Свет сочится

🎶 Anson Seabra — The Dawning of Spring 🎶

6 мая Сехун лежал на рельсах, чуть склонив голову набок, чтобы видеть огни светофора и считал секунды — на самом деле, минуты — до зелёного сигнала. Он никогда не искал смерти, хотя не раз был на волосок от неё. Но теперь, когда в полной мере осознал ценность своей жизни, он готов был проститься с ней. 4 апреля Он докуривал уже вторую сигарету, когда она наконец-то разделила с ним скамью, а затем, прокашлявшись спустя пять минут, решилась нарушить молчание: — Привет. Всегда почти шёпотом, осторожно, неловко. Сехун улыбнулся лишь уголком рта, но Бом, конечно, в темноте увидеть не могла. — Куда сегодня поедем? — Спросил он вместо приветствия. Не хотел быть грубым — просто так получалось. — Например…проведаем твою маму. Парень едва не задохнулся, слишком сильно вдохнув в себя никотин. Ему стоило больших усилий вернуть себе дыхание, затем подняться на ноги, всё также не смотря в её сторону, и выкинуть окурок в мусорный бак. — Что ты сказала? — Он приблизился к ней вплотную и сжал кулаки в карманах, чтобы сдержать себя. — Прости, — пискнула Ёбом, подорвавшись со скамейки, — но это наш следующий шаг, — она твёрдо взглянула в глаза парню, — и её последний шанс. И ты это знаешь. 21 марта После разговора в женском туалете и последующих жарких поцелуев, Сехун летал по школе, исправно появляясь на каждом уроке, максимально внимал каждому учителю и усердно выполнял задания. Перерывы он проводил в зале, ловко закидывая мяч в баскетбольную корзину и также же ловко срывая поцелуи с невинных до сих пор губ Мин Ёбом. Они всё ещё не могли решиться ходить за руку по коридору, но абсолютно все в школе заметили их изменения. Бом теперь держала голову высоко, чаще улыбалась и исподтишка наблюдала за своим бойфрендом, гордо щурясь, особенно, когда тот демонстрировал подготовку к уроку. Сехун же, больше не давал спуску товарищам по команде, демонстрируя независимую игру во время товарищеских матчей. Тренер не мог его в полной мере журить, учитывая победу раз за разом, но в обсуждении ближайшего юношеского чемпионата указал необходимость отдавать пасы, ведь «командный вид спорта». Несмотря на то, что влюблённые всё время были на виду друг у друга, постоянное окружение не давало насладиться отношениями. Поэтому они задерживались в библиотеке допоздна, а потом целовались по дороге домой. В дни тренировок Сехуна, они встречались на заднем дворе дома и уезжали в ночь на его мотоцикле. В каком-нибудь заброшенном сарае они могли власть поворковать, обсудить прошлое и будущее, не сосредоточиваясь особо на неудовлетворительном настоящем. В одну из таких ночей Сехун поведал своей девушке главную печаль своего сердца. Бом давно замечала, насколько мрачны бывали переживания О, когда он углублялся в них, порой застывая на месте, морщась и поджимая губы. — О чём ты думаешь? — Спросила Мин, обнимая бойфренда со спины. Он вздрогнул всем телом, а затем разжал девичьи руки на поясе и повернулся к ней лицом. — Помнишь, — начал он, напряжённо всматриваясь в её лицо, подсвеченном неполной луной, — мы говорили о том, чтобы после школы уехать куда-то вместе? Так вот, я не могу. По крайней мере, пока она не умрёт. На лице Бом отобразился ужас. Она непроизвольно дёрнулась назад, чтобы справиться с эмоциями, но Сехун не позволил отступить ей в тень, удерживая за локоть на месте. — Мне не стоит продолжать? Ты ведь хотела знать мои мысли. Хотя, может, нам и не стоит так быстро сближаться. — Нет, расскажи, — девушка закинула руки на шею парню, приподнимаясь на носочках, — я пойму. — Это вряд ли, — Сехун вывернулся из-под её объятий и зажёг очередную сигарету, — даже не знаю, стоит ли раскрывать такую правду, но хуже от этого уже не будет. Даже если ты отвернёшься от меня. Даже если об этом узнает вся школа. В голове Ёбом роился миллион мыслей, она сжала ладони, ожидая чего-угодно, но его ответ превысил все ожидания. — Моя мать — наркоманка, — сказал Сехун после нескольких затяжек, не отрывая взгляда от противоположной стены, — я зарабатываю на незаконных гонках и ещё кое-чем, чтобы оплачивать её содержание в хосписе. — Это же… — Я это делаю не во имя сыновьей любви. И не из благодарности за мою жизнь. Просто я пообещал ей это вместо убийства отца-ублюдка, который затянул её в эту трясину и ещё многим чем испортил наше существование. Бом дождалась, пока Сехун докурил, вытерла слёзы рукавом куртки и подошла к нему, сжимая его руку двумя ладошками: — Я буду рядом, чтобы лишь скрашивать твою жизнь, хорошо? — Возможно, только тебе под силу вытянуть меня из этого мрака, — он крепко прижал её к себе, целуя в макушку и зарываясь носом в всегда пахнущие травами волосы.