Байки плацкарта. Сборник рассказов.

Анита (31) Есть в мире вещи, о которых нам никогда не узнать. Есть такие вопросы, ответы на которые нам никогда не услышать. И есть такое, о чем лучше даже не упоминать. Не говорить. И никогда не вспоминать. ​

***

​ Осознание того, что я оказалась в «нигде», пришло ко мне слишком поздно. Вокруг меня ничего не было. Ни леса с деревьями, ни бескрайних полей, которыми так богата наша страна. Лишь свет от фонарика, лежавшего у ног, слабо мерцал в этом черном ночном океане, да раздражавшая слух тишина, были свидетелями моего падения. Я поднесла к лицу рацию, пальцами прокрутила за пластмассовый бугорок наверху. Связь с начальником не настраивалась. Я надеялась на то, что Дашка уже догнала его, и они вместе шли к первому вагону, но по какой-то причине я так и не смогла поверить в собственные мысли. Подняв с земли фонарик, я огляделась. Куда не свети — везде одно и то же ничто. Подумав о человеке, который вытолкнул меня из вагона, я в мыслях чертыхнулась. Страх отступил, давая место праведной злости. Если это была такая шутка, то она получилась не смешной и не веселой. Неужели Дашка решила меня разыграть? Может, все это время в купе ломился кто-нибудь из ее собутыльников-проводников? Или просто из собутыльников? А я, как законченная дура, тряслась и молила о спасении? Если бы мы продолжали свой путь, то я бы могла поверить в свое предположение, но… Поезд совершил незапланированную остановку посреди леса, ночью, непонятно вообще где… что нарушало все писаные и неписаные регламенты. Таким не баловались даже самые безбашенные сотрудники великого и могучего монополиста наших железных дорог. Да и после таких шуток, у шутников была лишь одна дорога: пинок под зад без сохранения пенсии, с соответствующей записью в трудовой книжке. Я направила свет от фонарика в окно вагона, но и оно оказалось полностью черным, словно изнутри было чем-то завешано. Передернув плечами, я решила, что более опрометчивого поступка, чем выход из купе, я никогда в жизни еще не совершала. И стоило мне только заикнуться в мыслях о том, что пора бы и обратно, как рация внезапно затрещала. ​ [Это ты?] ​ — Я, — произнесла я, ответив на вопрос. — А ты?.. С моих губ вновь слетел глупый вопрос. Голос из рации определенно принадлежал Дашке, даже сквозь шум и помехи я смогла уловить ее черноморский акцент. — Ты дошла до первого вагона? — спросила я, сделав несколько шагов вперед. — Что с машинистом? В ответ лишь тишина и тихое потрескивание. — Дашка? [А я тебя вижу.] ​ — Чего?.. И что? — А я тебя нет, — произнесла я, посветив перед собой. Ничего. Тьма вокруг меня была такой плотной, что от фонарика не было никакого толка. ​ [Иди вперед. Мы ждем тебя.] ​ Идти дальше мне не хотелось, но что-то будто влекло меня, звало туда. И не имея сил сопротивляться, я делала шаг за шагом навстречу к чему-то неизвестному. Темному. Зловещему. «Зачем я им там нужна?» — внезапно вспыхнувший в голове вопрос заставил меня остановиться. Зачем Дашка зовет меня туда? Чем я им помогу? Какая от меня могла быть помощь? ​ [Почему ты остановилась?] ​ Я взглянула на рацию. [Ты не пойдешь к нам?] ​ — Я… Я должна вернуться к пассажирам, — сказала я, сделав шаг назад. — Нельзя оставлять их одних. Нельзя мне оставаться здесь одной. ​ [И ты просто уйдешь?] ​ Я почувствовала, как к моей лодыжке прикоснулось что-то холодное и мокрое. Я вскрикнула и даже подпрыгнула, сразу же осветив под собой землю… …но рядом со мной ничего не было. Не тратя больше времени, я вернулась ко входу в вагон и, ступив на первую ступеньку, попыталась подтянуться, ухватившись рукой