В волчьей шкуре

У Джозефа Касс проводит следующие два дня, буквально утопая в спокойной и мирной жизни. С момента её прибывания в Хоуп, о подобном можно было забыть. Она уже и не помнит, когда в последний раз могла находиться в одном месте без опаски. С мужчиной они мало говорили и редко пересекались. Он почти не находился в доме, присутствуя на завтраках и изредка возвращаясь к ужину. Ривер всё чаще ловит себя на мысли, что искоса наблюдает за ним, когда Джозеф попадает в поле зрения. Иной раз в голове проскальзывал интерес, связанный с Джейкобом. Как он там? Ищет ли её? Стоило лишь прикрыть глаза, как перед ними вставал суровый образ Джейкоба, от которого внутри всё напрягалось и стягивалось в тугой узел. Однако Касс тут же мотает головой, пытаясь прогнать накатившееся возбуждение. Она не понимает, что именно происходит с ней… точнее, понимает, но не желает принимать до конца. Хоуп ломает людей. Понемногу и почти незаметно проникает в разум, переворачивая всё вверх тормашками, желая подчинить собственной воли и навязать продиктованные кем-то правила. И, честно? Касс не может утверждать, что ей это больше не нравится. — Как ты себя чувствуешь? — Джозеф подходит бесшумно, заставляя сердце упасть вниз живота. — Плечо болит, — с трудом размыкая пересохшие губы, отвечает Ривер, медленно поворачивая к нему голову. Диван прогибается. Мужчина присаживается рядом, заставляя девушку опустить книгу и обратить на себя внимание. Джозеф одет в белую рубашку и чёрные штаны, на его лице жёлтые очки-авиаторы, за которыми голубые глаза становятся практически зелёными. Она смотрит на него, чуть склонив голову к плечу, но молчит. Поперёк горла застревают слова благодарности. Кассандра хочет верить в его бескорыстность, но в то же время не может. Остатки нормальности твердят, что в жизни подобное произойти не может. По крайней мере, не по доброте душевной. Однако и спрашивать у мужчины в лоб она не решается. То ли боится реакции, то ли не хочет показаться грубой. Грубой… ха! Ривер не так давно направляла в его лицо дуло пистолета с явными намерениями пристрелить, а теперь разглагольствует о грубости возможно оброненных слов. Смешно. — Меняешь повязки? — учтиво интересуется Джозеф. Порой он ведёт себя наигранно покровительственно, словно папочка какой-то. И Касс хочется прыснуть от смеха, но сдерживается. — Да, — кивает она, — и раны тоже обрабатываю. Тебе разве не нужно куда-то уходить? — грубо, да, но к хорошему отношению быстро привыкаешь. Джозеф на мгновение замолкает, а после тянется к лицу, снимая очки. На неё смотрят предельно серьёзно и строго, как на нашкодившего ребёнка. — Я пока не опаздываю, — отвечает мужчина, — и, если ты позволишь, то мне бы хотелось осмотреть твои раны. — Кхм, я, — Касс запинается, мгновенно теряя игривый настрой, — не стоит, всё в порядке. Ты ведь не врач, так что не думаю, что сможешь чем-то помочь. — И всё же мне хочется убедиться. Дыхание сбивается. Ривер хочется вскочить на ноги и удрать как можно дальше, но голубые глаза приковывают к дивану, не позволяя двинуться. И ей стыдно за себя такую. Глубоко в душе она верила в собственную самостоятельность, которую собиралась отстаивать до конца, но пришло время пожинать плоды произошедшего. «Воспитание» Джейкоба и Джона дали плоды, отпечатавшись горящей меткой на сознании. Она больше не та непослушная и сумасбродная девочка, которая приехала сюда на пикапе. И, похоже, последней точкой в преображении стало клеймо от Джона, которое до сих пор жжёт кожу. Джозеф поддаётся вперёд, начиная расстёгивать маленькие беленькие пуговицы на её рубашке. Он даёт ей одежду и кров, не спрашивая о случившимся. И Касс, закусывая нижнюю губу, просто позволяет сделать ему это. Лифчика на ней нет. По голой коже