сокджин, лишь тебя. В моей постели побывало немало девушек, и да, секс приносил мне физическое удовольствие, но то, что я чувствовал с тобой, я не испытывал больше ни с кем. Это была и есть любовь. Я не знаю, кто я или кем я стану в будущем. Единственное, что я знаю, — это то, что я хочу тебя. Тогда, сейчас, завтра и всегда. Я больше не надеюсь на твое прощение, только на понимание. И я хотел поблагодарить тебя за все, что между нами было, это были лучшие моменты в моей жизни, и я никогда не смогу их забыть, — произнес Намджун и вдруг вытащил флешку из кармана своих джинсов. Поставив ее на стол перед Сокджином, он продолжил: — Здесь все наши совместные фотографии и видео. Больше ничего нет. Они твои, делай с ними что хочешь. Прости меня за шантаж. Прости за преследование. Я долго варился в своем одиночестве, боли и ревности, прогнил насквозь из-за этого. Не хотел тебя отпускать, не мог, но так не делается. Я не хочу, чтобы ты запомнил меня монстром, поэтому отпускаю тебя. — «Отпускаю, хоть и люблю тебя так сильно, что мне кажется, я не переживу твоего ухода». — то, что он не произнес в слух, но Джин прочитал в его глазах. Он поднялся, подбирая флешку со стола, и обошел стол, становясь напротив Намджуна. Слеза стекла по его щеке, когда он медленно наклонился и с тихим «спасибо» прижался своими губами к чужим в прощальном поцелуе. В тишине Сокджин покинул студию Намджуна. И возможно его жизнь.

***

«Самая жестокая битва в чартах за последние десять лет!» «Три гиганта музыкальной индустрии встретились в бою! Кто займет первое место?» «Чарты разрываются! Кто же станет победителем?» «Чон Чонгук лидирует с «u belong to me» уже больше 72 часов, за ним находится RM с «No lies anymore» и камбэкнувшийся сегодня Agust D с «who r we?». Последний пробил крышу альбомного чарта и занял первое место, обогнав Чон Чонгука и RM по продажам только за 10 часов с выпуска альбома. RM же лидирует в стримах, за два дня его альбом прослушали больше трех миллионов раз, и число продолжает расти. Температура повышается, начало сентября выдалось очень жарким! А за кого болеете вы?» «Dispatch: Чон Чонгук и рэпер Agust D встречаются?» «Кому посвящена песня «only you» рэпера RM?»

***

Стадион, где проводили ежегодную MAMA, переполняли крики фанатов. Только что закончивший выступать Намджун устало опустился на выделенное для него кресло в ложе артистов и с улыбкой принимал похвалу от своих сонбе и хубе, сидящих неподалеку. Сокджин, сидящий возле Тэхена на пару рядов выше и левее, конечно же, просто наблюдал и вовсе не пялился, как прошептал ему на ухо тоже наблюдающий младший Ким. Чонгук исчез еще десять минут назад, готовясь к своему выступлению. Юнги сидел в паре кресел от них, поглаживал свою награду за «лучшую рэп-песню» и делал вид, будто совсем не предвкушает выступление младшего. Крики фанатов становились все громче, пока свет в зале гас, давая понять, что выступление вот-вот начнётся. Голос Чонгука, усиленный колонками в десять раз, раздался неожиданно для всех. «Я был самым обычным парнем с мечтой. Мечтой стать самой яркой звездой в небе, переполненным ими. Я часто смотрел на ночное небо, представляя каково это — быть там и глядеть вниз. Была на небе одна звезда, которая отличалась от других. За ней я наблюдал чаще всего и однажды заметил, что сияние других звезд для меня померкло. Та самая звезда стала для меня центром вселенной, и я решил дотянуться до нее. Я тянулся долго и, когда наконец оказался так близко, что протяни руку, и можно прикоснуться, я сделал это. Я коснулся той звезды, чувствуя эйфорию от долгожданной встречи. И ужасно обжегся. Падая, я все равно не мог отвести взгляд от той звезды, к моему удивлению, она не померкла, а будто засияла в сто раз ярче, и я понял, понял, что, если я хочу прикоснуться к ней вновь, мне нужно засиять так же ярко, если не ярче. Тогда я больше не обожгусь. И так я начал мой путь с самых низов». Сокджин, все это время не дышавший, кинул обеспокоенный взгляд в сторону Юнги и обомлел — тот улыбался. Заигравшая мелодия всем знакомой песни Чонгука заставила его вновь обратить внимание на сцену. Младший стоял в белоснежном свете софитов и сиял, будто та самая звезда из его рассказа. Белые брюки выгодно обтягивали его бедра, а обшитая камнями легкая рубашка сверкала тысячами бликов. А потом он запел о своей эйфории ангельским голосом, и Джин больше не смел отводить взгляд. Атмосферу в зале было не описать словами. Будто все, кто находился внутри, впали в легкий транс. Постепенно зал начала подпевать, и уже через пару минут все пятьдесят тысяч присутствующих пели вместе в унисон. Чонгук на сцене улыбался сквозь слезы, и немногие в зале знали, что эта улыбка была предназначена одному черствому грубияну, сидящему в паре кресел от Сокджина. Юнги тоже подпевал, глядя на Чонгука и улыбаясь так, как никогда прежде. Тэхен шмыгал носом и все шептал «какие же они милые», а Джин лишь кивал, оглядывая зал полный огоньков и слушая, как Чонгук переходит к следующей песне.  — …и награда за песню года достается Чон Чонгуку! — Зал взорвался криками. Чонгук поднялся со своего места возле Юнги и под всеобщие поздравления крепко обнял поднявшегося за ним старшего. Затем он с горящими щеками поспешил забрать свою долгожданную награду. Пару секунд он просто вертел в руках и разглядывал горящими глазами награду собираясь с мыслями.  — На самом деле, я даже и не надеялся победить, ведь вместе со мной было номинировано столько хороших артистов. Я даже не подготовил речь! — дрожащим голосом проговорил Чонгук в микрофон, огромными глазами оглядывая зал перед ним. В ту же секунду камера, снимавшая зал, выхватила среди всех артистов именно лицо Юнги, который в тот момент с нежностью качал головой и, улыбаясь, шептал: «Ничего, все в порядке», глядя на младшего. Крики в зале стали на миг еще громче. — Я хочу поблагодарить моих фанатов, вы те, кто подарил мне эту награду, спасибо! Также я хотел бы сказать спасибо моей компании и людям, которые трудились над моим альбомом, не покладая рук все эти месяцы. Особенно Юнги-хену, который написал для меня прекрасные песни и помог улучшить мои собственные, — запнувшись на миг, Чонгук сделал глубокий вдох, а затем закончил: — Для меня было честью работать с тобой, хен. Со всеми вами. Спасибо, — поклонившись на девяносто градусов, под гром аплодисментов и криков Чонгук ушел со сцены. Улыбаясь.

