Тяготы Истинной Связи (ТИС)

      Воскресенье — это единственный день, когда Ким Уджин свободен от учёбы и работы.       И именно в этот день, где-то после полудня, альфа стоял у подножия чановой многоэтажки, в ожидании, когда кто-нибудь в набранной квартире снимет трубку домофона, с тяжёлой сумкой на плече, почти до отказа набитой различными, любимыми старостой-Чаном вкусностями, купленными в ближайшем продуктовом.       Долго ответа ждать не пришлось. Всего через несколько секунд из динамика как-то совсем глухо, почти шёпотом, прозвучал обычно звонкий голос омеги: — Да? — Чан-щи, это Ким Уджин, — сказав это, альфа вздрогнул от неожиданного шума и обернулся.       Какой-то паренёк, тоже альфа, который до этого смирно сидел на скамейке совсем рядом, закинув одну ногу на другую, и глядел в экран мобильного телефона, резко вскочил, громко хлопнув подошвами кед об асфальт. Впрочем, ничего не изменилось. Подросток продолжил залипать в экран своего устройства. Но уже стоя. — Уджин-хён? — Мм? Ах-да… Ты сказал, что приболел, так что я пришёл навестить тебя. У тебя же не… — НЕТ, — отрезал друг громким голосом, а потом уже спокойно добавил. — Заходи.       После чего сразу раздались короткие гудки, оповещающие о том, что путь в помещение открыт.       Ким едва успел коснуться холодной металлической ручки двери, как рядом с ним возник тот самый пацан с мобильником и вперёд Уджина схватился за неё. Он откинул дверь так резко, что та с глухим стуком прилетела в студента. — Эй! Осторожней! — только и успел альфа воскликнуть ему вслед, но незнакомец оставил этот возмущённый возглас без всякого внимания и с бешеной скоростью почти полетел по лестнице куда-то наверх, перепрыгивая через три-четыре ступеньки. — Что такое?.. — Бан, оказалось, был ещё на связи. — Какой-то школьник, — раздражённо ответил Уджин, потирая ушибленное место. — чуть дверью меня не покалечил. Понарожают имбецилов… — Блять… Только не это… — вдруг горестно застонал омега. — Бля-я-я. — Чан? — недоумённо позвал Ким, но в ответ лишь услышал как друг вешает трубку.              «Интересненько» - подумал Уджин, проходя внутрь.

***

      Альфа хотел уже было тоже пуститься до девятого этажа по лестнице, но решил дождаться единственного в доме лифта, не желая тратить силы на передвижения на своих двоих. С тяжёлой сумкой за спиной — особенно. Лифт приехал почти сразу. Выкрашенные белым дверцы разъехались в стороны, выпуская из себя несколько пожилых альф и омег.       Старики двигались не спеша, ступая маленькими аккуратными шагами. И всё это происходило так медленно и долго, что Ким уже несколько раз успел пожалеть, что в отличие от этого подозрительного парня предпочёл лестнице лифт.       Попасть в кабину студент смог только тогда, когда дверцы начали уже опасно закрываться с характерным звуком. Не теряя более времени, Ким нажал на нужную кнопку на панели управления.       Ту минуту, которую Уджин провёл в железном ящике, показались ему бесконечно долгими. А вопросы в кимовой голове плодились в геометрической прогрессии: «В чём причина такого странного поведения?», «Причём здесь этот пацан?», «У Бана проблемы со школьником?», "Или у школьника с ним?», «Но почему он ничего мне не рассказывает?», «Всё это — глупое совпадение!», «Или нет?..»       Студент до последнего надеялся, что цель подростка — совершенно иная квартира, нежели у Кима, но все его надежды с треском рухнули, когда белые дверцы лифта распахнулись, и перед ним предстал злополучный школьник, беснующийся под банчановой дверью.       Паренёк то и дело жал в дверной звонок, пинал дверь коленкой и выкрикивал что-то вроде: «Чан-хён, прошу!» или «Давайте поговорим!».       