Байки плацкарта. Сборник рассказов.

Шум не стихал ни на секунду. Я старалась восстановить сбившееся из-за страха дыхание, но никак не могла сделать глубокий вдох. В дверь продолжали ломиться, и я стала молиться всему, что только приходило в голову, лишь бы это все, наконец, прекратилось. ​ Тук. Тук. Тук. Бам. Бам. Бам. ​ — М-м-м… — раздраженно промычала Дашка, нервно дергаясь на полке. — Ну кому там, блин, неймется?.. — Дашка! На секунду я ощутила радость. Теперь в этом кошмаре я была не одна. — М-м-м?.. Почему ты… М-м-м… Как это?.. Забыла слово. В общем… Почему ты…тут? Дашкин разум медленно прояснялся. ​ [Ш-ш-ш… Х-х-х…вагон 16…ответьте!.. Х-х-х…] Закряхтевшая на сетчатой полке рация меня напугала. ​ [Шестнадцатый… вагон! Вы там?!] Голос начальника поезда я узнала еще до того, как поняла, что это именно он пытался докричаться до меня и Дашки, находясь через несколько вагонов от нас. Я схватила рацию и, настроив связь, ответила: — Это шестнадцатый вагон. Почему мы ост?.. Договорить мне не дала Дашка. Она выхватила рацию из моих рук и сиплым голосом произнесла: — Какого черта в мое купе кто-то ломится, а? За все то время, что я проработала вместе с Дашкой, я так и не узнала причину, по которой она позволяла себе говорить в подобном тоне с нашим начальством. Может, они были любовниками. Может, просто близкими друзьями. А может, что-то и еще. — И почему, черт возьми, поезд стоит? Ночью же нет остановок! ​ [Не знаю. Не могу связаться с машинистом.] — В смысле? Просто дойди до него, чтоб тебя!.. ​ [Я пытался. Двери в тамбурах закрыты.] — Чего? Что? — Как это закрыты? Кто их закрыл? ​ [Не знаю. Я собираюсь выйти из своего вагона и дойти до головы поезда через улицу. Как доберусь до машиниста — сообщу.] — Что? Эй! Не смей!.. ​ [Конец связи.] Рация зашипела. Дашка, ударившись локтем о железную перегородку на полке, приделанную для того, чтобы человек во сне не упал, тихо матерясь и проклиная все на свете, спустилась вниз. Я последовала за ней и, поняв, что она собиралась сделать, преградила ей путь к двери, произнеся: — Я не дам тебе выйти из купе. Ты его не откроешь. — Ух… Не беси меня лучше, — произнесла Дашка, болезненно сжав мне плечо. — Отойди и не мешай мне. Несмотря на всю свою хрупкость, Дашка была сильной. Даже слишком. — Ты не понимаешь!.. — попыталась я объясниться, как в дверь снова стали ломиться. ​ Бам. Бам. Бам. ​ — Я тебе сейчас по голове настучу! — выкрикнула Дашка угрозу, попытавшись отодвинуть меня в сторону. — Да уйди же ты с дороги! — Нет. Просто… Просто посмотри вниз! Теперь уже я сдавливала ее плечи, заставляя опуститься на колени. Она заглянула в дверные прорези и увидела то же, что ранее и я — человека с босыми грязными ногами, стоявшего по ту сторону двери. Он, не переставая, стучал в дверь, ни на секунду не делая передышки. Многотонные удары эхом отражались от стен, заполоняя наше купе. — Че за фигня?.. — пробормотала Дашка. Кажется, только к этому моменту она начала осознавать, что что-то шло не так. — Это от него так несет? — задала она еще один вопрос, прикрывая ладонью половину лица. В воздухе действительно запахло чем-то неприятным, и вскоре я смогла описать запах, как «гнилой». Да, пахло гнилью, помоями. Как на лестничной площадке у мусоропровода в какой-нибудь девятиэтажке, в те времена, когда пакеты были роскошью и мусор выкидывали просто из ведра. Шкурки от овощей, банановые шкурки, жижа из-под курицы, протухшая в холодильнике каша, забродивший борщ — все сливалось в широкую мусорную трубу, чтобы там, на первом этаже, упасть в контейнер и продолжить гнить. Вот такой запах просочился в наше с Дашкой купе. Запах гнили. Помоев. У Дашки проявился рвотный рефлекс, она быстро встала на ноги, прижимая ладони ко рту и