Улыбайся, малыш.

Тело Тэхёна удивительно. Юнги поражается его выносливости и самое главное, его рвению к выздоровлению. Вечера стали не такими скучными, как раньше. У Чонгука дома всегда есть какое-то движение, чему он тайно радуется. Юнги ворчит часами, когда Чон приходит пьяный и побитый. У него срыв. Нервный, наверное. А может, просто не хочет быть дома, боится привязаться. Он бьется об заклад, что привыкнет, пытается избежать этого всего. Джун, как и обещал, привез справку. Да не простую. Из больницы, теперь у Чонгука официально нет аппендикса. «"Реабилитация» будет еще с неделю, так что Юнги довольный жизнью, бросает молодого актера на попечение студента, уезжает, оставив кучу рекомендаций и правил, которые необходимо обязательно! соблюдать. — Ну и как это понимать вообще? — Обычно. Но не давай ему много есть, организм слишком слаб, чтобы переваривать тяжелую еду. Все, я побежал. До встречи. — Ага, — Мычит Чон и закрывает дверь за гостем. К слову, Тэхён уже просыпается, пока что не давит расспросами, но это лишь потому что Юнги был рядом. Теперь же, он пристально смотрит на Чонгука, пытаясь выяснить что с ним не так. Чон рад бы не замечать этот внимательный взгляд, пока он прибирается и готовит. Очень долго игнорирует, но когда он приходит к Тэ с едой, а тот не раскрывая рта просто смотрит, студент все-таки взрывается. — Ну чего? Чего ты так смотришь на меня, словно призрака увидел? — Ты кто? — Хер в пальто. Ешь давай, тебе нельзя голодать. — Так и кто ты? — Продолжает гнуть свою линию блондин, принимая все-таки первую ложку каши. — Человек я. — Чонгук, я серьезно спрашиваю. — А я серьезно думаю что тебе такое знать не обязательно. Твоя задача встать на ноги, а не копаться в моей жизни. — Ты так и не ответил. — Еще немного и Чонгука задергается бровь. — Ладно. Хочешь знать, хорошо. Ты наверняка наслышан про Большого босса, даже в твоей жизни он играет роль. Так вот, я его сын. Доволен? — Ты правда сын Большого босса? Серьезно? Тот самый, как там тебя зовут. Погоди. — Волк, — Сплевывает Чонгук. Лично ему не по душе такое прозвище, лучше бы уж тогда придумали что-нибудь менее выделяющееся. Имя айдола вполне бы пошло, но люди решили прозвать его так. — Да, точно, Волк. Так это и правда ты? — Правда я. Только держи рот на замке. Если ты проболтаешься о моей личности, жить тебе долго не придется. И раз уж ты доволен ответом, будь добр, доешь эту кашу сам. — Не хочу. — Тут же уперся актер, глядя на студента. На Чонгука, который сидит рядом на кровати, кормит его с ложечки, немного хмурится и подтирает с подбородка еду. — мне так хорошо. Продолжай. — Тебе не страшно? — Запихивая очередную ложку в рот Тэ, ошарашенно спрашивает Чонгук. Для истории: Волк — самый страшный человек. Большой босс, тот кто держит город в страхе, даже не так, страну. Криминальная шишка, имя которого никто не знает. И да, его личный Волк, которого бояться еще сильнее. Страшная группировка, которая может достать до кого угодно своими руками, свернуть шею и раскрошить все кости. Мир бизнеса принадлежит им. И если уж они захотели, то все произойдет именно по их планам. Устроить в огромном центре концерт какой-нибудь звезды, что привыкли собирать стадионы? Не проблема, и пока эта звезда отвлекает внимание, ближайший банк поляжет. Или же прикончат какую-либо шишку большого мира. Все проще простого. — Я должен тебя бояться? — Да, Тэхён. — Вкрадчиво шепчет Чонгук, разглядывая человека перед собой. Ну совсем чокнутый. Сидеть рядом с убийцей, на чьем счету с сотни жизней, смотреть ему в глаза и перечить, зная что тот может прикончить его без капли сожаления. — Ты должен бояться, раз уж знаешь кто я. — Ты меня не тронешь. — С чего ты взял? — С того что нет смысла спасать мою жизнь, если решил убить меня. Ты мог просто оставить все как есть, даже руки бы не испачкал. Но ты пришел за мной, а теперь кормишь с рук. Ты не тронешь меня. — Тэхён, не играйся с огнем, ладно? — Что мне будет? — Ты знаешь что тебе может быть. — Поцелуй меня. Не верится просто. Серьезно? Он просто нарывается на грубости. Чонгук прыскает от смеха, поднимая глаза на своего гостя, но улыбка тут же пропадает. Тэхён не шутит, он на полном серьезе. Смотрит выжидающе, глаза горят, брови немного сведены к переносице. Ну все, до свидания мозги. И вот еще, это не просьба была. Чонгук смеялся именно от того что Тэхён решил ему указывать что делать. Не просить, не умолять, а приказывать. И так не годится, ребята. Однако, Тэхён выглядит слишком серьезным, даже устрашающе. Двойная игра, значит… — Не хочу. — Я