Грязь

Абстрактное позже никуда не торопилось. К моменту, когда входная дверь Изаи начинает жалобно трещать от стука, Шизуо снова пьян вдребезги. Какой ещё мог быть исход попойки с Томом и Вороной? Но хей, нет следствия без причины: он хотя бы остыл. Слегка раскачиваясь с пятки на носок, Шизуо иронично усмехается и продолжает стучать кулаком в дверь. Продолжает. И продолжает. Хорошо, что дверь укреплена, иначе её давно бы уже снесло с петель. — Да открой ты уже эту ёбанную дв- — А может, ты наконец уймёшься? Дверь резко открывается как раз в тот момент, когда Шизуо пытается нанести очередной удар по металлической поверхности. Правда на этот раз его кулак находит только пустое пространство и законы физики — блондин по инерции кренится вперёд, прямо на стоящего в проходе Изаю. Глаза последнего курьёзно распахиваются, но время для принятия каких-либо значимых действий уже кончилось: оба кучей летят на пол. Изая болезненно охает, когда тяжёлая туша приземляется прямо на его грудную клетку, и тщетно пытается уцепиться пальцами за лицо Шизуо, чтобы хоть как-то его стащить. — Шизу-чан, — он кряхтит, отмахиваясь от блондинистых прядей, щекочущих шею, — ты лишишь меня лёгких. Звериный рык вибрирует в чужой груди, как свой собственный: — И без них проживёшь, гнида. Перед тем как Изая успевает что-либо ответить, Шизуо подскакивает на ноги и хватает его за воротник кофты. Ткань тут же удавкой стягивается вокруг шеи, и Изая вдруг обнаруживает, что его тащат прямо по ковру к гостиной. Абсурдность ситуации будит в нём смех, но звук искажается предсмертными хрипами, так что он решает поднять руки и просто-напросто выскользнуть из кофты на пол. Заметив пропажу, Шизуо оборачивается и раздражённо зыркает сверху вниз; в пальцах всё ещё зажат растянутый предмет гардероба. — Да ты и вправду мог бы сойти за пещерного человека, а, Шизу-чан? — Изая усмехается, поднимаясь на ноги. — Ты начал всё это дерьмо, подойдя ко мне раньше, — выплёвывает Шизуо, швыряя кофту в Изаю. — Я бы предпочёл провести с тобой как можно меньше времени, так что не могли бы мы перейти сразу к делу? Насвистывая, Изая проходит мимо блондина и не спеша натягивает кофту обратно. Шизуо плетётся следом, хотя в его груди зарождается очередной рык, а пальцы нервно дёргаются в повторном желании сгрести Изаю в охапку и затащить в спальню. Но до того как его рука успевает дотянуться до заветного воротника, Изая разворачивается и смеряет блондина недовольным взглядом. Он шустро шлёпает по ладони Шизуо, а потом кладёт свои собственные себе на бёдра. — Кончай уничтожать мои вещи, варвар, — он жалуется, оттягивая кайму кофты указательным и большим пальцами. — Знаешь ли ты, как много комплектов этой одежды сказали мне своё последнее «прощай» твоими стараниями? — Не ебёт, — бурчит блондин. А потом так быстро, насколько только может, поднимает руку и толкает Изаю к стене. Он легко пригвождает его, удерживая всего один палец на груди, а когда информатор начинает извиваться, легко поднимает его в воздух за горло. — Ты изорвал половину моих костюмов. Хорош вертеться. Шизуо закатывает глаза и начинает расстёгивать пуговицы рубашки незанятой рукой, благополучно игнорируя прерывистые спазмы под пальцами другой. Изая скрежещет нечто неразборчивое в ответ — удушающая хватка слишком плотна для вывода цельных слов. Когда ещё и ноги болтаются над землёй вот так, как сейчас, Изая может сравнить своё положение разве что с повешением на железной петле. — Как же заёбно, а. Именно ты хотел, чтобы я притащился сюда, но всё, что ты делаешь при этом — это страдаешь какой-то хернёй, — Шизуо ворчит. Изая скребёт ногтями