А за выделанной под дерево дверью, еле слышно, но всё же можно было разобрать то ли взволнованный, то ли рассерженный визг омеги: — Ты там внизу 24/7 тусишь, что-ли?! Да ты ебучий сталкер! Съебись отсюда… И из моей жизни тоже! НА-ВСЕ-ГДА. А то я… я… Я ЗАЯВУ НА ТЕБЯ НАКАТАЮ, ПОНЯЛ?! ЗА ПРЕСЛЕДОВАНИЕ!! — Айщ... — стушевался подросток и, опустив руку с кнопки, наклонился к замочной скважине и с мольбой в голосе произнёс. — Милый хён, прошу, поговорите со мной об этом. Дайте мне хотя бы один шанс. Я докажу, что…       Закончить фразу школьнику не дал ничего не понимающий Уджин. Он крепко схватил растерянного паренька за плечо, развернув на девяносто градусов, лицом к себе, и задал тому сразу несколько вопросов из приготовленного в лифте перечня: — Что ты тут забыл, а? Тебе от Бан Чана что-то нужно? Зачем ты ломишься туда? Очевидно же, что тебе не рады… И кто ты вообще такой? — Уджин? Наконец-то… — с облегчением выдохнул Чан за дверью, но потом, набрав побольше воздуха в лёгкие, гневно обрушился. — Ты нахуя его впустил?! Теперь этот сраный сталкер знает номер моей квартиры… — Я не впускал его! — рассерженно ответил Ким, расстроенный такой реакцией друга. — И для тебя я, вообще-то, хён. Ты забыл?.. И... Что тут происходит, Чан? Объясни мне. Ясно же, что у тебя какие-то неприятности. Но ты обо всём молчишь и отсиживаешься дома. А я волнуюсь за тебя! Если бы ты мне хоть что-нибудь объяснил, я бы… — Если бы ты предупредил меня заранее, что придёшь, я бы что-нибудь и объяснил! — уже менее уверенно донеслось из-за двери. — Но я написал тебе, что приеду! Ты смотришь сообщения?.. Что у тебя вообще творится в жизни? Что за секреты тупые? Неделями ходишь, как в воду опущенный, а потом и вовсе куда-то пропадаешь, на звонки не отвечаешь. И даже родители… С ними-то что? — за дверью было тихо, а студент продолжал свою гневную тираду. — И только спустя четверо суток ты соизволил перезвонить мне, объясняя всё это дерьмо тем, что ты ПРИБОЛЕЛ. В чём я уже сильно сомневаюсь! И даже сейчас, когда я стою у тебя под дверью, я чувствую себя полным идиотом, потому что решительно ничего не понимаю! И ЭТО ДОВЕРИЕ, БЛЯТЬ! ЛУЧШИЙ, МАТЬ ЕГО, ДРУГ!       Откуда-то сбоку раздался облегчённый выдох.       Подросток, о котором благополучно позабыли, и который, как показалось Уджину, с большим увлечением слушал эту перепалку, напомнил-таки о себе. И слегка смутился под вопросительно-пристальным взглядом Кима. — О-о-о! Вы всего лишь друзья! Как же хорошо! Я сначала подумал, что вы пара, — счастливо улыбнулся он, сверкая брекетами, но сразу же задумчиво нахмурил свои тёмные густые брови. — Но тогда я по-прежнему не понимаю, почему Чан-хён меня избегает… — Тебе нравится Бан Чан? — шок. — Что? Нет… То есть да! — школьник смутился ещё больше, пряча горящее лицо в ладонях. — Но дело не совсем в этом…       Уджина позабавили метания парня. — Ты его пикапишь так, ломясь к нему в квартиру? — студент кивнул на чанову дверь.— Сурово… — Да нет же! — отчаянно воскликнул, вскидывая руками, подросток и не смог сдержать глупой улыбки, глядя куда-то в пол. Но спустя секунды он снова стал серьёзным, поправил спадающую на глаза чёлку и пояснил, тяжело вздохнув: — Дело в том, что Чан-хён и я — соулмэйты Ну, или истинные... Как вам удобнее?       Дабл-шок. Ким изумлённо уставился на собеседника, внимательно рассматривая.       Паренёк среднего роста. Лишь на пару сантиметров ниже самого Уджина. Стройный, даже худощавый. Возможно, спортсмен. Чёрные волосы подстрижены по последней моде, но уже слегка отросшие. Одет нехитро: спортивная куртка, толстовка, узкие джинсы да кеды. Брендовые. Видно, что из обеспеченной семьи.       Лицо альфы напомнило Уджину фенька: довольно светлая кожа, контраст широких скул и узкого подбородка, впалые щёки, тонкие губы, огромные тёмные миндалевидные глаза. У Кима промелькнула мысль о том, что, в целом, этот парень довольно приятный. Даже милый. — Я пытался поговорить с ним нормально, но хён не только избегает меня уже третью неделю, но ещё и отрицает нашу истинность, — подросток сокрушённо опустил голову, а за дверью послышался непереводимый кенгуриный мат. — И теперь я…       В двери что-то щёлкнуло, и та бесшумно отворилась. На пороге стоял Бан Чан.       И взгляд его был поистине страшен и источал столько негатива, что альфы, не зная, куда деться от этих глаз, боязливо прижались друг к другу.       Уджин на секунду представил, как лазерные лучи извергаются из зрачков омеги, сжигая и плавя всё на своём пути. Но на пути этом как раз-таки встали Ким Уджин и этот приятный, но не понятный школьник, так бесстрашно называющий себя истинным обладателя столь убийственного взгляда.       