Свет сочится

🎶 Gabrielle — Out Of Reach kb - if u need to 🎶

<11 июля> Ярко светило солнце, мороженое таяло в руках, тёплый ветер ласково скользит по голым коленям. Ёбом кушала рожок неспеша, болтая ногами на лавочке возле дома. Той самой, где они сидели почти каждую ночь с О Сехуном. Но она больше о нем не вспоминала и не печалилась. Каждый день ходила на подработку после школы, а во время каникул отрабатывала полные дни по доставке. Она не плакала, не жаловалась, а будто заколдованная работала и училась. Родители и одноклассники отмечали пугающие перемены во всегда весёлой и приветливой Ёбом и поэтому беспокоились, но девушка, стиснув зубы и сжав своё сердечко до младенческих размеров, продолжала хмуриться и трудиться. А всё дело в том, что три месяца назад она случайно спалилась, точнее, её нашли. Её и её семью. Если в школе она могла притворяться, будто знать не знает, кто такой О Сехун, то бандиты быстро вычислили, где она живёт и чем дышит. Стоило ей прийти проведать могилу его матери, как на следующий день они стояли у её ворот. — Мы не знакомы. — И не нужно. У денег нет имени, как и запаха. Главарь стоял, не ухмылялся, осматривал школьницу с ног до головы. Оценивал, прищуривался, говорил спокойно. — Но мы можем представиться твоим родителям или…ты можешь вернуть нам самостоятельно пять миллионов вон. Ёбом охнула. Её семья не была бедной, но и таких денег не водилось в свободном доступе. Хотя родители, возможно, могли пообещать взять кредит и под шумок позвонить полиции. — Долго думать не нужно, — мафиози продолжал, мать О Сехуна умерла, не расплатившись. Сам он уехал. Остаёшься ты. — Почему я? — Как его девушка. — Я не его… — Ты приходила к ней в больницу, а вскоре она умерла. Возможно, тебе хотелось спасти своего парня от всех этих медицинских счетов и долгов наркоманки, никто тебя не винит, что отключила её аппарат дыхания. — Я не… — И что твой отец дал взятку, будучи государственным служащим, отмывая тебя от правосудия. Или твоя мать на самом деле не просто репетитор старшеклассника. — Не трогайте родителей! — закричала испуганная Ёбом, желая, чтобы в тот момент соседи, как минимум, выглянули в окно. — В общем, — бандит приблизился к ней, понижая голос и навис над старшеклассницей, — у тебя есть два варианта: отыскать Сехуна и тогда спрос будет с него; или выплатить самой, при чём, даже с отсрочкой. За три месяца. Восемнадцатилетняя Мин Ёбом выбросила палочку от мороженого в урну и, одёрнув юбку, вошла в полутемное помещение. Оставалось два дня.

***

Мин подтянула трусики и смахнула слезинку. Потом быстро оделась, схватила несколько тысяч вон и заторопилась уйти. Оказавшись на улице, она натянула наушники и, как в тумане, поплыла домой. Ей хотелось как можно скорее оказаться в душе, а потом в постеле. Выпив молоко перед сном и перечитав деньги в своей комнате, Ёбом вздохнула и взглянула на календарь: остался один день и нужно достать ещё шесть тысяч вон. Может поднять свою ставку? Но тогда они попросят больше, чем просто покрутиться в белье перед похотливыми мужиками. И тогда она заметила очередной конверт. Последние несколько месяцев кто-то подбрасывает ей через окно конверт с деньгами. В этом оказалось четыре тысячи вон. По четвергам почтальон не приходит, в голубиную [совиную] почту Бом не верит, следов взлома нет, в комнате ничего не пропадает. Кто-то снова залез ей в комнату с улицы и оставил деньги, а всё потому что Мин всегда оставляет открытое окно для свежего воздуха. Нужно таки ставить себе напоминание.