Свет сочится

🎶 Bruno Mars — Talking to the moon 🎶

<12 июля> 00:34 Его запах. Они не виделись несколько месяцев, но его запах она узнает из тысячи. Как и голос. — Привет, Ёбом. Вся спина покрылась мурашками, но она не обернулась. — Привет? — переспрашивает Мин, в голове звучит метал. — Ты издеваешься? — и оборачивается. Замирает. О Сехун. Всё такой же худащавый и высокий, все так же со шлемом в руках. Только на лице появилась пара новых царапин, только в глазах застыла вся боль вселенной. — Я вернулся. Соскучился по тебе. — Но ты уехал, не предупредив абсолютно. — У меня были на то причины. Ночные разговоры всегда близки к сути. А у них к тому же не было времени рассуждать вокруг да около. — Именно поэтому ты раздражаешь людей, — голос у Бом слегка повысился. Людей много что раздражает. — Думаешь, мне есть до этого дело? — хмыкнул Сехун, но тут же осекся и шагнул ближе. — Прости меня за то, что оставил тебя. И за то, что они нашли тебя. Девушка взглянула прямо ему в глаза, красноречиво передавая все пережитое за три месяца. Ещё в апреле они отмечали его день рождения вместе, пили пиво из круглосуточного магазина, купленного по фалишивому паспорту Сехуна и безудержно целовались. А в июле они стоят во дворе под комнатами квартир, смотрят на звезды на расстоянии друг от друга и сами не верят, что «их» больше нет. — Сехун, зачем ты пришёл? Они стояли совсем близко, но все ещё не прикасались друг к другу. — Хотел извиниться, потому что он не станет. — Кто он? Кто подбрасывает мне конверты с деньгами? — Я. Что-то поразило в его взгляде. Наполненный нежностью, он больше не колол, но окутывал, так что Ёнбом хотелось в нем раствориться, спрятаться, как в ракушке. Даже его голос звучал иначе, ласковее, что ли. Похоже на их романтические времена, но всё же иначе. — Я пойду, Сехун-а, — дрогнувшим голосом молвила Бом, — мне завтра на работу. — Не ходи туда больше, я со всем разберусь. — Нет, я… Девушка сделала шаг мимо него, всё ещё не отрывая взгляд от его лица, как вдруг земля ушла из-под ног, и юноша подхватил её уже без сознания. 06:51 — Просыпайся, Мин Ёбом. Его голос звучал грубо даже сквозь сон. Её ресницы затрепетали, но он позволил медленно проснуться, поднимая её за плечи на диване. Сехун выглядел хмуро и настороженно, комната пребывала в беспорядке, мебель почти отсутствовала, не считая дивана, на котором они оба находились и небольшого загруженного стола в углу. — Мин Бом, — парень снова встряхнул девушку за плечи, — некогда все рассматривать, нам нужно торопиться, пока твои родители тебя не хватились. — О Боже, где я? — Бом наконец-то пришла в себя, — и сколько времени? — Почти семь утра, — Сехун поднялся, подходя к столику и выхватывая кожаную куртку среди куча барахла, — ты потеряла сознание во дворе после полуночи — не мог же я отнести тебя домой и передать прямо в руки сонным родителям. — Да, они бы не поняли… — Вот именно. Так что поднимайся — я отвезу тебя домой, пока твой отец не вышел за утренней газетой. — Ты помнишь! — Мин мигом оказалась на ногах и едва справилась с порывом обнять его. Сехун замер, уловив её желание, а потом накинул куртку и вытащил её за руку на улицу. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — Бом стояла со шлемом в руках, когда Сехун застегнул защиту себе и сделал то же самое для неё. — Садись уже, уже пять минут восьмого. Они мчались стрелой по утреннему городу, и всё это казалось неестественным. И то, что они ехали утром, а не как обычно ночью; и то, что Сехун избегал прямого взгляда в глаза; и даже его переменчивые интонации в голосе. Сехун затормозил аккурат за углом её дома и сжал её колено, возвращая к реальности. Мин сползла с мотоцикла и растегнула шлем. — О Сехун. — Пожалуйста, ничего не говори, — снова эта нежность в голосе и мольба во взгляде, — и не ходи к ним больше. Я всё улажу. — Почему ты сразу этого не сделал? — Я не знал, что у моей матери был такой долг, — О смотрел заискивающе и ёрзал ладонями по коленям, сев ровно на мотоцикл, — и что это отразится на тебе, милая. Иначе я бы никогда не уехал. Ну же, поспеши домой. Мин Ёбом стояла как вкопанная ещё долго после того, как он уехал. О Сехун никогда не называл её милой, никогда не менял высокомерного тона и однозначно решил заранее, что покинет её. Тогда что заставило его вернутся? Он…её любит? Тогда что было между ними весной?