Сквозь сжатые зубы, сдерживаясь, дабы, видимо, не заматериться на всю лестницу, омега прошипел: — В дом… оба… БЫСТРО!       Незваные гости осторожно, стараясь не делать резких движений, гуськом, под внимательным взглядом старосты, прошли в квартиру.       Хозяин квартиры, облокотившись на стену, и сложив руки на груди, принялся наблюдать за тем, как альфы нелепо топчутся на одном месте, не уверенные ни в чём и сомневающиеся в том, стоит ли вообще снимать верхнюю одежду или — нет. Была ли опасность, что каждого в любую минуту могли выпереть обратно на лестницу? Поэтому альфы то и дело нервно теребили полы всё же расстёгнутых курток.       Уджин старался смотреть куда угодно: на казавшийся в эту минуту жутко интересным белый потолок, на синие занавески, висящие в одной из комнат, на коврик в ванной или в шкаф. Но только не в глаза Бану.       Но второй альфа время от времени как бы случайно поглядывал на омегу, но тут же виновато опускал взгляд, ожидая, когда в чановых глазах исчезнет холодный гнев.       Выглядел омега действительно болезненно: и без того бледный, казалось, он побледнел вдвойне, а футболка и спортивные брюки чёрного цвета только усиливали контраст. Бан заметно похудел, и на белом лице глубокими оврагами пролегли скулы. Про огромные мешки под глазами и потрескавшиеся губы и говорить было нечего. Высветленные волосы, придерживаемые обручем, открывали вид на рассечённую для имиджа тёмную бровь.       Мрачную атмосферу разбавляли носки весёлой расцветки: синие в розовую полоску.       Вскоре Чану наскучила эта идиотская неловкость. Он закатил глаза, выдохнул и уже менее раздражённо, и, очевидно, со старанием придать голосу как можно больше безразличия, произнёс: — Раздеваетесь, разуваетесь и идёте на кухню. И помойте, блять, руки.       Омега развернулся и направился вглубь какой-то комнаты. Зашумел чайник. Кухня.       Уджин, который был частым гостем в чановой квартире и чувствовал себя здесь, как дома, помог младшему сориентироваться в новом месте.       Гости, выполнившие все указания, данные омегой, уже сидели тихо рядышком на высоких табуреточках за таким же высоким, но узким барным столиком, наблюдая за Баном, который выглядел уже совершенно спокойным, смирившись со своей участью. Он молча разливал по кружкам ароматный чай насыщенного рыжего цвета, когда Ким осознал, что так и не познакомился с таинственным соулмэйтом лучшего друга, из-за которого, скорее всего, последний так странно себя и вёл. Студент протянул правую руку парню, сидящему рядом. — Ким Уджин. Двадцать один год.       Лицо школьника вытянулось в непонимании, но спустя секунду он смущённого улыбнулся и аккуратно пожал ладонь Уджина в ответ: — Им Чонин. Семнадцать лет.       Омега на это только фыркнул и, в который раз уже закатывая глаза, с громким стуком опустил на лакированную поверхность стола кружки с горячим напитком, прямо перед альфами.       Взглянув на наполненную золотистым душистым чаем цветастую посудину, Ким тут же вспомнил о забытой в коридоре на полу целой сумке вкусняшек для Бана. — У меня кое-что есть для тебя, — обратился тот к скептически глядящему омеге. — я сейчас.       Уджин спрыгнул с табурета и умчался из кухни, но тут же вернулся, по пути извлекая из своей красной с синими молниями спортивной сумки большой и тяжёлый, громко шуршащий пакет белого цвета с напечатанной на нём эмблемой популярной торговой марки и, держа за целлофановые ручки, торжественно вручил Чану со словами: — Только не избей меня им, пожалуйста.       Хозяин квартиры ничего на это не ответил, но забрал у альфы пакет и заинтересованно в него заглянул.       Омежье лицо, которое раннее оставалось исключительно угрюмым, вмиг просветлело, взгляд карих глаз смягчился, а пухлые губы расплылись в лёгкой улыбке, являя свету милые ямочки на белой коже.       А Чонин, весь вытянулся на табурете, силясь разглядеть содержимое пакета. — Уджин-хён! Не стоило! — Бан нежно обнял друга.- Спасибо тебе. — Ты улыбнулся, — заметил Ким. — Так что стоило.       Бан Чан снова благодарно улыбнулся, вытаскивая из мешка различные шоколадки, батончики, упаковки с печеньем и конфетами, леденцами и мармеладными медведями. Он уложил всё это дело на стол аккуратной горкой.       