В волчьей шкуре

Первое, что она видит, это строгий, пронизывающий до костей взгляд зелёных глаз, кажется, способный распороть душу на две части, а после не щадя сшить лоскуты ржавой и тупой иглой. Сердце ускоряется, отдаваясь пульсацией в кончиках пальцев, постепенно перерастающей в неконтролируемую дрожь. Тёплая рука Джозефа, до сих пор находящаяся у неё меж лопаток, становится огромным замком, закрывшим в клетке с хищниками. Милое на первый взгляд ранчо предстаёт перед ней в совершенно ином обличие. С трудом сглотнув вязкую слюну, вставшую поперёк горла мерзким склизким комом, Касс переводит взгляд на остальных присутствующих, замечая довольного непонятно чем Джона и мило улыбающуюся Веру с туманом перед глазами. — Приветствую, — голос у Джозефа глубокий и спокойный. — Хотел бы представить вам Кассандру. — Мы уже знакомы, — коротко усмехается Джон. — О, — сухо удивляется мужчина. — Правда? Ситуация больше напоминает театр, в котором актёры даже не стараются отыграть сценку. — Да, Джейкоб хотел тебе рассказать, — уверенно кивает Джон, оборачиваясь. — Дже-ейкоб? У Кассандры мурашки по всему телу и взгляд подобен зверю, загнанному в самый дальний угол без возможности ускользнуть. Происходящее больше напоминает некий сюрреализм, воспроизводимый её воспалённым мозгом, пытающимся связать два конца в подобие единой картинки. Получается херово. И всё же Ривер находит в себе силы, чтобы повернуть голову в ту сторону, куда смотрит Джон. У Джейкоба тяжёлый взгляд и непроницаемое лицо. Касс смутно представляет, какой реакции следует от него ждать. — Так ли это? — в отличие от всех, Джозеф продолжает хранить миролюбивый настрой, словно всё, что происходит здесь, крайне забавное шоу. Ну, хоть кто-то находит этот цирк забавным. Вот Касс даже удивляться не хочет. Судьба словно смеётся над ней, подкидывая всё новые и новые совпадения. Вот тебе и Вестники, от которых следовало бы держаться подальше. Не хочешь больше Вестников? Что ж, познакомься с их предводителем, да ещё так, чтобы вы оба понятия не имели, какая херня вокруг вас творится.  — Она — моя женщина, — низкий голос прокатывается по загривку обжигающей волной. — О, — вновь повторяет Джозеф, но с совершенно иной интонацией. Он выглядит слегка удивлённым, но при этом продолжает сохранять вид человека, который не исключал подобный исход из возможных. Касс краем глаза пытается следить за его реакцией, боясь делать какие-либо резкие движения. Из всех присутствующих Отец пока выглядит самым адекватным человеком, но округ Хоуп дал пару ценных уроков: не верь тому, что видишь. — Почему же она не с тобой? — Стоит поинтересоваться у Джона, — хмыкает Джейкоб. — Между прочим, я уже извинился, — наигранно вздыхает упомянутый Креститель, прежде чем вновь обратиться к Джозефу. — Это долгая история. — У меня есть время, — успокаивает его Отец, прежде чем обратиться к ней. — В таком случае, тебе стоит присесть рядом с Джейкобом. Все внутренности бухаются вниз живота, оставаясь там надломленной грудой. Касс резко поворачивает голову, заглядывая в голубые глаза, скрытые за жёлтыми авиаторами, но видит там лишь холодную уверенность. Несмотря на наигранную доброжелательность, Джозеф остаётся самым опасным среди всей этой компании. Да и атмосфера явно намекает на то, что выбирать, а уж тем более спорить, она не имеет права. Единственное, что остаётся, это подчиниться и пройти к столу, опускаясь по правую руку от Джейкоба. Джозеф занимает стул во главе стола и растягивает бледные губы в смутной улыбке. — Полагаю, вначале стоит выслушать тебя, Кассандра. Твою мать. Ей не остаётся ничего другого, кроме