Свет сочится

🎶 Nico Santos - Rooftop Standing Egg - From the star 🎶

You are from the star, star in my heart Этой ночью ей так и не удалось уснуть. Мин Ёбом пребывала в смятении, и виной тому была всё та же причина — О Сехун. Никогда она столько не сомневалась, — ни перед одним экзаменом, ни даже перед этой крайне мерзкой подработкой — как она изводила всю себя мыслями о каждом слове, жесте, вздохе Сехуна. Этот парень никогда не отличался логическими поступками, рациональным поведением или стабильным настроением. Будто на американских горках, он раскачивался и раскачивал тех, кто садился в его лодку. Ёбом вспомнила, как она впервые к нему обратилась и попросила пересесть, а он одарил чуть испуганным взглядом и тут же повиновался; а потом легко сдал позиции в баскетболе, хотя в спорте он всегда был абсолютно хорош. А потом после их первого поцелуя, первого откровенного разговора будто воспрял духом и на следующий день в школе появился так, как если бы восстал из пепла. От него пышало здоровьем и энергией, но не грубо, а как-то гармонично и привлекательно. Цвет лица его был весь нежно-розовый с широким румянцем; на всех уроках он был активнее всех отличников и снова отвоевал лидерские позиции в спортивной команде. И ночью, после насыщенных учебных дней, Сехун всё так же был бодр и весел, а Ёбом уже сдавалась в конце дня и засыпала у него на плече или за спиной на мотоцикле, грозясь свалиться по дороге. «Я хотел извиниться, потому что он не станет. И да, это я подбрасываю тебе деньги, потому что иначе мне посмотреть тебе в глаза.» В восемь утра Бом встала с кровати, которую даже не расстелила, слегка причесалась и, не переодевшись с ночи, вышла из дома. Когда она спускалась с пригорка, какая-то машина подъехала и затормозила рядом. Краем глаза девушка уловила движение впереди, а затем скрежет металла, вопли, ругань. Моментально присев, она так и осталась сидеть, прикрыв голову руками. Спустя пару минут, кто-то дёрнул её за рукав и потянул за сумку, в которой была вся необходимая бандитам сумма. Она подняла голову. Сехун с расквашенным лицом нетерпеливо дёрнул сумку снова, и Бом отпустила. — Садись в машину, Хан, — скомандовал О, направляя пушку на предводителя, — и вы все, ублюдки, тоже. Мин выглянула из-за стоящего перед ней Сехуна, который снял с предохранителя пистолет, чтобы ускорить действия бандитов. — Я знал, что ты появишься, когда дело зайдёт о малолетней шлюшке, — начал было Хан, но Сехун моментально выстрелил дважды: один раз главному в плечо, второй раз в руку его помощнику, который тоже вскинул оружие. — У меня ещё три пули в запасе, — заявил О, снова прицеливаясь, — забирайте деньги и валите. Водитель вернулся в машину и захлопнул за собой дверь. Огонь из глаз Сехуна мог уничтожить вернее любой пули. Хан вырвал сумку из рук парня и сел в авто тоже. О демонстративно захлопнул дверь за ним и нагнулся, прикрывая собой Мин. Над их головами раздались выстрелы в то время, как иномарка отъезжала прочь, корежа лежащий впереди мотоцикл, на котором Сехун врезался в них, чтобы вовремя вмешаться и защитить любимую. О ни на секунду не закрывал глаза, в то время как на его глазах машина взорвалась в считанные секунды, не доехав и до поворота. Черти плясали в его душе, одновременно оставляя чувство облегчения. — Ч-что это было? — наконец промямлила Мин, убирая руку Сехуна и оказываясь на ногах. — Это так, чтобы наверняка, — парень развернулся к ней, — они больше нас не потревожат. — Нас? Это к тебе что ли они являлись каждые две недели и шантажировали чужим долгом? Ты ведь сам бандит! — девушка гневилась и била кулаками в мощную мужскую грудь. — Эй-эй, хватит! — О перехватил