запрокидывая вверх голову, чтобы то, что поднималось по ее горлу оставалось где-то внизу, утекая обратно в желудок. Блевотных масс нам только и не хватало в этот момент. Но внезапно все прекратилось. Я даже не сразу поняла, что стало тихо, мелькавшие по ту сторону двери тени исчезли. И даже грязноногий куда-то испарился. — Эй, попробуй вызвать начальника, — шепотом произнесла я. — Он уже сошел с поезда? Дашка попыталась связаться с ним по рации, но в эфире были лишь одни помехи. Она тихо выругалась. — Как давно мы стоим? Голос у Дашки был твердым и ровным, ни намека на недавнее распитие. — Минут двадцать… наверное. — Наверное, — раздраженно пробубнила она. — Так, слушай сюда. Я пойду, посмотрю, в чем дело. А ты — оставайся здесь и жди вызова. Дашка всунула мне в руки рацию и быстро повернула защелку на двери в вертикальное положение. — Я же сказала, что не пущу!.. — А я сказала: уйди с дороги, — произнесла она, открыв дверь. И я не нашла в себе сил ее остановить. Дашка переступила порог, огляделась, и пошла в сторону тамбура. А я… закрыла за ней дверь и повернула «язычок» замка обратно в горизонтальное положение. Прислушалась. И ничего не услышала. Подойдя к окну, я попыталась рассмотреть в темноте хоть что-нибудь… Но по ту сторону ничего не было. Совсем ничего. Только глубокая, бескрайняя темнота. Я крепко сжала в ладони рацию. Мое сердце тяжелым грузом сдавливало грудную клетку. Меня бросило в холодный пот. Я попыталась еще раз вызвать начальника поезда, но рация только противно шипела и кряхтела. Мне стало страшно. Но на этот раз не за себя, а за Дашку. Она ведь пошла туда совершенно одна. Даже фонарик с собой не взяла… Я закрыла глаза, досчитала до пяти, прокляла себя и то, что собиралась делать дальше, и полезла на свою полку. Большой фонарь, размером, наверное, чуть меньше швейной машинки, исправно работал. Несколько раз щелкнула на нем металлическим язычком, проверяя его работоспособность. Я направила свет в окно, надеясь на то, что так смогу осветить территорию за ним, но ничего не получилось. Наверное, стекло… преломляло свет. Или что-то в этом роде. Я выключила фонарик и, опустившись на пол, попыталась разглядеть коридор за дверью. Вроде бы никого не было. Сквозняк все еще гулял понизу, но запах гнили исчез. Я в последний раз попыталась связаться с начальником поезда, но эфир молчал. Лишь непонятные скрипы и шорохи доносились до моих ушей из этой черной коробочки. Поборов свой страх, я поднялась на ноги, повернула замок и отодвинула дверь в сторону. Глупо было выходить. Очень-очень глупо, но… Сидеть одной и гадать о том, что случилось, было еще глупее. Я сделала всего один шаг и оказалась в коридоре. Дверь, ведущая к спальным местам пассажиров, как я и предполагала, оказалась закрыта. Я не стала открывать ее и проверять людей, потому что… знала, что посторонние дальше моего купе не прошли. Я двинулась в сторону выхода из вагона, крепко держа в руке тяжелый фонарик. Сквозняк становился все ощутимее. Дверь в тамбуре была нараспашку открыта. Я включила фонарик и, подойдя к самому краю вагона, осветила улицу. Никого и ничего. Ни справа, ни слева, ни передо мной, ни подо мной. — Д-дашка! — выкрикнула я, стуча зубами и от холода и от страха. Но она не отозвалась. Возможно, Дашка была уже далеко и просто не могла меня услышать. Возможно, она вот-вот собиралась мне ответить. А возможно… ​ Цок. Цок. Цок. ​ Позади меня кто-то был. Я ощутила чужое присутствие рядом с собой слишком поздно, чтобы хоть что-нибудь предпринять. Стоило мне только обернуться, как я почувствовала сильный удар в грудь. Земля ушла из-под ног. На мгновенье я ощутила себя зависшей в воздухе. Словно я парила в невесомости. И лишь затем я поняла, что кто-то вытолкнул меня из вагона.