как начать рассказ. Кажется, что этот вечер не может стать ещё более странным, но, нет, она совершает огромную ошибку, когда позволяет себе думать так. Спустя час, когда большинство недоразумений уложено, а Джозеф вновь возвращается к образу милого дядюшки с религиозными замашками, Касс пользуется паузой и сбегает в туалет. Ей нужно буквально пять минут, чтобы перевести дыхание и понять, что, черт подери, здесь происходит. Нужно отдать должное, никто не посмел караулить её под дверью или проявлять какие-либо признаки удивления, стоило только ей без проблем вернуться обратно в столовую. То ли семейство Сид были слишком глупы, чтобы исключать очередную возможность побега, то ли, наоборот, предупреждали её о том, что их лимит доверия не вечен. Касс, если честно, и то и другое кажется до боли смешным. Она уже сама толком не знает, чего именно хочет. Ждут ли её дома? Нет. Куда ей ехать, когда она всё же сбежит отсюда? Неизвестно. Она раз за разом строит из себя уверенную и сильную женщину, оставаясь в душе пугливым ребёнком. Однако стоит ей сесть обратно за стол, как на лице вновь всплывает отстранённо-вежливая улыбка, призванная избежать любых скандалов. Говоря на чистоту, если не знать о жутких тараканах поселившихся в головах семейства Сид, то можно сказать, что она присутствует на обычном семейном застолье. Джон скучающе обсуждает прошедшие политические дебаты, рассуждая о том, что агитация была слабовата. После внимание на себя перетягивает Вера, спеша поделиться достижениями в области садоводства, описывая собранный недавно урожай ягод. Сидящий во главе Джозеф, словно добрый самаритянин, уделяет каждому внимание, поддерживает любую новую тему, не забывая выглядеть так, словно в любой момент примерит на себя нимб и взлетит на небеса. Касс в разговорах не участвует, так же как и Джейкоб. Однако это не мешает ей периодически коситься в его сторону с неясным трепетом в груди. Конец ужина подкрадывается незаметно. Джозеф плавно откладывает в сторону полотенце, поднимая уверенный взгляд, упирающийся прямо в неё. — Дорогие мои, — обращается он ко всем, не сводя глаз с Ривер, — мне необходимо кое-что с вами обсудить. Касс… — Мне стоит уйти? — Я лишь хотел предложить тебе отдых, — не ведётся на её резкие речи Отец. — Джон наверняка подготовил для тебя спальню. Намёк понят. Они поднимаются синхронно. Втроём. И если Джейкоб выглядит так, словно всё в полном порядке, то на лице Джона проскальзывает секундное удивление, отпечатывающееся так же и на лице Кассандры. — Тебе не обязательно идти со мной, — тянет Креститель с таким видом, словно пытается общаться с капризным ребёнком. — Я в курсе. В конечном итоге, из столовой они выходят вместе. Джон шагает впереди с широко расправленными плечами и идеально прямой спиной, следом за ним, буквально отступая на шаг, идёт Джейкоб. Ну, а Кассандра… А что, собственно, Касандра? Идёт самой последней, угрюмо переводя взгляд с одного на другого и обратно. Во всепоглощающем молчании они добираются до второго этажа, а там уж Джон отпирает перед ними одну из деревянных дверей, ведущую в небольшую, но мило обставленную комнатку. Её пропускают вперёд. И не то, чтобы Ривер так уж желала терять этих двоих из своего поля зрения, но выбирать особо не приходилось. Она входит внутрь, оглядываясь. Помещение сплошь светлые тона с примесью дерева. Шкафы, настенные полки, уютная постель, заправленная бежевым покрывалом, картинки с изображением садов и озёр. В общем, она будто приехала к родителям на выходные. На мгновение перед глазами встаёт картина отчего дома. И Касс честно ожидает удушающие чувство тоски и