пробегается прохладный ветер, проникающий в комнату через приоткрытое окно. Джозеф расстёгивает рубашку почти до конца, а после аккуратно стягивает её с плеч, позволяя соскользнуть вниз. Маленькая округлая грудь вздымается в такт её дыханию. Изучающий мужской взгляд, кажется, способен прожечь в ней дыру. Касс вроде следит за каждым его движением, но всё равно неуловимо вздрагивает, когда Джозеф прикасается к бинтам под грудью, начиная их разматывать. Все движения неспешные и подчёркнуто невинные. И это лишь сильнее погружает в пучину… неясности. Правда, лёгкая боль немного отрезвляет. Рана, покрытая корочкой, прилипла к ткани, и теперь Джозеф осторожно отодрал её, чем заставил недовольно поморщится. — Больно? — тихо спрашивает он, откладывая бинт на спинку дивана. — Ну, терпимо, — Ривер неуклюже улыбается, стараясь хоть как-то разрядить обстановку, но получается хреново. — Терпение нужно вам, чтобы, исполнивши волю Божию, получить обещанное, — роняет он напряжённо. — Я схожу за мазью. И не успевает Кассандра толком осознать произошедшее, как Джозеф поднимается на ноги и покидает гостиную. Какое-то время она предоставлена самой себе, просто сидит и смотрит по сторонам, чувствуя себя крайне глупо. На краю сознания крутится надоедливая мысль прикрыть грудь, но Ривер посылает её далеко и надолго. Поздно стесняться. Джозеф успел рассмотреть там всё, вплоть до россыпи родинок в ложбинке. Приходится послушно сидеть и ждать, как верной собаке. Слава Богу, что недолго. Мужчина возвращается с мазью и вновь садится рядом, оттесняя её ближе к спинке. Под его руководством Касс откидывается назад, облокачиваясь спиной о подлокотник, чувствуя себя при этом очень глупо. Джозеф отвинчивает крышку и выдавливает немного мутной мази на пальцы, прежде чем прикоснуться к ранам. — Тс, — шикает Ривер, ощущая волну боли, прокатившуюся по всему телу. — Больно? — уточняет мужчина.  — Немного, я не фанатка БДСМ. — БДСМ? — Ага, это когда бьют друг друга плетью и кайфуют, — поясняет она с ухмылкой, но Джозеф выглядит действительно заинтересованным. — Не знаешь? — Богохульство какое-то. — Ну-у, у каждого ведь свои вкусы, — она почти пожимает плечами, но вовремя вспоминает в какой позе и что делает. — Кхм, я бы предпочла, чтобы ты делал это… эм-м, нежнее? — Хорошо. Становится совсем уж неловко. Оставшееся время Кассандра молчит и лежит бревном. Впрочем, Джозеф сам не рвётся завязать разговор. Обработав раны, он поднимается на ноги и куда-то уходит, говоря, чтобы она не поднималась и дала мази немного подсохнуть. Ещё пару минут Ривер пялится в потолок и траурно вздыхает, прежде чем приняться за рубашку. Из-за сильных обезболивающих раны почти не тревожат, но глубоко в душе она продолжает беспокоиться. Как бы не подсесть на них. Джозеф вновь куда-то уходит, оставляя её в полнейшем одиночестве. Весь день Касс либо пялится в окно, либо прогуливается рядом с домом, разглядывая окрестности. Стоит признаться, что территория оказалась большая и безлюдная. Сплошные поля с густым лесом на горизонте. На самом деле, она всё гадает, что делать дальше, когда она залижет раны и будет готова двигаться дальше. Стоит ли вернуться обратно? К нормальной жизни? Все эти перестрелки и ужаса округа Хоуп навсегда останутся в её памяти яркими картинками, не способными исчезнуть ни под влиянием гипноза, ни после сотого посещения психолога. Теперь всё это часть её самой. Неотъемлемая часть. И Ривер действительно стоит на перепутье, не решаясь сделать заветный шаг. Ближе к вечеру возвращается Джозеф. И это намного раньше, чем обычно. Часовая стрелка даже не приблизилась к шести. В его руках был пакет. — Надень, — советует он. — Это что? — Просто одежда, — мужчина просто сама невинность. — Эм, спасибо, но не стоит. — Я