по коже руки, что удерживает его шею, но маленькие царапинки для Шизуо всё равно что почёсывания. Блондину быстро надоедают жалкие попытки, поэтому он решает плюнуть на спальню — сметая папки с рабочего стола Изаи и швырнув самого информатора на расчищенную поверхность. Лишившись хватки на горле, Изая судорожно вдыхает воздух — внутри всё нещадно дерёт, и он уверен, что и снаружи кожа поутру будет невесело украшена заливной синевой. Разделавшись с рубашкой, Шизуо возвращает свою руку в исходное положение — на горло паразита. И пока лицо Изаи покрывается пурпурными пятнами, а лёгкие поют панихиду, сам он умудряется светить широчайшей улыбкой. — В-вот это… мой м-монстр, — он сипит. Рука его в это время ныряет в карман, пытаясь отыскать складной нож, вот только в этот раз Шизуо замечает копошение быстрее и, перехватив ладонь, с силой впечатывает её рядом с тёмной макушкой. Под моментальный хруст запястья, Изая выдавливает болезненный свист: — Л-ломаешь. Красноречиво брошенный взгляд на запястье (которое, между прочим, начинает серьёзно вопить) Изая переводит обратно на блондина. Монстру понадобилось пара секунд, чтобы осознать, какую именно информацию пытается сбагрить ему блоха, но перед тем, как успеть предпринять какое-либо действие, ему прилетает смачный пинок в живот. С рыком Шизуо отпускает запястье Изаи, но хватку на горле оставляет непоколебимой. Несмотря на стреляющую боль, Изая облегчённо выдыхает, насколько это возможно. По меньшей мере Шизуо подарил ему трещину. Ему определённо предстоит поход к Шинре. Шизуо сглатывает, медленно наклоняясь к лицу Изаи. Он слегка ослабляет хватку, наблюдая, как брюнет под ним заходится в серии кашля, пытаясь заново приспособиться к процессу дыхания. — Почему ты приходишь именно ко мне? Разве ты не можешь найти кого-то другого, кто может тебя трахнуть? — Конечно, могу, Шизу, — Изаи хрипит, сверкая извечной криповой улыбкой. Взгляд его немного стеклянный, будто он думает о чём-то другом, о чём-то, находящемся вне этой комнаты — вне этих чокнутых, сумасшедших отношений. — Моя ненависть к тебе переплёвывает ненависть шовинистов к иммигрантам. Но! Я бы назвал это компенсацией в каком-то смысле. Наказанием, искуплением, отпущением грехов, как тебе удобнее. — За что? — шипит Шизуо, обнажая зубы. — Возможно, для тебя это окажется сюрпризом, но… — Изая делает паузу. Он тоже сглатывает, и Шизуо чувствует, как скользит у него под ладонью Адамово яблоко. — Я знаю, что иногда мои действия могут рассматриваться как… неправильные. Неприятные. Возмутительные. Жалко, конечно, но что поделать — специфика моей профессии требует жертв. Скалясь, Шизуо только сильнее сжимает пальцы вокруг горла. — Если ты знаешь о том, что совершаешь зло, но при этом так уж ненавидишь проходить через своё «наказание», что же ты продолжаешь вести себя как последнее мудло? Изая посмеивается, скользя пальцами по прессу блондина вниз, ныряя за линию брюк. Шизуо выпускает рваный выдох, чуть больше разжимая пальцы. — Потому что это ве-е-село, Шизу-чан! Ты бы видел, на что решаются люди под влиянием стресса, такой захватывающий ви…! Слова Изаи обрубаются в единый гортанный ком, когда блондин решает, что с него хватит, и с размаху вдаряет ему в щёку. Тёмная макушка звучно целуется с поверхностью стола, но что удивительно — Изая не чувствует, что его скулу только что сломали или искрошили — видимо, Шизуо сдерживается. Мысль эта заставляет кончик его губы дёрнуться в ухмылке. — Да заткни уже пасть, ебучий ты кусок дерьма, — рычит Шизуо, сдавливая горло до тех пор, пока Изая не начинает прерывисто хрипеть и давиться. — Ты хотел наказания — ты его получишь. Я буду более чем счастлив выбить из тебя всё дерьмо, натягивая при этом по самые яйца. — М-мой монстр… кгх… во в-всей красе. — Я же велел заткнуться, — рявкает Шизуо, слегка приподнимая Изаю над столом только для того, чтобы снова шибануть его башкой об поверхность. — Не беспокойся, я буду внимательно следить за тем, чтобы тебе было больно. Уверен, ты этого заслужил за что бы ты там ни сделал. Информатор скрипит от боли, но улыбаться не прекращает. Он никогда не прекращает. Маленькая струйка крови стекает с уголка его рта, а когда перманентная улыбка становится шире, Шизуо замечает, что алое окрашивает и белизну его зубов. На его скуле красуется открытая ссадина, насыщенно-красным стекающая вниз, к линии подбородка. Это омерзительно. Омерзительно то, что именно Шизуо послужил всему этому виной, и ещё более омерзительно, что ему совершенно наплевать. Он всегда испытывал немного сожаления к тем людям, которых пришлось из-за той или иной причины избить: будь то невинные проходимцы или более заслуживающие трёпки личности, но Изая… отличается от всех. Шизуо не чувствует ничего к этому существу, кроме всё сжигающей, всепоглощающей ненависти — именно поэтому ему и абсолютно безразлично, будет ли страдать Изая от боли или нет. Информатор усмехается, при этом задерживая взгляд на голом торсе Шизуо достаточно долго, чтобы заставить того почувствовать дискомфорт. Изая хорошо осведомлён о неприязни Шизуо к собственному слишком сильному, слишком испещрённому шрамами и марками телу, и поэтому тем более счастлив использовать это знание против Хейваджимы. — Прекрати глазеть, блоха. — Ты закончил с ласками, милый? — брюнет саркастично тянет. — Потому что я бы предпочёл уже начать. Шизуо хмурит брови и стаскивает Изаю со стола за грудки, чтобы перевернуть того на живот. Он перехватывает поудобнее его руки, пригвождая их к пояснице. Тот прерывисто выдыхает, чувствуя неприятный угол, в котором оказывается его покалеченное запястье, но сбежать не пытается. Шизуо прекрасно знает, что если Изая действительно не хочет находиться в какой-то позиции, то ад замёрзнет раньше, чем он в ней окажется. Его в какой-то степени отвращает то, что Изая позволяет так с собой обращаться, что он как будто бы смакует каждый момент вырвавшейся из под-контроля Шизуо ярости. Но как бы сам Шизуо ни старался, он не мог остановить самого себя от предоставления Изае того, чего он хочет. — Блять, — он ворчит, сдёргивая вниз штаны и нижнее бельё Изаи свободной рукой, — как же, я, блять, тебя ненавижу. — Так докажи, — Изая выдыхает. Он трётся своей задницей прямо по промежности Шизуо и хихикает, когда слышит над ухом глубокий грудной рык. — Хорош трепаться и трахни уже. Шизуо только продолжает рычать в ответ, пытаясь расстегнуть собственные брюки, но в процессе осознает, что работа слишком кропотлива для одной руки. Поэтому с раздражённым ворчанием на губах он наклоняется вниз, чтобы поднять отброшенный на пол галстук-бабочку и обвязывает его вокруг обоих запястий Изаи, крепко фиксируя их на одном месте. — Не знал, что тебе по душе бондаж, Шизу-чан, — Изая смеётся, поворачивая голову в сторону, чтобы взглянуть на него. — Приму к сведению. — Держи свой поганый рот закрытым. Изая приоткрыл рот, чтобы снова что-то сказать, но его слова вырвались в единый выдох, когда он почувствовал, как два увлажнённых пальца вошли в его тело. Они болезненно извернулись перед тем, как выскользнуть и снова резко войти с такой силой, что у Изаи с губ срывается дрожащий выдох и звёзды плывут перед глазами. Действия повторяются снова и снова до тех пор, пока Изая не выглядит как