***

Несколько дней спустя

»… кто же все-таки победил в битве музыкальных титанов? По итогам MAMA этого года Чон Чонгук получил свой второй в жизни десан за песню года, Ким Намджун (RM) забрал десан за альбом года, а Мин Юнги, более известный как Agust D, ушел со званием артиста года, что значит…»  — Чонгук, еще слишком рано. Выключи, — пробухтел Юнги из-под одеяла.  — Хен, уже пол двенадцатого. Я есть хочу, — заныл тот, вырубив телевизор и плюхнувшись всем телом сверху на Юнги.  — А я-то тут причем? Иди на кух…  — Ну тогда я съем тебя, — буднично сказал Чонгук, прерывая старшего на полуслове, и, будто подтверждая серьезность своего намерения, нырнул под одеяло к старшему. Раздраженный вскрик Юнги, переросший в стон, был слышен даже за дверью спальни.

***

Год спустя Тэхен весело щебетал что-то улыбающемуся ему Богому, раскладывая столовые приборы. Чонгук носился с кухни в столовую и назад, расставляя разные блюда и не забывая оставлять каждый раз поцелуй на щеке у сидящего за столом Юнги. Тот делал вид, будто ему это не нравится. Джин как раз вытаскивал запеченную рыбу из духовки, когда раздался звонок в дверь. Юнги, как единственному, кто был не занят, поручили проверить, кого к ним принесло. Или что. Открыв дверь, он на секунду застыл разглядывая гостя. Все же «или что».  — Кто оставил кусок дерьма у нас под дверью? — громко спросил Юнги, глядя на человека перед ним.  — Закрой рот и дай пройти. Меня пригласили, — ответил Намджун.  — Да, а у тебя хватило наглости придти.  — Намджун-хен! — неожиданно раздался голос Чонгука. Тот подошел ближе и, ткнув Юнги под ребра, шикнул на него.  — Вот мелкий! Надеюсь, тебе понравится сегодня ночью спать на диване, — язвительно бросил старший, потирая ребра и шагая назад в столовую. Чуть было не дернувшись в его сторону, Чонгук сдержался и, пригласив Намджуна войти, помог тому снять пальто.  — И что ты нашел в этом злобном гноме? — минуту спустя спросил Ким, разуваясь. Услышав в ответ смешок Намджун поднял голову и посмотрел на младшего. Тот глядел в сторону в которой пару минут назад скрылся Юнги.  — Все, что я когда-либо искал, — улыбнулся Чон и поманил за собой. Старший на это лишь хмыкнул и принял как есть. Ему все равно, с кем Юнги, главное, чтобы этот гном не лез к его Джину.  — Я рад, что ваши отношения с Сокджином наладились, — произнес Чонгук перед тем, как войти в столовую.  — Я тоже, Чонгук. Я тоже. И это была правда. Все было хорошо.