Семейные радости

Глава 15 Роман Роман Дмитриевич Малиновский, 35 лет, не женатый и совершенно свободный мужчина, ехал в Москву из загородного дома своего давнишнего друга Андрея Жданова, в котором все лето жило его немаленькое семейство: жена, двое детей, теща с тестем и постоянно кто-нибудь из друзей. Роман часто бывал в их гостеприимном доме. Было в нем тепло и уютно – спокойно как-то, хотя дети шумели, носились по дому и саду с криком и визгом. Находясь в их доме, он чувствовал постоянство, устойчивость мира, в душе воцарялся покой, и жизнь представлялась вечной. А запахи? Из кухни пахло пирогами, наваристым борщом, корицей или ванилью. Интересно, как Андрею удается сохранять форму, не растолстеть от одних только запахов? А из сада ветер приносил аромат сирени, черемухи, поспевающих яблок – в зависимости от времени года. Хорошо было у Ждановых! Молодец, Андрей, что приобрел этот дом, а еще больше молодец, что на Кате женился. Ведь все дело в хозяйке. Не было бы Кати, и дом был бы не тот, не жилось бы в нем так хорошо. И не сказать, что мастерица она на все руки: готовит чаще Елена Александровна, сад на попечении Валерия Сергеевича, но ее присутствие наполняет его (дом) атмосферой всеобщей любви и доброты. После женитьбы Андрея мы с ним отдалились. Общались в основном на работе. Я продолжал «тусоваться», а он примерным семьянином заделался. Я его не понимал – до тех пор не понимал, пока Катю не увидел после родов, как она ребенка кормила. Перевернулось тогда что-то в моей душе. Я мир по-другому увидел, захотелось жить иначе, и Катя все перед глазами стояла: такая уютная, домашняя, пахнувшая молоком и ребенком. Сначала я зачастил к ним: предлог выдумаю и еду, а потом перестал ездить совсем: боялся, что Жданов заметит, как я на Катерину смотрю. Андрей сам со мной заговорил об этом. – Ромка, ты чего к нам ездить перестал? Обиделся на что? Катя спрашивала о тебе. – Да я…да некогда все, работа, девчонки… – Брось, Роман, ты мне зубы не заговаривай! Ты думаешь, я ничего не замечаю? Как ты на Катю мою смотришь, не вижу? А чего испугался-то? Смотри, если понравилась. Ты, наверное, думаешь, что влюбился и боишься этого? Не бойся, не любовь это, а тоска твоя по дому, по семье. Встретишь свою Катю, и все пройдет! А пока приезжай к нам, не бойся ты меня, я тебе доверяю: ты же друг мой. А, главное, я Кате доверяю. С тех пор я опять у них бываю. Сегодняшний выходной тоже у них провел. Собирались с Палычем пикник устроить: шашлыки и все прочее на природе, но с погодой не повезло: дождь с утра зарядил. И сейчас все моросит, да холодный такой, как осенью. Ничего, мы и дома неплохо время провели: камин разожгли, с Катиными родителями в карты играли, потом мы с Андреем две партии в бильярд (с виски!) провернули и напоследок все вместе с детьми в лото играли, как в детстве. Разумеется, и шашлыки пожарили – в микроволновке, ну и все остальное приготовили. Дети сначала расплакались, что на природу нельзя, так Андрей им дома пикник устроил. В столовой на полу цветы в горшках расставил: пальмы, кактусы, все, что было, коврик посредине расстелили, кушанья поставили, расселись вокруг – чем не пикник? Детишки веселились! Катя в нашем веселье мало участвовала – лежала больше, отдыхала. Она в последнее время неважно себя чувствует: она беременна (уже третьим ребенком) и тяжело переносит это состояние – даже в больнице лежала. Андрей с нее глаз не спускает, следит, чтобы не перенапрягалась, чтобы детей не поднимала: они тяжелые уже, и витаминами пичкает: то яблоко ей почистит, то свежий сок отожмет. А она все равно бледная, с кругами вокруг глаз и дышит тяжело, хотя рожать ей еще нескоро. Ничего, справится, не в первый же раз: опыт есть. Дождь все шел, дворники мельтешили перед глазами, давая возможность видеть хоть что-то