Свет сочится

🎧 Glen Check — Addicted Glen Check — Paint It Gold 🎧

Следующим уроком была как раз литература — в которой, по мнению одноклассников, Сехун должен был быть силён. На самом деле, он был лишь умел в спорах с учителями да в заглядывании на соседскую девчонку. И конечно, в спорте. Выше и быстрее всех — все его прогулы и неуды прощали лишь за спортивные победы и всем учительским составом ожидали его скорейшего выпуска. — Прости, — кто-то пискнул над его ухом, но достаточно звонко, чтобы он расслышал сквозь наушники. О повернул голову по диагонали, чтобы кинуть очередной пустой взгляд на нарушительницу его уединения с музыкой, однако встретившись с ней взглядом, так и замер. Девушка протянула дрожащую руку и вытащила один наушник из его уха. — Прости, но это моё место, — тихо и твердо сказала она. В класса вдруг повисла тишина, несмотря на две минуты до звонка. Никто до сих пор не предъявлял что-либо О Сехуну, и все соответственно ожидали бурю. Многие одноклассницы мысленно уже поставили крест на Мин Ебом, представляя красные карточки, её испорченную форму и другие атрибуты школьной травли. Стоило лишь дождаться знака «неугодности» от Сехуна. Тот наконец размял шею, которая затекла за тридцать секунд ступора, и, вытащив второй наушник, поднялся на ноги. Бом испуганно отступила на пару шагов назад, но всё так же смотрела в глаза тому, кто был выше её чуть ли не в два раза. Она почти пожалела о своей смелости и ожидала чего-то угодно, … — Пожалуйста. … только не это. Сехун забрал свой телефон с её парты и переместился на место позади её. Подобная реакция потрясла всех ещё раз. Мин тоже захлопала глазами от удивления и поспешила сесть за парту и приготовиться к уроку. Спустя секунду прозвенел звонок, в класс вошёл учитель, и урок начался.

***

— Эй, Сехун! — Трое одноклассников приблизились к баскетбольной площадке. — Достаточно размялся для совместной игры? Сехун поймал мяч из-под кольца и раздраженно обернулся: — Отвяньте, у меня личная тренировка. — Эй, слышишь! — Один коренастый парень выбил у него мяч, когда О не ожидал, — ты полегче со своим гонором. Как какой-то замухрышке уступил сегодня место за просто так, а как со старыми друзьями — — Ты хочешь сыграть? — Сехун схватил его за барки, сузив глаза от злости. — Но если проиграешь — будешь у этой замухрышки, — проговорил он сквозь зубы, — как ты выразился, на побегушках. — А если проиграешь ты — позволишь с собой расправиться, не сопротивляясь. — Идёт. Друг.

***

Город давно окутала глубокая ночь, когда высокий старшеклассник оказался в родном дворе, заплетаясь в собственных длинных ногах, не разбирая дорогу, едва держа баланс. И достигнув, наконец, скамейки, повалился на неё как мешок. Чуть отдышавшись, кряхтя и постанывая, перевернулся на спину и открыл глаза, рассматривая звёздное небо. На удивление, он остался жив и даже почти дотащился до дома, хотя его совсем не щадили и абсолютно не сдерживали накопленные за школьные годы зависть и собственную несостоятельность. Что ж, ему не привыкать пропускать школу. Только вот снова не поговорил с ней — а спустя недели она забудет утренний эпизод и придётся поработать над поводом обращения. Чья-то холодная рука опустилась ему на лоб и, коснувшись его воспаленной кожи, разлила по всему телу спасительный лёд. Сехун слегка запрокинул голову назад, не в состоянии ничего при этом рассмотреть в темноте, но только тёмное окно на пятом этаже навело его на мысль, что что-то не так. Он чуть приподнялся на локтях, но тут же его голову опустили…на чьи-то мягкие колени. — Тише-тише…ты уже достаточно сегодня надёргался, — её голос журчал словно пруд в ночи, и пускай узнаваемость её голоса сбила ровный пульс Сехуна, одновременно успокаивая, обнадёживая, что всё идёт как надо. А всё действительно шло лучше, чем ожидалось. День заканчивался безупречно по сравнению с его началом. Он включил подсветку на телефоне вместе с теми треками, что слушали они оба в ночи, но до сих пор раздельно. Она обрабатывала его лицо, осторожно протирая синяки и кровоподтеки, прикладывала лёд и смазывала поцарапанную кожу. Он лишь жмурился от боли, но гораздо больше был счастлив от всех её прикосновений. — Мин Е Бом… — Ты в первый раз назвал моё имя. — Что ты здесь делаешь? На моём месте. — Хотела предостеречь тебя от очередного прослушивания музыки по ночам. Но ты не оставил мне выбора — приходиться слушать с тобой. — Тебя она, правда, всё это время мешала? — А ты, на самом деле, считаешь меня замухрышкой? — Что? — Трое против одного и совершенно не по правилам… Сехун резко поднялся с её колен, не дав договорить. Он всё понял и взглянул ей в лицо: — Нет. Ты — самая прекрасная на свете. Будешь моей весной? — А также летом и осенью, — засмеялась Мин, убирая чёлку с его лба. — Только не зимой, — вторил ей Сехун, кладя ей руку на шею, — у тебя и так руки холодные, не хватало ещё твоего холодного сердца. — Ты ведь не дашь ему замёрзнуть, — ответила Бом и позволила себя поцеловать.