печали, но ничего подобного не происходит. Она соврёт, если скажет, что в родительском доме её держало хоть что-то. Говоря по-честному, она свалила оттуда так быстро, как только смогла. Из мыслей выныривает резко, потревоженная негромким хмыков. Стремительно оборачивается, напарываясь взглядом на изучающий взгляд глубоких синих глаз. — Нравится? — Здесь мило, — Касс щурится и кивает. — Можешь не пытаться сбежать, — продолжает разговор Джон в столь же обыденной манере. — Не выдержу очередной гневной вспышки Джейка. — Приму к сведению. Джон подмигивает ей и отступает. Джейкоб сверлит его тяжёлым взглядом, прежде чем кивнуть ей и закрыть дверь, отсекая от коридора. Какое-то время Кассандра продолжает стоять, прислушиваясь к удаляющимся шагам. И стоит лишь ей осознать, что никто не собирается хватать её за шкирку и кидать в очередную бойню, как ноги подкашиваются, а из груди рвётся вдох, переполненный облегчением. Она позволяет сделать себе несколько шагов назад, падая в объятия постели, раскидывая руки в разные стороны. Следующие минут десять проходят в бесцельном разглядывании потолка. Если честно, она полагала, что стоит ей оказаться в относительной безопасности и одиночестве, как она тут же начнёт строить планы на ближайшее будущее. Однако сейчас Касс понимает, что дико устала. Устала от постоянной беготни, от ранений и от стрессов. У неё из-за этого округа Хоуп начался тремор рук, и это лишь малая часть всего пиздеца. Накатившаяся волна безразличия всё сильнее погружает в апатичные размышления. Ей некуда бежать, не к кому обратиться. Что ждёт её в обычной жизни? Низкооплачиваемая работа, съёмная квартира в спальном районе и перебивки с лапши быстрого приготовления на какие-то недорогие блюда по типу яиц, картошки и кукурузы. Класс. Явно не та жизнь, о которой она грезила, будучи ребёнком. Подавив тяжёлый вздох, Ривер закрывает лицо руками, выжидая несколько секунд. Так и не дождавшись слёз, она поднимает ладони чуть выше, надавливая нижней частью на глаза до тех пор, пока не начинает ощущать лёгкую боль в глазницах. Та немного отрезвляет и заставляет её подняться. Не резко, но достаточно уверенно. Не время хандрить. Касс кидает взгляд на часы, с удивлением замечая, что придавалась самокопанию почти пятнадцать минут. Совсем растеклась. Нужно это как-то исправлять. Чтобы занять себя хоть чем-то, Кассандра поднимается на ноги и подходит к овальному напольному зеркалу, которое до этого не бросалось в глаза. Какое-то время она рассматривает себя. По ту сторону на неё смотрит некогда блеклая тень Кассандры Ривер. Всё те же волнистые чёрные волосы, бледная кожа, россыпь еле видных веснушек по щекам и твёрдый взгляд светлых глаз. Она явно потеряла в весе, да и в целом выглядит так, будто на ней тут пашут 24/7. И, ах, да, эти прекрасные с трудом проходящие ушибы и ссадины, украшающие её ноги, руки и даже лицо. Прекрасно. Превозмогая тянущую боль, Касс заводит левую руку за спину, дотрагиваясь до застёжки платья. Та поддаётся не с первого раза, расслабляя натяжение ткани, позволяя той чуть спасть, повиснув на тазовых косточках. Одной рукой она поддерживает платье в районе живота, второй аккуратно подцепляя слабый узел бинтов. Несдерживаемые больше ничем, те спадают вниз, открывая взор на воспалённую рану, медленно покрывающуюся рубцеватой кожей, но всё ещё сочащуюся кровью. Касс невольно хмурится, разглядывая криво вырезанное слово. В этот момент неприязнь к Джону вспыхивает с новой силой. Чокнутый садистский ублюдок. Будь у неё возможность, она сама бы вырезала что-то похуже на его лбу! Вспышка помутнённой агрессии на пару мгновений