сплошная раскрасневшаяся, задыхающаяся масса, а терпение Шизуо не подходит к концу. — Всегда такой нетерпеливый, — Изая протягивает, оглядываясь назад, чтобы усмехнуться блондину в лицо. Шизуо раздражённо опускает руку на лицо Изаи так, чтобы она прикрывала его глаза. Он не любит их — эти два пустых колодца, покрытых засохшей кровью и ржавчиной. Его начинало тошнить, если он вглядывался в них слишком долго. — Не пялься на меня, блоха. — Хочешь и глаза мне завязать? Шизуо шипит в ответ и медленно входит в Изаю, перемещая свободную руку на его бедро для большей устойчивости. Шизуо ждёт, но его выдержки надолго не хватает, особенно когда ему в принципе плевать на задыхающуюся, извивающуюся тушу под ним. Когда блондин задаёт уверенный ритм, его рука, что закрывала глаза Изаи, крепко перехватает тёмные пряди. — Я бы мог просто выдрать твои глазёнки голыми руками, блошка, — он рычит, впиваясь пальцами в молочную кожу бедра достаточно сильно, чтобы оставить синяки. — Ты бы… хаах… не посмел со мной такого сделать, милый, — Изая простанывает сквозь смех. Несмотря на лёгкую боль, он вполне доволен своим положением и просто в экстазе от того, что Шизуо относится к нему с такой наплевательской пренебрежительностью. Ему известен тот факт, что у Шизуо нет какого-либо другого партнёра в сексе, потому что он слишком боится случайно навредить в процессе. Но в их ситуации эти мелочи не важны, отчего Изая — в каком-то странном, извращённом смысле — чувствует себя даже особенным. — Если ты ослепишь меня, я не смогу от тебя убегать. Не будешь скучать в таком случае по нашим догонялкам, м-м?  — Заткнись, — рявкает Шизуо, подчёркивая слова особенно сильным толчком. Изая поскуливает, но больше от наслаждения, чем от боли, если судить по тому, как сжимаются в кулаки его пальцы. Блондин закатывает глаза и приподнимает Изаю за волосы. — Тебя что ли штырит с боли, больной ублюдок? Изая только с периодичностью выдыхает в ответ, когда Шизуо ускоряет темп и вдалбливается в него с такой силой, что он начинает бояться за сохранность своего стола. Его болезненный стояк с каждым толчком оставляет влажные разводы на деревянной поверхности, и Изая тщетно желает иметь свои руки развязанными, чтобы снять собственное напряжение — он прекрасно знает, что Шизуо ему помогать с этой проблемой не планирует. Монстр резко отпускает его волосы, и голова Изаи с треском устремляется в стол, заставляя в который раз за встречу лицезреть звёздчатое пространство. В тот же самый момент Шизуо попадает аккурат в простату и Изая рвано стонет — полный похоти звук, пропадающий в прерывистом дыхании. — Э-это… ч-чёрт… это распростр-а-ах-нённый фетиш, Шизу-чан, — Изаи произносит между вдохами. Свободная рука Шизуо перемещается на его связанные запястья, уверенно давя на них и вызывая вспышку боли в повреждённых тканях. Предположение Шизуо о мазохизме укрепляется в своей силе, когда прилив адреналина оставляет Изаю лежать с открытым ртом и доносящимся из него бесстыдным стоном. — Прям как твоё увлечение бондажом. — У меня нет никакого «увлечения бондажом», — рыкает Шизуо, наклоняясь к спине Изаи, чтобы прижаться губами к его лопатке. — Но… Он открывает рот и с остервенением вгрызается в податливую плоть — достаточно сильно, чтобы прокусить кожу до крови. Резкий металлический привкус во рту и болезненно-блаженный вскрик Изаи заставляют всё его тело содрогнутся и последний раз толкнуться в брюнета по самые яйца, заполняя податливый жаркий проход ещё более горячей спермой. С утихающим рыком в груди он устало валится на спину Изаи. Шизуо какое-то время лежит без движения, восстанавливая дыхание, но