за поручень, как вдруг голос из рации произнес: ​ [Ты не можешь вернуться.] На этот раз я отчетливо ощутила, как чьи-то холодные пальцы сжали мои лодыжки, обжигая своим прикосновением кожу. Меня дернули вниз, и я лишь чудом не ударилась лицом о металлические ступеньки, оказываясь на земле. Резкая боль в ребрах выбила из легких запас кислорода. Я шумно выдохнула и, кажется, издала какой-то жалостливый стон. ​ [Ты не можешь вернуться.] ​ Я попыталась подняться на ноги, но чужая хватка лишь усилилась. Меня потащили под поезд. Я содрала кожу на ладонях, стараясь ухватиться за старые шпалы, вогнала в пальцы занозы. Коленки задевали выступы, кости начинали ныть. Я брыкалась, кричала, звала на помощь и…ничего не понимала. — Ты останешься с нами, — услышала я, но на этот раз голос и тембр были другими. Не Дашкиными. Я не видела того, кто тащил меня, но чувствовала присутствие тех, кто был рядом. Их было много. Очень много. Я ощущала на себе чужие взгляды. Они, словно касаясь меня, поглаживали кожу сквозь одежду и заставляли меня бояться. По-настоящему бояться. Вокруг меня были те, кто бегал по вагону и стучал в окно моего купе. — Помогите! — выкрикнула я, захлебываясь слезами. — Кто-нибудь! Помогите! Я продолжала свои попытки отбиться от того, что тащило меня по рельсам к голове поезда. Именно туда пошел начальник, приказывая нам с Дашкой оставаться на своих местах. Именно туда потащилась Дашка, потому что была слишком самоуверенной для здравомыслящего человека. И туда же насильно тащили меня… Вдруг что-то заскрипело и зажурчало. Сверху на мои ноги полилась вода, тьма вокруг растворилась под лучами желтого света, исходившего от туалетных ламп, и меня отпустили. — Помогите! — снова закричала я, выкарабкиваясь из-под поезда. — Пожалуйста! Я встала на ноги, но тут же упала. Лодыжки словно обожгло огнем. Я оперлась руками о землю и, несколько раз моргнув, с некой радостью осознала: начинало светать. ​ Ты не уйдешь. ​ Я посмотрела под вагон, на рельсы, где только что была. В той темноте, куда еще не достигал предрассветный свет, я увидела десятки, а возможно и сотни глаз. Они метались, моргали, прищуривались, расширялись. ​ Ты не уйдешь. Ты не уйдешь. Ты не уйдешь. ​ Я собралась с последними силами и поднялась с земли. Не замечая боли в ногах, я пыталась бежать. Я видела просыпавшихся внутри вагонов пассажиров. Они, потягиваясь и зевая, выстраивались в очередь к туалетам. Я кричала, размахивала руками, пытаясь обратить на себя их внимание, но все было без толку. Они меня не видели. ​ Мы тебя не отпустим. ​ Поезд дернулся, и мое сердце екнуло вместе с ним. Но я испугалась не того, что могла остаться здесь и этого никто бы не заметил. Нет. Я испугалась того, что увидела. Из-под поезда, примерно по локоть, на рельсах лежала рука. Мужская рука, крепко сжимавшая рацию. Я всхлипнула, пытаясь не закричать, и в этот же момент руку затянули обратно под поезд. Возможно, именно это придало мне сил. А, возможно, я просто не хотела оказаться на месте того, кому было не суждено подняться по металлическим ступенькам обратно в свой вагон. Поезд, прогудев, тронулся с места, медленно набирая скорость. Я продолжала слышать скрипучий шепот, разносившийся по округе вместе с шелестом ожившей от ночного сна листвы. Даже когда я, схватившись за поручень, приваренный ко входу в мой вагон, на ходу запрыгнула в тамбур и еще какое-то время пролежала на холодном полу, я слушала царапающий скрип под собой. То, что пыталось утащить меня, какое-то время следовало за нами, но, в конце концов, сдалось и отступилось, сказав напоследок: «Я тебя не отпущу».