выбивает из колеи, заставляя забыться о том, где она находится. — Это Джон сделал? — раздаётся внезапно голос со стороны двери. Дрожь проходит по всему телу. Кассандра неловко дёргается, пытаясь прикрыть платьем грудь, резко поворачиваясь лицом к пришедшему. Однако стоит увидеть Джейкоба, как плечи невольно расслабляются. Вместо ответа Ривер фыркает и отворачивается обратно к зеркалу, хоть в душе и умирает от тревожности. Поворачиваться спиной к хищнику — худшее решение из возможных, но лучших она и не имеет. — Полагаешь, в округе есть ещё люди, способные сотворить нечто подобное и остаться в живых? — язвит она вместо ответа, с замиранием сердца наблюдая в зеркале, как Джейкоб подходит ближе, останавливаясь прямиком за её спиной. Настолько близко, что она может ощущать голой кожей тепло, исходящее от его футболки. — Ты хотя бы сопротивлялась? — Пару раз вдарила ему, — хмыкает она, прежде чем едко добавить. — Советую больше не давать мне в руки пистолет, если не хочешь, чтобы твой брат лишился яиц. — Я учту. Ривер может поклясться, что на долю секунды лицо Джейкоба смягчилось, выражая что-то между одобрением и удовольствием. Не сдержавшись, она вновь разворачивается к нему, практически утыкаясь носом в мощную грудь, вовремя задирая голову. Джейкоб — огромная гора мускулов и недюжинного спокойствия, за которым скрыта агрессия и желание доминировать. В глубине души Касс продолжает удивляться тому, как такой человек, как Джейкоб, вообще мог терпеть кого-то над собой в качестве лидера. Однако вслух она говорит нечто иное. — Я хочу спросить тебя. Если Джейкоб и удивлён столь резкой сменой темы, то вида не подаёт. — Прекрасно. Я слушаю. На мгновение она запинается, продолжая сверлить его упрямым взглядом. Это одновременно самый глупый и самый подходящий момент для личного разговора. До этого она была слишком зациклена на ослепительной мысли побега, поэтому даже не могла остановиться и хоть немного, ну, знаете, подумать. Когда твоей жизни раз за разом угрожает разного рода дерьмо, последнее, что хочется, так это сесть за стол переговоров с тем, кто её во всё это втянул. — Почему из всех женщин ты выбрал именно меня? Не то, чтобы я считала тебя красивым или сексуальным, но, чёрт подери, ты выглядишь властно и не лишён харизмы. Я бы поработала над твоим выражением привязанности, но в целом… почему именно я? Из груди так и рвётся нервный смешок. Два дня назад она даже не могла подумать, что будет стоять перед Джейкобом и, обожемой, говорить ему комплименты. Что ж, теперь Джейкоб явно выглядит удивлённым. По крайней мере, он чуть склоняет голову к левому плечу, сконцентрировавшись взглядом на её лице, а не на полуголой груди, которую она всё ещё старается спрятать. — Ты стала интересной. — Надолго ли? Что станет после того, как твой интерес угаснет? Ты бросишь меня в клетку к голодным волкам или отдашь на растерзанию брату? — Такого не произойдёт. — Почему? — Касс хмурится и, совершенно не ожидая от себя такого бешеного прилива смелости, делает маленький шажок навстречу, упираясь раскрытой ладонью в чужую грудь. — Перед тем, как привести меня в свой домашний ад, ты тоже сказал, что я тебе интересна. Так что изменилось с того времени? Неужели в твоём понимании я, наконец, встала по «правильную» сторону решётки? Она продолжает давить ладонью на его грудь, но Джейкоб и не думает уступать. Хотя, следует признаться, что последний вопрос заставляет его задуматься. Пауза немного затягивается. Кассандра ощущает лёгкую боль в высоко поднятой шее, она очень хочет опустить голову, но прервать зрительный контакт, значит, признать себя проигравшей