её руки, — сейчас все соседи сбегутся. Хочешь опозорить родителей? — Едва ли хуже может быть, — огрызнулась Бом, но громкость сбавила, — ты убил их, как ты умудрился? Сехун показал маленький детонатор в руках, который тут же отправился в мусорку. За их спинами послышался вой сирен. — Надеюсь, ты за деньги так не переживаешь, как за меня? — парень достал какую-то тряпку из кармана и протёр пистолет от отпечатков, потом завернул в тряпку и взглянул на всё ещё поражённую девушку. — Эй, всё закончилось, слышишь? — он нагнулся к её лицу, но она отклонилась. — Эти деньги, — Ёбом зашипела, — я зарабатывала, чтобы покрыть твой долг, пусть не лучшим способом, но… — …но своей попкой, я знаю! — у него вырвалось прежде, чем он прикусил себе язык, но пощечина уже прилетела. — Как ты смеешь! — слёзы гнева и унижения блестели в её глазах, — да ты… — Я знаю, что я такой же негодяй для тебя, как и они, — Сехун сжал её плечи, полицейские машины приближались, — но сделай для меня последнее, — он протянул ей пистолет в тряпку, — и если не хочешь меня больше видеть, то… — Не хочу. На секунду О замер, но тут же отступился, обернувшись через плечо. Машина в конце переулка почти сгорела дотла, а мотоцикл всё также валялся на земле грудой металла. — Я останусь разбираться с ними, просто спрячь или выбрось пистолет. — А как же камеры? — Бом взглянула вверх, как Сехун тут же среагировал и прострелил приборы наблюдения, выбрасывая пистолет в урну вместе с зажигалкой. Их тут же обдало пламенем. Полицейские наконец показалась из-за угла. — Тогда так. Уходи, Бом. — Кажется, у тебя больше нет ко мне поручений? — по её лицу текли слезы ручьём, но она, не обращая на них внимания, достала свой платок из куртки и прижала к окровавленому лицу Сехуна, — тогда это последнее, что я могу для тебя. О застыл на месте, перехватил ладошку Мин, но та выдернула её и отошла дальше. — Девушка, подождите, — полицейские окликнули, едва она отвернулась, чтобы вытереть мокрое лицо, — вы были свидетелем аварии? Что здесь произошло? — Я просто проходила мимо и увидела парня, который лежал рядом со своим мотоциклом. К счастью, его отнесло ударом, и он не пострадал от взрыва…

***

Письма продолжали приходить. Но в последних двух почерк отличался. Ёбом заметила отличие, лишь взглянув на конверт, но оставила все письма запечатанными. Две недели спустя после последнего происшествия — перестрелки, взорванного авто, полиции под её домом — она все ещё приходила в себя. — Наконец-то ты ешь как следует, — заметила мать. Бом вымученно ей улыбнулась и поднялась из-за стола, поблагодарив поклоном. — Но всё ещё не разговаривает, — прокомментировал отец, наблюдая, как дочь поднимается по лестнице к себе, — мы были слишком строги с ней? — Не уберегли от первой любви, — женщина также отложила ложку, — не вовремя случилась. Любовь однако никогда не поздно или рано. Случается волей судьбы, так что никогда не предугадаешь. Как бы ни старалась, Мин не могла выкинуть Сехуна из головы. Особенно его взгляд в последний раз. У неё едва сердце не разорвалось, когда она увидела его на крыше, а потом, когда он сиганул оттуда. Казалось, её душераздирающий крик услышал весь Сеул. А Сехун висел, зацепившись курткой за крюк выступающей крыши. В рубашке родился, сказали спасатели, когда втащили его назад. Это и не удивительно, если вспомнить всё, что с ним за юную жизнь произошло. — Прости меня…прости меня за все, — прохрипел он, впечатываясь взглядом в Бом, когда его увозили на скорой. Так будто и прям жить перестал. Совсем другой взгляд, чем когда он стрелял в бандитов. I'm shoutin' from the rooftop, baby Tell me, will you come and save me? I'm