Грязь

Знойный день полыхает в Икебукуро: солнце беспощадно обдаёт сухим жаром лежащие под ним улицы. Нет ни ветра, ни облаков — находиться снаружи почти что мерзко, поэтому обитатели района либо прячутся в тени массивных деревьев, либо охлаждают себя в местных изакая. Вдоль улиц города идёт мужчина в униформе бармена, сопровождаемый другим, с дредами, и высокой женщиной европеоидной внешности. Последняя обмахивается журналом; лицо её при этом хранит выражение чрезвычайного отвращения. — Ты как, Ворона? — спрашивает мужчина, что с дредами, Том. Жара его особо не напрягает, по правде говоря, она ему даже приятна, но он видит, сколько неудобств та причиняет его спутнице. — Слишком жарко, — она безучастно отвечает. — Желаю возвратиться обратно в снега. — Аминь, — соглашается тот, что облюбовал костюм бармена. Он уже ослабил хватку бабочки и закатал рукава рубашки, но, так как перегрев, видимо, не желает его покидать, Шизуо решается снять ещё и жилетку, небрежно перекинув её через плечо. С тяжелым вздохом он напоследок расстёгивает две верхние пуговицы и пробегается пятернёй по волосам. — Какая же, блять, жарень. Том усмехается и бросает взгляд на часы: — Тебе стоит носить что-то более подходящее для лета, Шизуо. Уже почти конец смены, так почему бы нам не закончить сегодня пораньше? Как насчёт того, чтобы заглянуть в бар? Выудив из верхнего кармана сигарету, Шизуо захватывает губами кончик фильтра перед тем, как зажечь. — Звучит неплохо. Мы можем пойти в то место со сладкими коктейлями? — Присоединяюсь, — Ворона протягивает руку к Шизуо, и тот машинально даёт ей затянуться. Они успели проработать вместе достаточно долго, чтобы приспособиться к привычкам друг друга. — Удовлетворительные напитки. Том улыбнулся своим коллегам. Они похожи друг на друга больше, чем думают. Наряду со схожим цветом волосом, оба отличаются угрюмостью, невероятной силой и вечным ореолом дыма вокруг. Он понимает, что под этим не скрывается никакого романтического подтекста: Ворона видится с какой-то цыпочкой-секретаршей, а Шизуо… ну, мысли Шизуо заполнены одним вполне конкретным человеком. Здесь также не пахнет никакой романтикой, думает Том, это больше походит на одержимость, что определённо витает в недрах герцогства «Ненависть». — Отлично, тогда идём, — произносит он, поворачивая голову в направлении бара. Обе блондиновые макушки кивают; нити дыма невесомо переплетаются с их светлыми прядями. Отсюда не так уж и далеко до бара — всего лишь пара кварталов. Шизуо посылает своих спутников идти вперёд без него: ему самому ещё нужно получить наличку из банкомата в ближайшем магазине. Запихав в кошелёк достаточное количество купюр, чтобы уйти ночью вразнос, он устремляется по направлению к бару. Тормознув у ларёчка с мороженым, он покупает одно для себя, а другое Тому. Ворона не питает особой страсти к мороженому, поэтому он мысленно делает себе напоминание о том, чтобы угостить её напитком, когда придёт. Вот только Шизуо не было суждено туда добраться. Ему остаётся всего пара шагов до заветной двери, когда нечто тяжёлое приземляется на его плечи, а зрение неожиданно погружается в темноту. Всё заполняющая вонь пробивается ему в ноздри; ворсинки меха щекочут шею. Перед тем как он смог пошевелиться, раздаётся дребезжание — знакомый голос радостно журчит в ухо, после чего Шизуо понимает, какая именно вошь устроилась у него на плечах. — Угадай кто? Как будто бы ему надо спрашивать. Ладони Шизуо сжимаются в кулаки, хрупкие вафельные конусы визжат и трескаются. Десерт летит вниз и живописно распластывается возле ног по асфальту. Блондин ревёт свой извечный боевой клич — имя одной мрази, что он ненавидит всеми фибрами души. — ИЗААААААААААААЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ! Шизуо протягивает руки за спину перед тем, как брюнет может успеть увернуться, и протаскивает извивающегося информатора через плечо. Окаймлённый мехом капюшон оказывается зажат меж его пальцев, и он дёргает за него вверх с такой силой, что ноги Изаи начинают свободно болтаться над землёй. Брюнет улыбается ему так, как будто счастлив видеть, но вот скверный блеск в его глазах искрит: «Пизда тебе». — Приветики, Шизу-чан, — он весело проговаривает. Из груди Шизуо вибрирует глухой рык, что только