Свет сочится

🎶Jem — Please do it for me🎶

5 апреля, 01:12 Мин Ёбом взглянула на свои наручные часы и зевнула. Потом поднялась со своего места и принялась мерить шагами коридор, чтобы не уснуть на месте в ожидании Сехуна, хотя подозревала, что парень как раз таки уснул у изголовья кровати за стеной. Школьница остановилась у двери палаты и заглянула в окошечко: Сехун на самом деле не спал, сжимая почти прозрачную руку своей матери. Её лицо было испещрено морщинами, а кожа выглядела словно пергамент, будто она пребывала в глубокой старости. Бом вздохнула и прислонилась к стене рядом, пребывая в плену полудремы и тоски. Дверь палаты тихонько поехала в сторону, и уже через миг на пороге возник О Сехун. Он прислонился к стене рядом с девушкой и запрокинул голову. — Нам пора, — наконец выдохнул он и, взяв девушку за руку, потянул к выходу, — иначе завтра мы оба станем плохими учениками. Всю дорогу они молчали под гнётом эмоций, тем более, что Сехун ехал по пустынным улицам города с зашкаливающим спидометром. — Сехун-а, — начала девушка, оказавшись на земле и еле справившись с подступающей тошнотой. — Иди спать, — О грубо оборвал её, снова заводя мотор. — Но... Однако юноша дёрнул ногой и умчался в ночь. Бом боролась с комом в горле, глядя ему вслед. Обида переменилась отвращением, едва она вспомнила глаза его матери, которые почти выпадали из орбит. И тогда её стошнило на газон возле своего подъезда. Как только рассвело, Мин выбралась из постели и отправилась в душ. Максимально быстро и тихо собравшись в школу, девушка спустилась на кухню и столкнулась с отцом внизу. — И где ты была? — Доброе утро. — Оно для никого не доброе. — Я опаздываю в школу. — Ничуть, — отрезал господин Мин, пытаясь преградить ей путь к главному выходу, — есть время для завтрака и для серьёзного разговора, — он наступал, а она появилась, — мне надоело, что ты шляешься по ночам. Лимит доверия исчерпан. — Прости, папа, — Бом обогнула стол и, схватив яблоко, юркнула в заднюю дверь со стороны кухни. — А ну, вернись! — Крикнул отец, порываясь за дочерью, — теперь у тебя точно домашний арест. Но Ёбом не сбавляла ход, спускаясь по лестнице, проносясь по улице и залитая в автобус. — Начиная с завтра, — прошептала школьница, плюхаясь на пустое сиденье и откидываясь на спинку по инерции движения, — сегодня я должна спасти хотя бы одного человека. На первый урок литературы Сехун зашёл аккурат за минуту до звонка. Мин приподнялась, пытаясь поймать его взгляд, но появившийся учитель привлёк её внимание, и класс погрузился в обсуждение художественных образов. 11:28 — Эй, О Сехун! — Крикнула Мин, оказываясь на крыше и хватаясь за колени, — я ищу тебя повсюду, нужно поговорить. — Не о чем, — коротко отвечает он, поворачиваясь к ней лицом, но проходя мимо к лестнице. — Но послушай, — школьница отчаянно хватает одноклассника за рукав, — я вычитала утром в одной статье, как... — Ты слишком много болтаешь, — Сехун выдергивает локоть и начинает спускаться по лестнице, — и думаешь о том, что тебя не касается. Зря я рассказал тогда. Мин закрывает лицо руками, чтобы приглушить стон, всё ещё не в силах заплакать. 14:47 Ёбом хватает телефон, на который пялилась по мере возможности последние три часа. После обрывочного разговора на крыше Сехун не вернулся в класс, не ответил ни на один её звонок или сообщение. А ведь он такой болтун, который взял с неё обещание, что они будут делиться всем друг с другом. Она разблокировала сообщение, чтобы прочесть долгожданный ответ. Но это было словно удар под дых, вовсе не то, что она ждала. «Завтра её похороны. И завтра я уезжаю». И тогда она заплакала.