стороной. Она не может такого допустить. Не тогда, когда набралась храбрости, чтобы всё выяснить. — Можно сказать и так, — наконец, говорит Джейкоб. — Я изначально понял, что у тебя большой потенциал. И чем больше я наблюдал за его раскрытием, тем больше сомневался. — В чём? — В том, что убить тебя — будет хорошим решением. Моя заинтересованность давно перестала базироваться лишь на твоём умении адаптироваться и выполнять приказы. — Тогда?.. Касс осекается, потому что сама мысль о подобном кажется инородной. Всё это время она отгоняет её от себя как может, но не теперь, не когда, мать вашу, Джейкоб сам говорит ей, что между ними царит нечто большее, чем отношения охотник-жертва. Типа, бля-ядь, у неё мозг готов взорваться в любую секунду. Она даже в мыслях не может этого признать. Да, даже после того, как они пару раз потрахались, и мужчина буквально сказал ей, мол, ты — моя и вся остальная абьюзивная собственническая херь. Жизнь не готовила её к подобному. — Тогда, — вновь начинает она, — я тебе нравлюсь? Твою мать! Касс, ты серьёзно? Ещё более тупое дерьмо не могла спросить? Однако вместо того, чтобы быстро сменить тему и сделать вид, будто этого вопроса никогда не существовало, она лишь сильнее сжимает ткань платья и упрямо поджимает губы. Плевать. Ей чертовски важен ответ. Она должна здесь и сейчас прояснить, что происходит и как с этим дальше жить. — Да. Такой простой ответ вызывает в ней целую бурю эмоций. Нефиговую такую бурю, в которой она тут же теряется, на мгновение забывая, как следует дышать. И, типа, стойте, подождите, это серьёзно? Она не спит? Не спит ведь? Потому что происходящее всё больше и больше напоминает ей отвратительно неправдоподобный сон. Ну, знаете, тот тип снов, в котором вечно происходит непонятная чертовщина, и когда ты просыпаешься, то единственное, о чём можешь думать, так это: «что это было?». — О, — наконец, выдыхает она, мысленно продолжая паниковать. — Что ж, я… знаешь, я не думала, что ты действительно дашь мне ответ. Просто, понимаешь, ну, это ведь ты. — Информативное замечание. — Кхм, эм, да? — а теперь Касс звучит даже немного жалко. Она вновь прочищает горло, прежде чем продолжить. — Просто хочу заметить, что твои чувства не взаимны. Это действительно мило и всё такое, но… — Это поправимо. — Да… то есть, погоди, что? Нет! О, боже, нет. Усталость подступает комком к горлу. Ривер очень хочется вдарить кулаком по мужской груди и сказать, мол, если я тебе так уж сильно нравлюсь, то почему бы тебе меня не отпустить? Однако она так не делает, потому что уже знает ответ. Она видит его на дне зелёных глаз. Волна обрушившихся эмоций несколько нарушает её контроль, заставляя отступить, прижимая и вторую руку к груди. Только вот она забывает, что у неё на рёбрах открытая рана, которая и без всех этих телодвижений тяжело заживала. Хорошенько так ударив по ней, Касс невольно морщится, чем тут же заслуживает повышенное внимание. — Покажи, — внезапно в приказном тоне говорит Джейкоб, будто между ними сейчас пространство не искрится невысказанными словами и эмоциями. Какое-то время Кассандра сверлит его взглядом, прежде чем осознать, что он говорит о её ране. Конечно, первое, что ей хочется сделать, так это отказать. Послать его нахер и убежать, чтобы подумать обо всём наедине. Но… подумать только, она тут и так на птичьих правах, кто ей вообще даст уйти? И вместо явных протестов, Ривер собирает остатки сил в вымышленные кулаки и, закусывая нижнюю губу, медленно опускает ткань платья, оголяя грудь. Джейкоб скользит по ней жгучим взглядом, склоняясь ближе и протягивая руку, чтобы обхватить худощавый