потом выпрямляется и заправляет член обратно в брюки. Изая разворачивает голову и пристально всматривается в Шизуо, пока тот методично застёгивает рубашку. В этот момент Хейваджима неожиданно осознаёт, что ему безумно нравится видеть румянец на окровавленной щеке. Изая не выдерживает и суживает глаза: — Ты укусил меня. — Мне нравится кусаться, — Шизуо отвечает, выискивая в карманах коробку сигарет. — Очень подходяще для такого животного, как ты, — информатор язвительно отзывается. — Ты не мог бы меня наконец развязать? Мне нужно… — Нет. Изая хмурит брови и неловко разворачивает своё тело спиной к низу, пытаясь получить лучший доступ для обозрения стоящего перед ним мужчины. Шизуо глядит на него сверху вниз, вставляет сигарету в рот и щёлкает зажигалкой. — Что? Блондин усмехается и закрывает огонёк крышкой, засовывая зажигалку обратно в карман. — Знаешь, может, ты и прав. Может, мне даже нравится вся эта тема с бондажом. Перед тем, как Изая успевает что-либо ответить, Шизуо делает шаг вперёд и хватает его за загривок, стаскивая со стола. Изая спотыкается из-за собственных джинсов, всё ещё свисающих где-то между его коленями, но Шизуо не обращает внимания, протаскивая его вокруг стола и пихая на офисное кресло. Монстр перемещается куда-то за спину, а потом болезненно вздёргивает его руки вверх и перекидывает через спинку стула, на корню прерубая все попытки ими пошевелить. Изая тяжело дышит к концу манипуляций и пребывает в состоянии более чем сконфуженном. Поэтому, когда Шизуо начинает тащить кресло через комнату, он даже немного сопротивляется. — Какого хрена ты делаешь, Шизу-чан? — Изая жалуется, морща лоб, когда неверное движение отзывается болью во всей конечности. Шизуо присаживается на диван и разворачивает кресло вокруг своей оси, чтобы находиться лицом к лицу с Изаей. Он ухмыляется, увидев его замешательство, и подтаскивает кресло ближе, чтобы опустить джинсы до ступней. — Ты сказал, что любишь боль, да? Ты хотел наказания, не так ли, Из-а-ая? Изая поднимает одну ногу, когда Шизуо полностью стаскивает с него джинсы, и бьёт его прямо в колено, но Шизуо едва ли обращает внимание — только берёт ступню и ставит её обратно на пол. — Бестолковый монстр, разве в это время ты обычно не валишь обратно в свою нору? — М-м, да, — Шизуо проговаривает, вглядываясь в Изаю с опасным блеском в глазах. Информатор раздражённо смотрит в ответ, но в его взгляде мелькают нотки непонимания. Шизуо вытаскивает сигарету изо рта и плюёт на пальцы другой руки. — Но ты довёл меня сегодня, блошка. Он грубо хватается за основание члена Изаи, на что последний неожиданно взвизгивает, взятый врасплох. — Т-ты что делаешь? — Помолчи, — Шизуо приказывает, раздражённо цыкая языком. Уголок его губ приподнимается в улыбке, а глаза застилаются тёмной пеленой, когда его рука, упруго сжатая в кулак, начинает скользить вверх-вниз по стволу. Изая судорожно заглатывает воздух, но глазной контакт не разрывает — чёрта с два монстр его сломает. — Если, конечно, ты не хочешь, чтобы это кончилось более неприятным для тебя образом. — Милый Шизу-чан, с тобой — всё всегда неприятно, — Изая отзывается, противно ухмыляясь. — Это же с тобой, как-никак. — И вы выбрали hard-mode, — блондин делает продолжительную затяжку, параллельно выворачивая руку на члене Изаи так, что у того невольно трясутся колени, а потом вгоняет горящий конец фильтра в голую кожу его бедра. Изая кричит, но Шизуо лишь продолжает спокойно поглаживать его ствол, то тут, то там награждая разные участки тела Изаи ожогами, пеплом и огнём. — С-сука, кха-х, блядь! — Изая вскрикивает, выгибаясь и тщетно елозя по