Завершали живописную картину несколько пачек рамёна и одна коробочка чёрного чая.       Затем хозяин квартиры достал из настенного шкафа большое блюдо с таким же цветочным орнаментом, что и на кружках, и сложил в него все сладости. А рамён и чай омега поместил в другой небольшой шкаф, висящий на стене. — Угощайтесь, — обратился к гостям Чан, кивнув на блюдо.       Налив чай и себе, омега тоже уселся за стол напротив двух альф. — Чан-щи, я тебя очень люблю… Как друга, разумеется, — поспешил исправиться Уджин, с опаской покосившись на, в шоке от услышанного, подавившегося печеньем Има. — но, — продолжил он серьёзно, после того, как убедился, что младший в порядке. — я очень усомнюсь в нашей с тобой дружбе, если в подробностях не узнаю, что с тобой происходило в течение этих трёх недель, и как ты познакомился с… — альфа замешкался, вспоминая имя нового знакомого. -… Им Чонином.       Последний в свою очередь старательно делал вид, что с упоением изучает состав на каком-то фантике. — Ах… это… — Чан опустил взгляд на дно кружки. — Думаю, эта скучная история не заслуживает твоего внимания. Расскажи лучше, что творится в универси… — Блять, Чан… — Тц, — омега снова поднял глаза к потолку. — Ладно, рассказываю. — Я знал, что ты в два счёта расколешься — не устоишь, — самодовольно проинформировал Ким. — Иди нахуй… Я РАССКАЗЫВАЮ.       Бан немножко поёрзал на табурете, сделал глоток чая, прочистил горло и начал повествование: — Тогда мне пришло сообщение от Бина, в котором он просил меня ОЧЕНЬ СРОЧНО к нему приехать. — Всё-таки без меня?.. — Уджин обиженно нахмурился и поджал губы. — Ты игнорил нас с Бином как последняя скотина всё то время, мне-то ты позвонил потом, а Со — нет, — Чан пожал плечами. — Оу, чёрт, я хотел написать ему! — от досады Ким с силой хлопнул по бедру ладонью. — Я был так занят — заменял одного человечка. — А кто такой Бин? — встрял в разговор Чонин, до это внимательно слушавший хёнов, усердно поглощая Чановы угощения. — А не твоё дело, — под стать вопросу холодно отрезал омега.       Школьник, уже не ожидавший такой резкости, растерянно отвёл взгляд и осторожно вернул только что взятый батончик обратно на блюдо. — Наш общий друг, — любезно пояснил Ким, игнорируя негодующий взгляд старосты. — Чан, в итоге ты поехал к Бину, не так ли? — Ага-а… — протянул омега, вспоминая, о чём вообще говорил. — Так вот. Поехал я к Бину. Через весь район, галопом. У меня же времени свободного дохуя! А эта паскуда ещё и трубку не берёт. Приехал… Выглядел он НУ ОЧЕНЬ РАССТРОЕННЫМ И НЕСЧАСТНЫМ. Спрашиваю у него: «Что случилось?!» А он такой: «Хё-ён, помоги мне завещание составить. Мне лень жить!» Я, естественно, няньчиться с ним стал! «Да чё ты начинаешь-то, Бинни?.. Давай, — говорю. — в игрушки-хуюшки твои компьютерные поиграем?» Он же задрот? — уточнил омега, а Ким кивнул. — Во-от. А я вообще не шарю в этом говне. И он меня играть учил! Правда в итоге я всё равно дохуядцать раз просрал, и утешать уже нужно было меня! — Чан говорил с грустной усмешкой. — Потом этот малолетний шакал предложил напиться. И я согласился. После того, как мы выпили, у нас зашёл БУХОЙ ДУШЕВНЫЙ РАЗГОВОР. До этого, за всё то время, что я пробыл у него, Бин ни разу не заикнулся о причине своего хуёвого состояния и дрянного настроения в целом... Но тут-то у него язык и развязался, — в голосе Бана проскальзывала ирония. — И что же у него стряслось? — поторопил Ким. — Рост? Какой-то необычайно красивый омега помог ему достать энергетик с верхней полки в продуктовом... — М-м-м, — кивнул альфа понимающе. — У него случаются такие загоны. Но это быстро проходит. — Ага, когда мы играли, он уже был в норме, — согласно закивал головой Чан. — Чё пили-то? — поинтересовался Уджин. — А я не помню, — Бан снова пожал плечами и снова отхлебнул из кружки. — Вино какое-то, потом пиво… Ну, короче, мы говорили о разных вещах и пили, — омега горестно опустился лицом на стол. — Мы говорили и выпивали, разговаривали и пили. А потом…       Чан вдруг замолчал. — А потом? — пытливо спросил старший — А потом мне захотелось домой! — Бан затравленно улыбнулся. — И я пошёл. Домой. — А Бин? — Ну, — староста вздохнул и поковырял чайной ложкой в уже пустой кружке. — по-моему он был намного более бухой, чем я — в общем он едва на ногах стоял. Поэтому прежде чем уйти, я предложил ему прилечь отдохнуть. И он прилёг. Прямо на пол. Я с трудом дотащил его тушу до кровати! И только после этого ушёл, — и потом Чан добавил. — Боже, хён, умоляю, не смотри на меня так осуждающе! Он жив! Спустя пару дней он позвонил мне. Всё хорошо! Я бы не оставил его в бухом состоянии одного, если бы сам в таком же не был.       