в сплошном потоке небесной хляби. Дорога была привычная, не перегруженная в это время суток, и Роман ехал «на автомате», почти не глядя по сторонам. Он не заметил одинокую фигуру на обочине и, уже проехав несколько метров, вдруг осознал, что там кто-то стоит. Он сдал назад, остановил машину и открыл дверцу. Она стояла, видимо, очень давно и уже не пыталась даже остановить попутную машину. У нее ничего не было в руках: ни сумки, ни зонта. Будто выбежала на секунду по неотложному делу, да так и осталась стоять на этой обочине. Одета она была тоже не по погоде: легкое платье промокло насквозь и облепляло фигуру, ничего не скрывая. Длинные мокрые волосы тающими сосульками лежали на плечах. С них бежали ручейки и добавляли сырости ее наряду. – Садитесь, подвезу, - а в мыслях мелькнуло: «мокрая курица». Она села, ни о чем не спросив, не надеясь, что еще кто-то остановится. Долго ехали молча. Немного освоившись, она отважилась на вопрос. – А куда мы едем? – До Москвы дорога одна, а там решим. Вам куда нужно? – Вы меня у метро высадите – я на вокзал поеду. – Я могу Вас до вокзала сам довезти. Вам на какой вокзал? – Мне все равно. Я никуда не еду. – Зачем же Вам на вокзал? – Надо же где-то обсохнуть и ночь переждать. Роман больше не задавал вопросов и остановил машину только у своего дома. – Вот мы и приехали! Прошу! – он галантно открыл дверь машины. Выходя, она ужаснулась – Ой, я Вам всю машину намочила! – Ничего страшного, высохнет. И даже чихать не будет! – А куда мы приехали? Где же вокзал? – Это мой дом, а на вокзал ехать не стоит: там Вас милиция заберет. Она криво усмехнулась: – А расплачиваться за жилье придется натурой? Забыла сказать Вам, что денег у меня нет, даже за машину нечем расплатиться. Так получилось. – Я что, похож на бедного инженера, который подрабатывает извозом? – Нет, у Вас дорогая машина, вряд ли подрабатываете… – Давайте зайдем в квартиру, Вам нужно согреться. Вы простудитесь. Надеюсь, на маньяка я тоже не похож? – А какие они? – Давайте дома все обсудим. Заходите, не бойтесь. Я точно не маньяк и даже не извращенец. Я женщин люблю, но только, если они меня тоже любят. Пока сидели в машине, пока препирались у входа, все казалось просто и естественно. В квартире оба почувствовали неловкость, но пути назад не было. – Вы примите ванну, согрейтесь, а потом чаю с коньяком попьете – надо бы с малиной, но у меня ее нет. Ну, идите, идите! Вот Вам полотенце, халат мой наденьте – он там за шкафчиком висит. Ванна налево! Когда она вышла из ванны – свежая, румяная, – он залюбовался ею. Недолго, на минуту, но залюбовался. – Мы еще не познакомились. Меня Романом зовут. – А я Полина. Ваше имя соответствует Вашему характеру? – Наверное «да». Я Вам, Поля, тут подобрал кое-что: футболку, костюм спортивный. Переоденьтесь, если хотите. На кухне обещанный чай и бутерброды. Поешьте и ложитесь – кровать в Вашем распоряжении. – А Вы? Я могу на кухне, на стульях или на полу. – Ну, зачем же, Вы моя гостья, так что ложитесь, отдыхайте, а я ухожу: у меня свидание. До утра. То, что на работу он пришел не из дома, было делом обычным, поэтому он даже не вспомнил, что оставил в квартире совершенно чужого человека. После работы он поужинал в ресторане и собрался к очередной Анечке-Раечке. Предварительно заехал домой переодеться. Зайдя в квартиру, он с удивлением увидел чисто вымытые полы, посвежевшие занавеси на окне, аккуратно заправленную постель. Вкусно пахло жареной картошкой. Сразу все вспомнил и с ужасом подумал: «Она же голодная целый день! В холодильнике ничего нет, а выйти без ключей она не могла. Да и денег у нее нет». – Поля, простите меня, я забыл Вам ключи оставить. – А зачем мне ключи? Все равно идти некуда. Я тут у Вас картошку нашла, пожарила. Есть будете? Хотел отказаться, сказать, что в ресторане