Per aspera

У Малфоя не было другого выбора, кроме как пойти за ним, когда Гарри дёрнул за поводок, заставляя подняться. Драко уже не в первый раз сталкивался с ненавистью. Достаточно было вспомнить, что было в тюрьме. Многим охранникам нравилась возможность унизить и сделать больно чистокровному аристократу, пожирателю смерти, слизеринцу. Ненависть и желание как можно сильнее уязвить скользили в их глазах. Особенно отличался один. Уже в том, как он входил в камеру, как расстегивал брючный ремень, как держал за волосы, прижимая к стене, как насиловал, как смотрел… И этот взгляд, полный ненависти, Малфой сейчас видел у Поттера. И это пугало его. Они аппарировали, и Драко узнал коридор больницы святого Мунго. У него все еще не было ни одной идеи, зачем Поттер притащил его сюда. Но когда он заметил сидящего в коридоре Уизли, в голове мелькнуло подозрение… Рыжий верзила поднялся им на встречу, и на его лице было какое-то странное выражение: — Гарри, ты… — Еще нет. Рон, подождешь нас здесь? — толкнув дверь в палату, Гарри дернул за цепочку и Малфой пошел за ним. Как послушная псина, соплохвоста в зад этому чертову золотому мальчику. Так, а кто это у нас… На койке лежала грязнокровка Грейнджер. И не нужно было получать диплом колдомедика, чтобы понять: она умирает. Драко взглянул на Поттера, вопросительно изогнув бровь. И зачем он притащил его сюда? — На прошлой неделе, — глухо начал тот, — поступила информация, что в Малфой-мэноре видели Долохова. Отряд авроров, в который входила Гермиона, отправился проверять… — Грейнджер пошла в аврорат? — перебил его Малфой. — Что произошло дальше мы не знаем, — проигнорировав его вопрос, продолжал Поттер. — все кто там был кроме Гермионы уже были мертвы. — Ну, ей тоже немного осталось… Ах, если бы взглядом можно было убивать… — Колдомедики считают, что это действие темной магии. — А зачем ты притащил сюда меня? Я не врач и не священник. Или ты хочешь, чтобы я принес соболезнования Уизли? Так вот, мне очень жаль. Я понятия не имею, что с ней. А через секунду Малфой оказался прижат к стене и пальцы Поттера сжимали его горло. Никогда раньше Драко не видел гриффиндорца таким разъярённым. За все долгие годы совместных издевательств никогда не было, чтобы Поттер переходил границы дозволенного и бросался на кого-то с кулаками. Раньше Драко даже думал, что это невозможно. Ну это же святой Поттер. Разве в правилах геройства нет пункта о «подставить другую щеку»? И вот теперь в ответ на обычную фразу Поттер сорвался. Зеленые глаза, потемневшие от ярости, буравили его лицо. Эта неожиданность очень пугала, хотя Малфой думал, что после Азкабана его уже ничем не испугать, ну, по крайней мере точно не Поттеру. А сейчас ужас тонкими змейками проник под кожу, заставляя замереть дыхание и сердцебиение. — Поттер, ты меня задушишь — собственный голос Драко не узнал, таким сиплым и слабым он показался. Аврор моргнул, словно выходя из транса, и отдернул руку, с отвращением вытирая пальцы о мантию. — Не выводи меня из себя. Ты тут только потому, что я тебя вытащил, Малфой. Хочешь вернуться обратно и служить подстилкой всего Азкабана? Драко дернулся, как от пощечины. Это было низко. То есть, понятное дело, что Поттер, конечно, знал. Но почему-то Малфой считал, что тот не опустится до подобных унижений. — А что, вместо этого ты предлагаешь мне лечь под тебя? — Это меня не интересует. Гарри отошел, пряча в карманы трясущиеся руки. Он и не заметил, как вышел из себя. Малфой. Слизеринская змея подколодная, вот вроде выглядит так, словно скоро испустит последний вдох, а как откроет рот и начнет говорить, так все мысли о том, чтобы быть снисходительным к нему из головы пропадают и хочется разбить его лицо, все еще красивое, как ни странно, в кровь, чтобы он только заткнулся! Потому что говорит он правду… Гермионе немного осталось. — Значит так. Объясню тебе почему ты здесь. Грейн… — блядь, — Гермиона пострадала в Малфой-мэноре, твоем родовом гнездо, мать его. Так что ты должен знать, что за дрянь может быть в вашем доме. — Поттер, там Лорд жил больше года! Откуда мне знать, что он мог оставить после себя?! — Если хочешь получить свободу — в твоих интересах узнать. И как можно скорее. Сам сказал, что Гермионе осталось недолго. Если она умрет — я лично оформлю тебе билет обратно в тюрьму в один конец. Уверен, по тебе там успеют соскучиться и встретят с распростертыми объятиями. — Ну ты и ублюдок, Поттер. Гарри нехорошо усмехнулся, глядя на Малфоя, вот теперь с него слетели все остатки аристократического лоска. Растерянный, испуганный и прижатый к стенке. — Я мог бы сказать, что за каждое подобное слово в мой адрес ты будешь по губам