Тут Бан сделал такое лицо, будто съел что-то отвратительное на вкус и выдал: — Надо было с ним прилечь. Серьёзно.       Омега поднял глаза на старшего в ожидании хоть какой-нибудь реакции и получил — вопросительно-скептическую ухмылку, а после перевёл взгляд на младшего. Последний сидел очень тихо, слушая внимательно, и, гневно откусывая от батончика, смотрел в окно.       Удовлетворённый тем, что Ким явно не ожидал такого высказывания и теперь ждал объяснений, Бан довольно кивнул и продолжил: — Да, надо было остаться у Бина, — Чан тоже потянулся рукой к блюду и вытащил из заметно уменьшившейся в размерах стараниями Има кучи сладостей леденец на палочке, освободил его из цветной обёртки и положил в рот. — потому что, — произнёс староста уже с ним во рту. — как только я вышел на улицу, — омега показал чупа-чупсом в сторону младшего. — вот это, вот, с брекетами и в школьной форме свалилось на меня, словно снег со словами: «ОМАГАД! Вы — мой истинный!» — Бан иронично, с конфетой во рту, сложил ладони в замок, прижав их к груди, часто-часто замахал ресницами, видимо, пародируя Чонина в тот момент, затем захлопал в ладони, кривляясь. — «Меня зовут Им Чонин, а вас?», «Ой! Вы, кажется, пьяны!», «Давайте я вас провожу?», «А где вы живёте?», «А лет вам сколько?..»       Бан замолчал, чтобы перевести дыхание, а младший возмущённо открыл рот, собираясь что-нибудь ответить на такую обидную пародию, но омега продолжил, повысив голос: — А я, будучи в полном неадеквате… Хён, ты знаешь, какой я, когда пьян, — Ким знал. -…Мало того, что я рассказал ему ВСЁ: где живу, где учусь, имя и возраст, так я ещё и пообещал выйти за него замуж и нарожать ему кучу спиногрызов! Досталась же мне «супер-способность» до мелочей помнить всё, содеянное в бухом состоянии… Если бы я хоть что-нибудь забыл, было бы проще…       И уже спокойно Бан добавил: — Забавно то, что адрес я спалил не весь: улицу и номер дома назвал, а номер квартиры — нет, но зато это сделал хён. Спасибо тебе большое, — староста садистски улыбнулся старшему. — Знаете, — обратился к Киму тяжело дышащий Чонин, который, очевидно, слегка перебрал со сладким, и теперь его мутило. — всё шло довольно неплохо. Даже хорошо. Чан-хён был спокойным, общительным и милым. Пока не протрезвел.       Уджин не смог сдержать смешка, видя, как меняется в лице омега: сначала вполне довольное лицо вытянулось удивлённо от того, что «оно осмелилось что-то вякнуть?..» Губы сжались в тонкую линию, а глаза вернули способность метать лазерные лучи. Не обращая на это никакого внимания, точнее, делая вид, младший мстительно продолжил повествование от своего лица: — Чан-хён был пьян и я просто не мог оставить его. Я хотел быть уверенным, что до дома хён доберётся целым и невредимым. Если бы с ним что-то случилось, я бы не пережил, ведь Чан-хён мой соулмэйт! И эта встреча связала нас, — Им серьёзно посмотрел в глаза Чану. — Так что мы нашли ближайшую остановку и, сев в маршрутку, поехали искать дом хёна.       Подросток замолчал, вспоминая что-то, потом ехидно улыбнулся, глядя на омегу, и самодовольно произнёс: — От Чан-хёна так несло перегаром, что недовольные омеги-папаши хотели его выгнать из автобуса. Я не дал им этого сделать.       