поел, но стало от чего-то стыдно. – А Вы уже поели? – Нет, я Вас ждала, думала вместе… – Спасибо. Не ожидал. Тогда давайте ужинать. Потом он опять уехал. К другой Анечке-Раечке. Так продолжалось две недели: ночевал у подружек, но с работы торопился домой: привык уже к ужинам вдвоем. К разговорам обо всем и ни о чем. В один из вечеров Полина рассказала ему свою бесхитростную историю: приехала в Москву из провинции учиться, но не поступила. Домой возвращаться не захотела: там ее не ждали. У матери семья новая, ребенок маленький. Искала работу. Подружка из тех, с кем поступала, предложила пойти работать няней в семью ее приятельницы. Согласилась, хотя жить предстояло в загородном доме. Нормально работала: ребенок не слишком капризный, хозяйка не слишком вредная. А хозяина почти и не видела: всегда он на работе. Хозяйка целыми днями слонялась по дому – мучилась от безделья. И только один раз в неделю уезжала на весь день в город: наводить красоту во всевозможных салонах. В один из таких дней хозяин вернулся домой днем – она только ребенка спать уложила, зашел в ее комнату и без предисловия велел раздеваться, а иначе уволит. А куда она зимой? Без прописки, без денег, без знакомых. Так и жила. Притерпелась, смирилась. До того дождливого дня. Хозяйка тогда неожиданно вернулась и «застукала» их. Выгнали сразу – при чем сам хозяин, что было обиднее всего. И денег не заплатили. И вещи не дали собрать. Они съездили в тот дом. За документами: без них не обойтись. Роман сам в дом пошел. Полину в машине оставил: во избежание инцидентов. Заимев документы, стала она просить устроить ее на работу. – Роман, Вы же в компании непростой служащий, я вижу. Устройте меня: пора мне самостоятельно жить. – Моделью что ли? – Какой моделью? Зачем Вы смеетесь надо мной? Да хоть уборщицей. Я на все согласна! – Хорошо, Поль, я подумаю, поищу вакансию. Сказал серьезно. А в душе неприятно похолодело: «уйдет от меня, а как же я? Я уже привык, что она со мной». В этот вечер он не ушел после ужина: собственно и идти было некуда: у всех подружек побывал, а посещать по второму разу рискованно, могут претензии предъявить, а он к свободе привык. К свободе привык и к Поле привык – что делать-то? Взял газету, включил телевизор, сижу, как ни в чем не бывало. – Роман, а Вы позже поедете? – Нет, Поля, я никуда не пойду: дома буду ночевать! – Тогда я… – И ты будешь дома! И в постели, как обычно! И не бойся. Я уже говорил тебе, что не маньяк и без согласия… Он встал, сдернул покрывало, свернул его и положил по середине кровати. – Вот граница! С одной стороны моя территория, а с другой – твоя. Быстро лег, чтобы возразить не успела, и заснул мгновенно: все-таки две недели не спал нормально. Среди ночи проснулся… от взгляда. Она не спала: глаза широко открыты. Смотрит в потолок и губы дожат – вот-вот заплачет. Осторожно дотронулся до ее плеча. – Поль, ты чего не спишь? Боишься меня что ли? Резко, с отчаянной решимостью повернулась к нему. – Я тебя не боюсь, я тебя …люблю! Сказала, как в омут кинулась. И уткнулась ему в грудь и обожгла ее горячими слезами. – Не плачь, Поль! Я, может, тоже люблю тебя, я не знаю – не понимаю, что со мной происходит. Может, и такая любовь бывает. Разберемся! Ты только не уходи от меня. Поцеловал ее в макушку по-отечески, вытер рукой слезы, обнял, погладил по спине. И вдруг понял, что желает ее, не Анечку-Раечку, а именно ее, Полю, Поленьку… Три месяца прошло. Я будто родился заново, чувства из груди рвутся, всех обнять хочется. Андрюху не проведешь: заметил мое состояние. Пришлось рассказать. Смущался, как пацан. А он серьезно выслушал, без шуточек. Сказал только: «Рад за тебя, Роман» и руку пожал: крепко, по-мужски. Урядов место нашел на производстве, только стоит ли начинать ей работать? Полинька-то беременна уже…