поднимает настроение Изае. — Боже-боже, кто-то встал не с той ноги! Шизуо скалит зубы и подтаскивает другого ближе к себе, чтобы можно было выплюнуть слова тому прямо в лицо. — Сколько ёбаных раз я должен сказать твоей морде о том, чтобы она не появлялась в Букуро?! — Ох, ты говорил мне об этом раньше? — он невинно интересуется. — Я, видимо, прослушал. Прежде чем Шизуо смог что-либо ответить, информатор дёргается вперёд, и грудь блондина пронзает резкая боль. Бросив взгляд вниз, Шизуо замечает, как сплошной красной линией кровь начинает расцветать на белизне его рубашки. Он переводит взгляд обратно на Изаю — тот надменно усмехается; рукоятка ножа деликатно покоится меж пальцев его левой руки. Глаза Шизуо застилает бурляще-алая пелена, и он швыряет Изаю в стену ближайшего здания. Люди бегут куда подальше от места их стычки — граждане Икебукуро не настолько глупы, чтобы находиться поблизости от этих двоих. Жизнь дороже. Информатор нехило впечатывается в бетонную кладку, соскальзывая на землю, но ухмылка его остаётся вполне себе целой и невредимой, когда Шизуо подходит к нему мгновением позже. Треклятая улыбка повторно срывает с последнего тормоза, и он с яростным рыком выбрасывает кулак вперёд, целясь ублюдку прямо в лицо. Но ублюдку мало быть просто ублюдком, он ещё и изворотливая мразьпидрилагнида блоха, поэтому кулак целует не фарфоровую кожу, а невъебенно жёсткий бетон. Костяшки смалываются и хрустят, кровь брызжет с разодранного эпидермиса — Шизуо чувствует лёгкий укол боли и отстранённо интересуется о том, сломана ли его рука. Хотя даже если сломана, не то чтобы это имело сейчас какое-то важное значение; выбить из Изаи дерьмо было важнее. Кстати, о дерьме. Каким-то неведомым образом информатор успел пролезть под ним и теперь снова сидит у него на шее. Ногами болтает да ритм, сучёныш, отбивает. Пальцы Изаи в блондинистых прядях скребутся о скальп, а нож его — о горло, надавливая ровно в той степени, чтобы заставить Шизуо стоять паинькой. — Тише, дружок, — мурлычет Изая ему в ухо. Он вдавливает лезвие чуть сильнее, когда Шизуо собирается поднять руку. — Смирно. — Нахуй пошёл, — выплёвывает Шизуо. Он останавливает движение руки и прикидывает возможность ринуться спиной назад и ещё раз приложить ублюдка о стену, пока его ножик не успел продвинуться глубже. Но это чуть позже, а пока что… — Какого хера ты опять здесь творишь? Очередное блошиное дерьмо? Изая усмехается и клонится вперёд — так, что Шизуо может видеть черноту его прядей, если взглянет вбок. Так, что Шизуо чувствует теплоту его дыхания, ласкающего раковину уха. От ощущения по спине пляшет неуловимая дрожь, и к потоку ярости примешивается иного рода ядрёное чувство. Пальцы, бегающие в его волосах, чуть сжимаются, и Шизуо скрипит зубами, вспоминая ещё один случай, когда руки Изаи восхитительно цеплялись за его скальп. — Не в этот раз, — шепчет информатор. Он ослабевает хватку, и Шизуо безумно хочется содрогнуться, когда он осознаёт, что Изая поглаживает его по волосам. — Я просто хотел повидать моего любимого зверя. Он шипит и пытается шевельнуться, но давление ножа на шее увеличивается: лезвие проходится по его адамову яблоку, и Шизуо тормозит, глубоко втягивая воздух, чтобы успокоиться. — Я тебе не животное. — Ты так уж в этом уверен? Ты рычишь, как зверь, вынюхиваешь, как зверь, — Изая смеётся. Он проводит губами по его ушной раковине, и блондина перетряхивает. — Ты точно так же трахаешься. Пока Изая маниакально ржёт, Шизуо не упускает возможности выхватить нож и выбросить его на землю. Лезвие режет ладонь, выпуская капли крови на асфальт, но Шизуо игнорирует боль и начинает отходить назад. Информатор издаёт удивлённый возглас и пытается слезть, но Шизуо плотно удерживает его колени на месте. — Шизу-ча… — Изаю обрубает собственный недостаток воздуха в лёгких, когда Шизуо вдалбливает его спину в стену здания. Голова брюнета с глухим стуком встречается с поверхностью уже знакомый кладки; щёлкает хруст со стороны одного из плеч. Изая стонет, пока звёзды взрываются в его поле зрения, и чувствует, как опора в виде блондина исчезает под ним. Колени его подкашиваются, и он медленно съезжает вдоль стены до тех пор, пока окончательно не падает прямо перед ногами Шизуо — лицом в