Бан, до этого молчавший и пытавшийся слушать младшего, резко встал из-за стола, собирая пустые кружки и фантики. Достал чай, принесённый Кимом, чтобы заварить снова, таким образом успокаивая себя. — Но потом хён начал трезветь… — выдохнул Чонин, следя взглядом за мечущимся по кухни омегой. — я даже не сразу понял это, но он стал молчаливым, мрачным, а взгляд хёна стал очень внимательным, а когда автобус достиг нужной остановки, и мы вышли, Чан-хён сбежал. Там было так людно, что я потерял его из виду и заметил только тогда, когда хён был уже очень далеко. Хён бежал так поразительно быстро и грациозно, — альфа блаженно прикрыл глаза, видимо, вспоминая, этот момент. — я аж залип. И я не стал его догонять — уже был спокоен за хёна, — Им усмехнулся. — Я надеялся поговорить с ним по телефону или через kakaotalk, которые хён написал мне на руке, — подросток показал уже чистую ладонь. — но он игнорировал меня почти неделю. Так что я… — Так что этот пиздабол решил меня сталкерить, — перебил младшего Чан, ставя на стол чистые кружки и наливая в них новый чай. — Он звонил и писал мне 24/7! Я даже боялся подойти к телефону. Это продолжалось несколько дней. Я надеялся, что ему надоест… — Теперь ясно, почему ты так внезапно сменил номер, — понимающе кивнул Уджин, отхлёбывая. — Благо он посещает школу, — Бан направил взгляд в сторону Има, пытавшегося сделать абсолютно безразличное выражение лица, дабы показать, что его никак не задевает отношение омеги. — и в первую половину дня можно было жить спокойно, пиздец начинался к вечеру, — староста замолчал и с немым укором снова глянул на младшего. — он караулил меня у дома или у универа, ходил за мной по пятам, клянясь в любви и верности! Естественно, я его избегал… Этот ебучий сталкер даже в ВУЗ пробрался. Хён, я был в ахуе, когда почувствовал его запах на паре! — и тут омега обратился прямо к Чонину. — Но я не чувствую к тебе ничего, максимум — дружеские или братские чувства. Я не испытываю к тебе отвращение или ненависть. Просто я не могу принять это… К тому же я старше на несколько лет… — Три года — это не так уж и много! — воскликнул младший. — …А, нет. Я испытываю дикое желание надавать пиздюлей за навязчивость, — добавил Бан с нажимом.       Чонин снова замолк. И все притихли.       Но Ким всё же напомнил: — Потом ты несколько дней не являлся в универ, а мне сказал, что приболел, ага?       При этом на слове «приболел» Уджин показал пальцами кавычки.       Отвечать Бан опять начал издалека: — Мне неловко говорить об этом кому-либо, а вам — особенно, — омега нахмурил брови, отводя обречённый взгляд в сторону. — Наверное, как и большинство людей, одного со мной пола, где-то в подсознании я мечтал быть с кем-то более сильным, опытным, может быть, зрелым… Даже если он не мой соулмэйт. Я уже молчу про то, что хотел бы сначала сам устроиться в этой жизни: доучиться, найти хорошую работу, например. Но, жизнь суёт мне школьника с брекетами! Спасибо, жизнь!       Чан наигранно восторженно глянул куда-то в потолок, хлопая в ладоши.       А Чонин сжал губы в ниточку и спрятал взгляд в смартфоне. Тело его было напряжено. Было похоже, что младший всеми силами старается держать себя в руках, чтобы не заистерить тут же. Чан тоже это заметил. — По сути я не отрицаю нашу с тобой, Им Чонин, истинность! Я чувствую её, — поспешил исправить ситуацию он, а школьник заинтересованно поднял лицо. — Просто я ожидал чего-то другого.       Омега с виноватым видом вздохнул, смотря на свои коленки, и продолжил. Но перед этим уточнил: — Вы же знаете эту дичь про то, что если истинные находят друг друга, то при долгой разлуке здоровье обоих подрывается? Например, иммунитет слабеет, болеть чаще начинаешь и что-то ещё в этом роде… потому что феромоны истинного оказывают на организм какое-то благотворное влияние, а их вдыхание вызывает мгновенное привыкание?       Оба альфы нетерпеливо кивнули. Чонин, еле сдерживающий своё ликование, и Уджин уже всё поняли, но дали Бану закончить. — И я решил это проверить — изолировать себя от Има на какое-то время. Я просидел дома безвылазно целую неделю. И как ни прискорбно это осознавать, — омега снова картинно закатил глаза. — но в последние два-три дня я действительно чувствовал себя хуёво. А сегодня утром всё так сильно болело, что хотелось сдохнуть! — Чан усмехнулся. — Но сейчас уже вполне сносно… — Боже, хён, я так рад! — теперь счастливый Чонин источал максимальное тепло.       Ким только сейчас заметил, что и альфа, и омега выглядят намного лучше, чем в первые минуты их встречи.       