хочу. — Мне плевать чего ты хочешь Тэхён. — А мне плевать чего ты не хочешь, Чонгук. Поцелуй меня. — Не многовато с тебя поцелуев? Сначала ты орешь на меня, что я гей и сломал твою репутацию, а потом ты вдруг сам просишь о поцелуях. Может ты с самого начала педик, а? — Нет. И я не орал на тебя, я просил помочь. Я ранен, но не контуженный. Я прошу именно потому что не могу понять что чувствую. А мне бы хотелось разузнать это. Не для галочки, а чтобы жить спокойно. — Вот как значит. Тогда, не против, если я зайду подальше, да? На ответ времени нет. Чонгук быстро ставит поднос на прикроватную тумбочку, забирается на кровать, усаживаясь на ноги актера, цепляет его за шею, притягивая к себе и останавливается. Это весело, искушать друг друга. Своеобразная игра на выживание, кто первый сдастся. Но и Тэхён не дурак. Он ухмыляется, глядя в темные глаза напротив. Сидит в одной и той же позе, не доставая руки из-под одеяла. Нельзя. Если достанет, не сможет сдержаться, чтобы не прикоснуться к Чону. В голове проскальзывает фраза: «я еще не видел живых людей, что посмели к нему прикоснуться, кроме себя.» Нет, мальчик, ты на втором месте. Тэхёну разрешено все, только он пока об этом не знает. — А ты умеешь играться, Тэхён~и. И все, от этого протяжного звука у актера внутренности выворачиваются. Кто-нибудь слышал как сладко заливают самые страстные девушки? Так вот, они и рядом не стояли с Чонгуком. С парнем, который по блядски устроился на чужих ногах, притягивает к себе, проходится рукой по шее, спускаясь ниже по груди, заворачивая за спину на ребрах. Движение довольно обыденное, но не сейчас. Сейчас это нечто интимное, от чего стая бабочек разрывает легкие. — Хорошо смотришься. — Поддевает Тэхён и ломает систему. Руки под одеялом, но он приподнимает резко ноги, заставляя Чонгука встретится с его губами. Он коленями уперся в спину Чонгука, не разрешая отдаляться, падает на спину, от собственного напора ногами. До боли в голове хотелось вновь почувствовать Чонгука. Но этот засранец специально тянет время, проезжаясь своими губами по чужим, не заходя дальше. Миленького стона от актера хватает, чтобы заставить Чонгука действовать по другому. Поцелуй осторожный. Чонгук все еще помнит о ранах на чужом теле, старается не задевать его торс и грудь, стоит на коленях, стараясь не придавливать Тэхёна к кровати и поцелуй оттягивал, чтобы не сделать ему больно. Не только из-за имеющихся ран, но и во избежание других. Внутренних. Получается все скомкано, неясно. И страсть и осторожность явно не друзья для таких действий. Что-нибудь одно, пожалуйста. Разум уже давно кричит остановиться, но ЧОнгук упорно продолжает эту игру, снимая с себя все запреты. Он не гей, не был им… Но что такое с ним сделал этот человек? Почему целовать его одно сумасшедшее удовольствие? Почему его нельзя просто грохнуть и прекратить эту всю муку? Вот сейчас, Чонгук может сам себе сказать почему. Потому что нравится, до боли в штанах. О да, именно так и не иначе. И вот здесь стоит явно остановится. Чонгук не умеет нежно трахать, у него не получается. И при нынешнем состоянии Тэхёна, секс им явно под запретом. Усилием воли, Чонгук оставляет чужие губы, ломается, оставляя еще несколько чмоков, в губы, в шею, в ключицу. И сползает с кровати. — Ты наелся? — Неоднозначно спрашивает студент, сверкая глазами. — Нет. Вообще нет. Хотя, пища для раздумий появилась. — Ну и хорошо. Тогда, можно спать лечь, да? — Ты будешь опять спать на полу? — Вместо ответа Чон поднимает бровь. — Поспи со мной, у тебя ужасно холодно. Вновь легкий смешок. Удивительное создание. И вот если инопланетяне существуют, они должны выглядеть как Тэхён. Не иначе. Как минимум глаза и губы. Даже начинает вериться в его принадлежность к этим существам, потому что отказать невозможно. Руки сами снимают одежду, ноги сами несут к выключателю и обратно к кровати. Чонгук забирается под одеяло, думая свернуться на боку как привык уже давно, но ему не дают. Обвивают тело холодными руками и ногами, от чего Чон испуганно хватается за чужие руки на своем животе. — Ты почему такой холодный? — Я ведь серьезно сказал. У тебя ужасно холодно. Чонгук не верит. Хватает телефон, быстро пишет Юнги, объясняя ситуацию, на что получает ответ: «Это нормально при его положении. Укрой еще одним одеялом или сам согрей, я про вас все ровно знаю ребята.» Ну его, этого придурка в белом халате. Телефон летит на кресло, а Чонгук поближе к Тэхёну, желая согреть. И он будет жалеть обо всем этом. Сильно и горько, но не сейчас. Не через год и не через два.