грязь. — Невъебически тупая блоха, — ворчит Шизуо. Он держит свою пострадавшую руку в пальцах другой и с недовольством осматривает кровавую рану. — Ну вот что за чертовщину ты разводишь, а? Изая умудряется хрипло рассмеяться, поднимая свою тушу на четвереньки. Но что-либо ответить не успевает — ему мешает вспышка боли в животе от только что прилетевшей ноги Шизуо. Страдальчески мыча, он сваливается обратно на землю, но успешно борется с желанием подтянуть колени к груди. Вместо этого Изая натягивает свою привычную улыбку и переворачивается на спину, чтобы иметь возможность в открытую наблюдать за стоящим над ним мужчиной. — Ты так груб со мной, Шизу-чан, — он дразнит. — А я всего лишь пришёл узнать, не хотел бы ты… — Нет. — Твой член протестует. Шизуо чувствует, как жар ползёт по его щекам. Он пытался игнорировать свой стояк ещё с момента, когда Изая резанул ему по груди, но свежее упоминание делает тайное (ну, не совсем) болезненно явным, и Шизуо ещё раз пинает информатора чисто из досады. Изая успевает только охнуть перед тем, как Шизуо поднимает его с земли за шею, чтобы снова приложить спиной о стену. По лбу брюнета бежит струйка крови, но тварина всё так же смеётся, всё так же пялится, а стояк Шизуо всё так же упирается в ширинку. — Оставь меня в покое, — рычит блондин. Изая открывает рот, чтобы что-то сказать, но незанятая рука Шизуо с треском приземляется рядом с головой информатора, после чего рот последнего закрывается с приятным щелчком. — Неужели это так сложно? Изая лыбится, светя зубами. — Тебе напомнить, что именно ты пришёл ко мне в прошлый раз? Это факт, он не может его отрицать. Неделю назад, в доску пьяный, Шизуо кончил в Синдзюку. Он разорвал к чертям блошиные тряпки и жёстко трахал самого Изаю на его же рабочем столе, пока все документы информатора не были безнадёжно испачканы спермой. Шизуо всё ещё не врубается, как до этого могло докатиться, но он редко оправдывает свои поступки в последнее время. Когда всё сознание окунается в ярость, он мало что может сделать для предотвращения собственных действий. Гнев почти что ослепляет его, так что неудивительно, что ещё какой-нибудь грех прокладывает себе путь в помутнённый рассудок. — Бедняжка Шизу-чан, — урчит Изая, откровенно наслаждаясь сконфуженным выражением лица блондина. — Ты так запутался, не правда ли? — Я… — Славно, что ко мне это не относится, — он продолжает. С каждой прошедшей секундой глаза брюнета становятся только шире и безумнее. — Я как раз-таки знаю, что тебе нужно. Шизуо в этом даже не сомневается — он чувствует, что Изая видит его насквозь, чувствует, что Изая знает Шизуо лучше, чем Шизуо знает сам себя. Правда есть и обратная сторона — он и только он понимает самого Изаю. Все слабости, всю ненависть и грязь, что вынашивает в себе информатор, — Шизуо видит всё до единого. Иногда он спрашивает себя, слишком ли они погрязли, слишком ли их извращённые отношения конченные, и будут ли последние — единственным постоянством в жизни обоих. Иногда он спрашивает бога — в которого не верит — неужели вот этим, этим самым куском дерьма он и будет всю оставшуюся жизнь. Никто не даёт ему ответа. Никто — кроме Изаи. — Так ты собираешься отвести меня домой и трахнуть? — интересуется Изая, терпеливый как никогда. — Потому что я бы предпочёл не тратить своё время попусту, есть вещи куда лучше поигрулек в войнушку с тобой. — Да пошёл ты, — цедит Шизуо, отводя ту руку, что находится непосредственно вблизи головы информатора. — Не в настроении. Слишком жарко. — Тогда позже? — голос у Изаи ровный и плавный, тёмные глаза чуть сощурены, а один кончик рта расплылся в приторной ухмылке. — Я буду давиться твоим членом именно так, как ты любишь. Блондин отпускает его и делает пару шагов назад, как будто его пошатнуло от похотливых слов Изаи. Он молча всматривается пару мгновений, потом вставляет сигарету в рот — бумага алеет от раны на ладони. В конце концов Шизуо кивает и разворачивается. — Позже, — он произносит. Шизуо уже не видит, как на лицо Изаи пробивается та самая ненавистная улыбка, но прекрасно слышит крайне довольное хихиканье. — Я не собираюсь с тобой любезничать. Даже спустя десять шагов до него продолжает доноситься смех Изаи. — Ты никогда со мной не любезничаешь, Шизу-чан! Никогда.