У Бан Чана, который всего пару часов назад был похож на покойника, восставшего из могилы, на щеках появился здоровый румянец, а раннее осипший голос вернул былую звонкость. Взгляд омеги был ясен, хотя совсем недавно Бан смотрел на гостей, словно через нездоровую поволоку.       Даже двигался омега непривычно заторможено и тяжело, а спина была ссутулена. Уджину даже показалось, будто Бан придавал колоссальные усилия, чтобы пошевелить хотя бы одной рукой или ногой: запястья подрагивали, а походка была тяжёлой, словно ноги омеги были заключены в кандалы.       Но сейчас Чан двигался гораздо более ловко и живо, ступал он почти непринуждённо и ровно. И тело омеги было полностью расслаблено, а плечи — расправлены.       Даже Чонин, который тоже изначально выглядел каким-то больным, с бледными губами и впалыми щеками, весь зажавшийся и сгорбленный, котрый сидел зашугано на табурете и нервозно щёлкал суставами в пальцах, теперь вёл себя довольно уверенно и выглядел более здоровым. Расположился за столом поудобнее и даже как-то раскрепощённо, подперев ладонями голову, внимательно следил за красивыми белыми жилистыми руками Бана, которые то и дело вздымались вверх — Чан активно жестикулировал при разговоре, лишь иногда отвлекаясь на то, чтобы захватить очередной раз кружку с травяным напитком.       И сейчас Бан с силой хлопнул ладонью о колено, тяжело выдохнул, и, глядя младшему в глаза, подытожил: — Так что да… Придётся мне с тобой вместе тусить почаще.       Им выглядел так, будто сейчас взорвётся от счастья. Киму даже показалось, что подросток светится изнутри. Младший широко улыбался, закусывая нижнюю губу, чтобы не запищать. — Хён, я… — Ребята, знаете, я неверное пойду, — напомнил о своём присутствии Уджин. — Прости, Чонин, я перебил тебя. Чан-щи, сегодня я не могу остаться у тебя подольше, извини. У меня остались кое-какие неотложные дела…       Ким встал из-за стола. Чан — тоже. — Да, конечно, иди, раз дела, — согласился омега и, взглянув на часы в своём мобильнике, добавил. — К тому же скоро предки с работы вернутся. А мне ещё… — О-о-о! Чан-хён, ты живёшь с родителями? А кем они работают? Они истинные? А у тебя есть братья? А ты… — Блять, остановись, прошу! Сколько ебаных вопросов! — омега шикнул на младшего и утомлённо прикрыл глаза. — Уджин-хён, забери его! Вместе припёрлись, вместе и съебётесь… — Уджин-хён! Давайте обменяемся контактами? — встрепенулся Чонин и выскочил из-за стола вслед за старшими. — Почему бы и нет, — рассеяно согласился Ким, доставая из кармана телефон.       Уже через несколько минут альфы, одетые в уличную одежду и обувь, и омега в своём домашнем «total black» прикиде и сине-розовых носках молча стояли возле входной двери, перетаптываясь с ноги на ногу и переглядываясь, ожидая, что кто-нибудь что-нибудь скажет напоследок.       Тишину нарушил Бан: — Ладно, — он обратился наиграно обиженно к Киму. — я собирался ещё недельку отсидеться дома, но ты сорвал мой эксперимент, так что, — омега похлопал старшего по плечу. — встретимся завтра в универе. — Ага… придёшь… — протянул задумчиво альфа. — Кстати, что думают твои предки обо всём этом? Ой, нет, не отвечай! — он опасливо покосился на уже развесившего уши младшего. — В самом деле! Потом расскажешь. — МОЛОДЕЦ. СООБРАЗИЛ. ЗАВТРА. В. УНИВЕРЕ. АГА?       Уджин благоразумно согласился с омегой, поблагодарил Чана за тёплый приём и поспешил ретироваться. — Тогда до завтра, бро, — Ким открыл дверь и повернулся к Иму. — Чонин-щи, ты идёшь? — Нет, Уджин-хён, иди без меня, — подростку было неловко отказывать новому знакомому, особенно, другу Бан Чана. — Мне нужно ещё кое-что сказать Чан-хёну.       Уджин прыснул, увидев, как у омеги, стоящего у младшего за спиной, перекосилось лицо. — Ладно, ребята, пока! — Ким, помахав на прощанье ладонью, вышел из квартиры. — До завтра в универе, Уджин-хён! — крикнул ему вслед Чан. — До встречи, хён! — Чонин закрыл за Кимом дверь.       Ким Уджин ушёл, а вместе с ним и непринуждённая атмосфера. Наступила неловкая пауза.       