вынужден настоять, — Джозеф кладёт пакет рядом, прежде чем отойти в другую часть комнаты, открывая дверцу шкафа. — Я уезжаю на встречу и хочу, чтобы ты меня сопроводила. Поддавшись искушению и начавшая рыться в пакете, Ривер недоумённо вскидывает голову. С каких это пор у них такие отношения? Нет, конечно, они далеки от отношений спасателя и спасённой, но всё же. — Зачем я тебе там? — уточняет Касс. — Без обид, но мы друг другу чужие люди, да и наша встреча была случайностью. — Господь никогда не делает ничего случайно, — упрямо отвечает мужчина, — я вижу в тебе свет и хочу, чтобы его увидели остальные. Возможно, ты та, кто станет главным звеном между всеми нами. Пророчица, способная предостеречь в опасной ситуации и пролить свет заблудшим душам. — Очень, кхм, поэтично, — из пакета на неё смотрит простое белое платье на молнии. — Я не могу отказаться, ведь так? — Это не в твоих интересах, — он говорит спокойно, но с явной угрозой. Ещё один сектант. — Проверь, ничего плохого не случится. Кассандра не верит, но послушно берёт пакет и уходит переодеваться. Помимо белого платья здесь есть туфли-лодочки, которые, что удивительно, сели точно по ноге. Ривер смотрит на себя в зеркало, стягивая непослушные чёрные волосы белой лентой. Ну прямо-таки невинный и непорочный образ пай-девочки. Аж тошно. Желание куда-то ехать и с кем-то знакомиться отсутствует напрочь, но Джозеф не выглядит как кто-то, кто собирается спрашивать чужое мнение. Да и кого она пытается обмануть? Ещё при первой их встречи Касс чётко осознала, что мужчина, стоящий на дороге, не невинная жертва обстоятельств. Он жесток и расчётлив, хоть и пытается прикрыться речами о Боге и милой улыбкой. И Ривер, стараясь подыгрывать ему изо всех сил, играя в кротость и послушание, совсем теряется в трясине собственной беспомощности. — Выглядишь превосходно, — кивает Джозеф. На нём белая рубашка и тёмный жилет. На носу очки-авиаторы, частично скрывающие внимательный взор голубых глаз. На мгновение Кассандра замирает на лестнице, ощущая себя грёбанной принцессой ужасной сказки. Сказки про людоедов и прекрасную, но тупую красавицу. Конец печален. — Спасибо, — она всё же находит в себе силы сделать несколько последних шагов, оказавшись подле мужчины. Он указывает рукой на выход. Подле дома стоит чёрная машина с крестами. За рулем неизвестный мужчина, который уважительно приветствует Джозефа, прежде чем отвернуться и сделать вид, будто его здесь вовсе нет. Вначале в салон садится Касс и только следом залезает спутник. С рычанием автомобиль трогается с места, оставляя после себя клубы пыли. С пару секунд Ривер пялится в окно, ощущая жестокое чувство дежа вю, когда-то давно она так же ехала с Джейкобом после неудачного побега. Однако теперь всё складывалось куда не прозаичнее. — Ты сказал, что едешь на встречу, — начинает она неспешно, прощупывая почву. — Встреча с кем? Её плечо туго перебинтовано, как и надпись Джона, а ещё около часа назад она вколола себе почти лошадиную дозу обезболивающего. Казалось, что может пойти не так? — Скорее, семейный ужин, — поправляет её Джозеф. — У тебя есть семья? — недоумевает Касс, но осекается, притаившись. Впрочем, собеседник не выглядит оскорблённым. — Разумеется, — мягко улыбается он, — и я надеюсь, что ты вскоре станешь её частью. Что? У неё непроизвольно лицо вытягивается, но Джозеф прекращает разговор, отворачиваясь к противоположному окну. Кассандра ещё какое-то время сверлит его тяжёлым взглядом, прежде чем уставиться на собственные руки, покоящиеся на коленях. Машина набирает ход, издавая мерное гудение. Идея встретиться непойми с кем нравится Ривер всё меньше и меньше. Ну, ничего. Она просто побудет пай-девочкой, а после свалит отсюда. Нахер Хоуп. С неё, пожалуй, хватит.