shoutin' from the rooftop, baby Come pick me up, come pick me up Это было первое письмо, которое она получила от него, уже без денег. О умолял прийти её в назначенное место, чтобы попрощаться и попросить прощение. За то, что втянул её в бандитские разборки, заставил переживать о себе, украл лето и весну и…её сердце. Мин выскочила из дома и бежала до самой автострады — чудом адреналин гнал её вперед, не позволив убиться по дороге, упав с горки или с кем-то столкнуться. Кто-то из полицейского отделения, памятуя об их связи, позвонил ей, чтобы подтвердить его стабильное состояние, что он спокоен благодаря внушительной дозе транквилизаторов, что ему нужно лишь преодолеть болезнь, а дальше всё будет хорошо. Мин сбросила вызов. Болезнь. Умом она понимала, что он не в порядке давно. Да и она тоже. — Потому что любовь, да? — возмущённо переспросила мать, когда Ёбом наотрез отказалась ехать с ними в Пусан в короткий отпуск. Мин пожала плечами и закрылась в комнате. Она сама едва не впала в депрессию, днем и ночью думая о нем, собирая информацию, но не в силах прочесть хоть одно письмо. Двадцать седьмого июля она решилась было навестить его в больнице, как столкнулась на улице с одноклассниками. — Эй, Мин Ёбом! — Закричал один из баскетбольной секции. Тот самый, что вмазал Сехуну, разбив тому нос, — вы что больше не вместе? Таки бросила того психа? Девушка сжала челюсть и развернулась в другую сторону. — Всё правильно, Ёбом-и, — перед ней возник второй. От него паршиво пахло, так что Мин едва не стошнило, — встречайся лучше со мной. Эй, ты в порядке? Девушка помахала головой и поспешила прочь. Нет, она не в порядке, когда он не в порядке. — Ты ужасно выглядишь, — заявила подруга, едва оказалась на пороге двадцать девятого июля. — Тебя кто приглашал? — недружелюбно спросила Мин, когда вторая девушка прорвалась внутрь мимо неё. — Эй, я волнуюсь за тебя! Мы не виделись с последнего экзамена. И ты говоришь прям как он в его лучшие времена. О Сехун, я имею в виду… Упоминание его имени стали последней каплей, и Ёбом разрыдалась. Её всю трясло и колотило, ноги не слушались, и она едва не потеряла равновесие, да подруга удержала. — Не плачь, милая, — одноклассница держала Мин за плечи, поглаживая её по голове. Он тоже так делал, когда весенней ночью она ложила ему голову на плечо. От этой мысли её ещё сильнее душил комок в горле. — Что с ним такое? Почему вы не вместе? С тобой сходить? Бом, обливаясь слезами, покачала головой. — Ну ты ведь хочешь этого. Ты явно за ним скучаешь. Я схожу с тобой и придам тебе силы, так как это всегда делала ты. Бом подняла на неё заплаканное лицо. — Как ты узнала, что мы...что я... — Потому что любовь, да? Любовь не скрыть. Мин не соображала, что происходит вокруг, кроме одного: они едут к нему. В автобусе воткнула в уши наушники и включила песню. Их песню. Случайно попалась в плейлисте, но как кстати пришлась! Она ехала, прислонившись головой к окну, а подружка стирала её тихие слезы. В холле больницы было очень шумно и много людей, а в отделении было очень тихо, как и положено для депрессивных больных. Сехун сидел в углу палаты, тихо и едва заметно, свернувшись на стуле и уткнувшись в острые коленки, так что Ёбом не сразу заметила его. Он сдирал пластырь со своих запястьев и раздирал раны. — Прекрати. Это. Голоса стало лишь на два слова, но он подействовал на него. Как всегда. Как тогда, когда она попросила пересесть с её места. — Ёбом…ты пришла. Это что голос О Сехуна? Почему так безжизненно звучит? — Что с тобой?.. — Прости меня. За всё. — Сехун-а…ты же не знал, — неужели она будет его теперь оправдывать, но ноги сами повели к нему и подогнулись у его кресла. — Ты через столько прошла. Из-за меня, моей матери...