Младший пристально глядел на старшего, который стоял, опустив голову, и делал вид, будто с огромным интересом рассматривает свои полосатые носки. Вся уверенность куда-то улетучилась. — Хён, — начал Им тихим ровным голосом. — милый хён, когда я вдохнул твой запах сегодня, то стал таким счастливым, хотя до этого думал, что скоро умру! И... Умоляю, скажи, что испытывал похожие чувства?       Чан, который хоть и слушал внимательно, но неизменно сверлил взглядом несчастные носки всё это время. Он вдруг повёл головой в сторону, намереваясь опровергнуть, но в следующую секунду, не произнеся ни слова в ответ, сокрушённо кивнул.       Иму и этого было достаточно. — Я так рад.       Теперь омега мог смотреть куда угодно, но только не во внимательные глаза младшего. — Милый хён, — продолжал Чонин решительно. — Ты говорил, что мечтал о ком-то более опытном и взрослом. А я — полная противоположность твоему идеалу. Но я обещаю, что стану тем единственным человеком, с кем ты захочешь быть. Ты мне очень нравишься, хён, и я буду ждать, когда ты будешь готов ответить на мои чувства.       Чан чувствовал себя настоящей свиньёй после таких душещипательных и наивных речей — Сейчас я уйду. Но... позволь мне перед уходом снова насладиться твоим прекрасным запахом? — вдруг спросил школьник неуверенно. — А так ты не чувствуешь? — не понял омега, поднимая взгляд. Даже про носки забыл.       Младший замялся и пояснил осторожно: — Я хочу… по-настоящему… Близко.       Чонин выглядел жутко смущённым и трогательным: альфа пытался оставаться спокойным, но щёки безжалостно наливались румянцем. Чан снова невольно умилился. — Ладно, — не смог отказать, как сначала хотел поступить, старший, подходя к Иму ближе и оправдываясь на ходу. — возможно, это будет даже... полезно для здоровья.       Альфа мягко обхватил ладонями сильные плечи, аккуратно притянул Бана, не знающего куда деться от взгляда крупных глаз, к себе плотнее и наклонился куда-то к шее омеги.       Чан, который и без того с трудом дышал от накатившего волнения, весь покрылся мурашками, когда почувствовал горячее дыхание младшего на своей коже. Ироничность всей этой ситуации вызывала смущение, хотелось оказаться как можно дальше от такой невинной нежности. Бан чувствовал себя каким-то неправильным, грязным. Слишком взрослым.       Омега хотел бы отстраниться от робко льнущего к нему школьника, уткнувшегося Бану в ключицы, но вместо этого тоже украдкой вдыхал ещё даже пока не раскрывшийся полностью в силу возраста уникальный аромат соулмэйта.       «Чёртова истинность…» — думал про себя Чан.       Они простояли так в абсолютном безмолвии, прижавшись, дыша друг другом, всего пару минут, после чего Им выпустил студента из своих объятий, оставив неожиданный скромный чмок на скуле у растерянного Бана. — Ну, мне пора, — довольно улыбнулся Чонин. — Вали уже. — Пока, хён. До скорой встречи… Пиши в любое время! — крикнул младший сбегая вниз по ступенькам.       Омега остался в квартире один, в полном смятении. Весь оставшийся вечер парень пытался занять себя чем-нибудь. Отвлечь. Но мысли каждый раз неумолимо возвращались к малолетнему соулмэйту.

***

      Не смотря на надвигающийся вечер, Ким предпочёл транспорту пешую прогулку, дабы на свежем воздухе привести мысли в порядок, обдумать события минувшего дня.       Лёгкий прохладный ветерок веял в лицо, взбадривая.       Уджин думал о школьнике. Младший альфа выглядел милым и совершенно безобидным. Молчаливый. Вероятно, он хороший слушатель. Студент улыбнулся, понимая, что эти двое очень гармонично смотрятся вместе: болтливый и шумный Бан Чан и тихий, но внимательный Им Чонин.       В целом подросток оставил у альфы приятное впечатление о себе: неплохой малый, симпатяга. И мудаком точно не казался. Но не смотря на всё это, было что-то странное в нём. Что-то точно было с Имом не так. Но Уджин не мог понять, что именно. Студенту казалось, что он упустил что-то очень важное. Что-то такое, чего упускать нельзя. Вообще. Никак.       Странное ощущение не покидало Уджина. И чувство это появилось сразу, как только Уджин вышел за порог чановой квартиры, и не покидало ни на секунду. Ощущение того, что чего-то не хватает, что что-то утеряно. Оно спирало дыхание, заставляя вернуться к другу, а точнее к его соулмэйту, и выяснить всё.       Домой Ким вернулся опустошённым.