стулу. Хейваджима блестит улыбкой и небрежно отбрасывает бычок на пол, начиная медленно выводить круги на обожжённой коже. На лице Изаи цветёт красочный румянец, а из раскрытого рта ниточкой тянется к подбородку слюна. Тяжело опущенные веки, рваное дыхание, судорожное метание по стулу — явные признаки его близости к концу. — Ш-шизу-чан, я сейчас… Внезапно давление становится невыносимым, и, подавшись вперёд, Изая кончает, трясясь всем телом и выдыхая полустон, полувизг. Сперма забрызгивает его растянутую кофту, но он продолжает вести бёдрами навстречу руке Шизуо, продолжающей медленно скользить по его стволу. Изая делает вдох и в порыве пытается снова выбраться из своего плена, но связанные за спиной руки всё так же посылают его на хуй. Смирившись, он прикрывает глаза и медленно возвращается с пика оргазма. Когда его тело перестаёт сотрясать мелкая дрожь, он замечает, что Шизуо не прекращает играться с его теперь гиперчувствительным членом, а это не так уж и приятно. Изая дёргается на кресле туда-сюда и открывает глаза, испепеляя Шизуо взглядом. — Что ты вытворяешь? — он вздыхает севшим от напряжения голосом. Шизуо ухмыляется и обхватывает пальцами чувствительную головку, чересчур наслаждаясь взвизгом Изаи. До завершения его рефрактерного периода ещё долго, поэтому подобные прикосновения просто блядски больны. — Ублюдок, п-подожди… — Ты хотел, чтобы было больно, так что смирись и заткнись, блошечка, — протягивает Шизуо, наклоняясь ближе и продолжая давить пальцами на головку. Кожа Изаи блестит в капельках пота, и, хотя сам он скалит зубы, желаемого эффекта угрозы это отнюдь не даёт — не тогда, когда он с ног до головы покрыт смесью спермы, слюны и крови. Изая морщится, когда Шизуо вновь оглаживает ствол, игриво проходится по яичкам и снова возвращается к головке — его рот раскрывается в немом крике. — Ох, б-блять, это с-слишком… н-нет, подожди, твою мать, — Изая лепечет меж лихорадочными вдохами и выдохами. Шизуо усиливает давление, и брюнет рычит от злости, дёргаясь всем телом в отчаянной попытке избавиться от мучающей его руки. — П-прекрати это, Шизу-чан, тупое ты животное! Шизуо свободной рукой хватает Изаю за волосы на загривке и запрокидывает его голову так, чтобы он смотрел ровно на него. В глазах брюнета полыхает ненависть, но там есть и искорка отчаяния, которую Шизуо хочет разжечь в масштабное пламя. — Попроси вежливо, скажи «пожалуйста», используй моё полное имя. — Да пошёл ты, — шипит Изая, закипая от ярости. Он достаточно натерпелся, но скорее умрёт, чем позволит себе пресмыкаться перед монстром, покушающимся на его член. Шизуо цыкает и качает головой, продолжая пытку. — Вот же капризный кусок дерьма. Ты нисколько не облегчаешь себе положение, Иза-а-я. — Отъеб-и-кхах! — Но ничего страшного, — Шизуо миролюбиво гудит с блеском в глазах, предвещающим настоящий ад. — Ты сейчас кончишь вот таким образом ещё один раз, а потом я тебя снова выебу. Мы посмотрим, будешь ли ты после этого паинькой, ладненько? Изая скрипит зубами и жмурит глаза, не желая, чтоб Шизуо увидел, насколько сильно его всё это затрагивает. Он заверяет себя, что справится, что он не позволит какому-то монстру взять над ним верх — ни в школе, ни в городе и абсолютно точно не сейчас. Но затем Шизуо трётся большим пальцем об щёлочку, и Изая чувствует, что его решимость даёт трещину. Блондин наклоняется ближе и мягко усмехается, покусывая его мочку уха. — Ты хотел искупления, да? — шепчет Шизуо. Изая вздрагивает всем телом и прикусывает внутреннюю поверхность щеки, чтобы не застонать. — Тогда покайся. И Изая взвыл, но его крик напоминал согрешение, а не молитву.