я самый ужасный человек на свете. — Ты всегда хвалился собой и своими успехами, ты… Он поднял голову, и она увидела круги под глазами. Впавшие скулы, искусанные губы. — Ты чудесный, — тихо добавила она. — Мин Ёбом, — со вздохом вымолвил Сехун, — не смей меня жалеть из-за моей болезни...из которой я тебя бросил и… — Из-за которой ты вернулся. И защитил меня. И покончил с ними. Это все в прошлом. Я… — Простите, — в комнату зашла медсестра, — больному нужно отдохнуть. — Что, в четыре часа дня? — Девушка, с депрессией люди спят по двадцать часов в сутки. А он вошёл в эту фразу уж слишком резко. Так что, — медсестра подняла руку, обрывая Мин, — ему нужны терапия, сон и покой. — И я, — прошептала школьница, наблюдая, как её первая любовь, сильный, стремительный, энергичный О Сехун едва держится на ногах, продвигаясь от кресла к кровати, — его весна. Я ведь обещала. Почти весь август прошёл так же: Бом приходила каждый день и провожала его на пятиминутную прогулку, поддерживая для равновесия. Или держала за руку, пока он спал. На второй день она резко возразила, когда он попытался её прогнать и запретила вспоминать прошлое. — Ты ведь просил, чтобы я пришла. — Да, чтобы извиниться. Перед тем, как я… — Умрёшь или что? Хватит уже, О Сехун! Ты всегда был живее всех живых, тебе никогда было спать, чтобы ничего не упустить, и ты жаждал каждую секунду быть со мной рядом. В библиотеке или на уроках или во дворе или у реки — неважно. Так и я хочу: быть с тобой рядом. Тем более, скоро осень. С кем я буду шуршать листьями и пить горячий какао? — Я не люблю какао. — Ах вот как, тогда что? Минутку, ты что мне возразил? Он улыбнулся. Слабо, неуверенно, но всё же. Доктор за окном также улыбнулся: этот сложный пациент наконец выходил в ремиссию. — Лекарства лекарствами, но если будут колебания настроения, а значит и его состояния, то всплеска не избежать. Важно контролировать эмоции при биполярном расстройстве, чтобы избегать резких перепадов, изможденности лимбической системы и скачков гормонов. Мин понимающе кивнула, совсем не смутившись от подобной тирады, но подготовившись заранее, перечитав все учебники по психиатрии и статьи в интернете. Самое главное: она не собиралась его терять и опускать руки. И как только Сехун это осознал, он тоже заметно приободрился. Двадцать восьмого августа он сам поджидал её перед входом. И как только она подбежала, он распахнул объятия и, обняв одной рукой, вытащил букет роз из-за спины. Белых роз, таких же как их чувства. — Сехун-а, ты что делаешь! — от неожиданности Мин прослезилась, — тебе же не стоит так надолго покидать палату. Давно тут стоишь? Долго ждал? — Эй, — О подцепил её подбородок и чмокнул в губы, — не суетись, ладно? Главное, что не стоит — меня так стрессовать суетой. Пойдём прогуляемся, ладно? — Ты что вошёл в маниакальную стадию? — Перестань, — Сехун сжал её ладонь, — если ты будешь обращаться со мной, как с больным, у нас не получаться отношения. Я нормально себя чувствую. — Хорошо-хорошо, уверенный Сехун вернулся, это радует, — она забрала свою ладонь, и они пошли по дорожке в парк. — Я сейчас снова начну себя ненавидеть. Бом посмотрела на него, и через секунду оба рассмеялись. — Нелегко с тобой однако. — А ты как думала.. Лёгкий ветерок поднялся, овевая уже не летней прохладой. Небо было ясным, но больше не таким ярко-голубым как в разгар лета. — Смотри-ка, — Ёбом указала пальчиком на дерево, возле которого они остановились, — листья уже меняют цвет. Близится смена сезонов. — Мм, — промурчал Сехун ей на ухо, одной рукой обнимая за плечи со спины, — а ты будешь моей осенью, Мин Ёбом?