получать, но мы оба понимаем, что ругаться — единственное, что у тебя осталось. Пользуйся, пока я добрый. Отвратительно было понимать, что на самом деле Поттер прав. Драко одернул мантию и сцепил зубы. Нет уж, такого удовольствия Герою волшебного мира, как наслаждение униженным врагом, он ему не доставит. — А если я ее вытащу, то что? — Получишь возможность пойти на все четыре стороны. — Нет. — Что нет, Малфой? — Этого мало. Гарри уставился на него с таким удивлением, словно высохшая шкурка змеи из ингредиентов для зелий зашипела на него. — И чего же ты хочешь? — Ну смотри, Поттер. — Драко обошел его стороной, — у меня забрали палочку, министерство присвоило себе все счета моей семьи и конфисковало родовое поместье. Считаешь, что свобода это единственное, что я хочу? И что я буду делать? Прибьюсь к нищим в косом переулке? Поттер молчал, но выражение его лица было красноречивым. — Да-да, не надо быть легилиментом, чтобы понять, что ты мне еще предлагаешь на панель пойти. — Я не… — Не стоит. Так вот, если я помогу тебе и разберусь, куда влипла ваша подружка-грязнокровка, я хочу получить за это деньги. И билет из Лондона. Куда именно я потом определюсь. И палочку. — А больше ты ничего не хочешь? — Ну, ты можешь упечь меня в Азкабан, и твоя подружка умрет. Шантаж, Поттер, работает в обе стороны. Он был в чем-то прав. И Гарри не мог в этот момент не поймать себя на мысли, что Малфой вызывает в нем уважение. Пять лет в Азкабане, потеря всего, смерть обоих родителей его не сломали. И сейчас… пять минут на свободе, и он уже диктует условия, хотя ведь было видно, когда Гарри не сдержался и прижал его к стенке, тот боится его. Да, тюрьма научила некогда холеного, чистокровного мальчика бояться насилия. Хотя Поттер никогда бы не опустился до того, чтобы ударить Малфоя по настоящему. Гарри очень хотел в это верить. Но на самом деле не мог бы поклясться, что это не случится. Уж слишком нагло Малфой вел себя, и иногда чертовски хотелось поставить его на место! — Хорошо. Ты получишь то, что хочешь. Деньги и билет. — И палочку. Мне нужно будет колдовать! Или ты хочешь отправить меня в Мэнор без магии? — Ты  наследник рода и боишься? Малфой предпочел на этот вопрос ничего не ответить. — Колдовать тебе нельзя. Я пойду с тобой в Мэнор. —  Чтобы в случае несчастного случая с тобой меня обвинили в убийстве Золотого мальчика? — Ну, в твоих интересах чтобы это не случилось. Хватит демагогии, Малфой! Тебе нужно осмотреть Гермиону? Если да, то вперед. — Я не врач, Поттер, если ты забыл. Но к постели Грейнджер он все равно подошел. Восковое лицо под маревом заклинаний казалось маской. Драко бросил взгляд на Поттера. — От чего умерли остальные? — Некроз внутренних органов. Они просто сгнили изнутри. — Спасибо за подробности, Поттер, я бы обошелся и без них. И что с ней? То же самое? Почему она еще не умерла? Гарри остановился рядом и заметил, что при его приближении Малфой немного отодвинулся. — Она в положении. Врач предполагает, что это ее спасло. — Мерлин и Моргана… Вы тут все сошли с ума. — Драко вытащил из ячейки карту, и нахмурился, пытаясь что-то разобрать во врачебном почерке. Он не знал, как ему спасти умирающую, беременную грязнокровку. И как не вернуться обратно в Азкабан. И как перестать испытывать желание сбежать, когда кто-то подходит к нему со спины. — Мне нужно осмотреть мертвых. И еще отправиться в Мэнор, туда где это случилось. И еще. — он положил обратно карту и протянул скованные руки, — Поттер, если я тебе помогаю, то, может быть, ты снимешь с меня наручники? Взгляд, которым осмотрел его аврор, казалось, говорил лучше слов, что если он выкинет что-то, то пожалеет о своем рождении на свет. Как будто он не жалел уже об этом раньше. Наручники исчезли и Малфой потер запястья: — Итак, что дальше? — Пошли. Они вышли, и им навстречу поднялся Рон. Глядя на несчастное лицо Уизела, Драко усмехнулся. — Я согласился. — С-спасибо, — понятно что это дается Рону с трудом. Несложно понять, в каком тот отчаянии, что пришлось обратиться за помощью к мерзкому пожирателю. Драко отошел, чтобы не мешать им с Поттером говорить. Он чувствовал, что устал, после Азкабана это несложно. Мерлин, он даже не в курсе, какое сейчас число и день недели. И который час. Сейчас вообще утро или вечер? Он немного поспал в кресле гостиной дома Блеков, но это совсем не тот отдых, в котором он нуждался, но сейчас и не та обстановка, нет, он не будет показывать слабость в окружении врагов. — Идем. Не заставляй меня жалеть, что я снял с тебя наручники, — бросил Поттер, проходя мимо, и Драко отлип от стенки. Да, можно сказать спасибо Герою всея Британии, он точно не даст расслабиться.