бок, проводя подушечкой большого пальца прямиком по окончанию слова, размазывая капельку подсохшей крови. Столь интимный жест выбивает почву из-под ног, заставляя падать и падать куда-то вниз, там, где никогда не будет земли. Кажется, что после того, как она прибыла в этот округ, её жизнь стала одним огромным полётом с постоянным ожиданием болезненно столкновения. Самообладание возвращается столь же внезапно, заставляя дёрнуться и отступить. Правда, далеко уйти не получается. Словно только и ожидая побега, Джейкоб резко хватает её за локоть, дёргая в сторону постели. — Я… — Ляг. И она всё же подчиняется, послушно падая в объятия холодной простыни, откидывая голову на подушки, при этом ощущая себя самой нелогичной женщиной. Ведь вместо того, чтобы испытывать страх или отвращение, она внезапно ловит себя на лёгкой дрожи, зарождающейся внизу живота, когда Джейкоб одним лёгким движением снимает с себя футболку, забираясь на постель следом. До этого Касс никогда не считала себя мазохистой. Ни одного намёка на это! Однако теперь кажется, будто мир сошёл с ума. Разумом она понимает, что подобное ненормально. Типа, её возбуждает мужчина, с которым у неё не было ни одного нормального поцелуя, а весь их сексуальный контакт склоняется к насилию, но… Тело дрожит в предвкушении оргазма, который она получает в предыдущие разы, и Касс ничего не может с этим поделать. Точно не сегодня. Именно поэтому она прикрывает глаза и лишь слегка вздрагивает, когда горячие губы скользят по болезненно пульсирующей ране, словно исследуя её пределы. Очень медленно. Очень вдумчиво. Настолько вдумчиво, что, чуть погодя, Касс невольно вздрагивает, ощущая мокрый язык на собственной коже. На этот раз Джейкоб не действует подобно изголодавшемуся животному. Он медленно и постепенно исследует её тело так, будто видит впервые. Словно пытается добиться реакции. Шершавые ладони стягивают с неё платье, оставляя в одних трусиках. Их голая кожа трётся друг о друга, вызывая новые волны мурашек, пока сам Джейкоб слишком занят буквальным вылизыванием её раны. — Ах-х, — вздрагивает Касс, стоит ему подняться чуть выше, уделяя внимание чувствительной груди. Её вставший от вечерней прохлады сосок оказывается во влажном жарком плену чужого рта, пока ладони сжимают миниатюрные холмики, продолжая играться со вторым соском. Какое-то время Джейкоб уделяет внимание только её груди, продолжая посасывать то один, то другой сосок, периодически оттягивая их и перекатывая меж пальцами. Постепенно на нежной коже подобно цветам проявляется россыпь маленьких красных пятен. Только в этот раз они не вызывают у Кассандры хныкающее чувство боли, которой она не может сопротивляться. Наоборот тело переполняется зудящим возбуждением, от которого немного потряхивает, а ткань трусиков сильнее намокает. И, честно, она не понимает, откуда такая сдержанность. Вызвана ли она их сегодняшним разговором или?.. На мгновение Ривер позволяет себе думать, будто Джейкоб соскучился и переживал. Всего на мгновение. Ведь это слишком ошеломительно прекрасно, чтобы быть правдой. Оставляя влажную дорожку от следов-поцелуев, мужчина спускается ниже, цепляясь пальцами за резинку её трусов, без промедления стягивая те вниз. Стараясь побороть очередную дрожь, Касс неловко сжимает ноги, избегая взгляда Джейкоба. Тот отстраняется всего на мгновение, чтобы разобраться с ремнём и приспустить штаны. Даже не вглядываясь, Ривер не может отрицать того, что вестник сильно возбужден. На оттопыренной светлой ткани его трусов можно увидеть несколько влажных пятен. Однако вместо того, чтобы раздвинуть её ноги и вогнать член внутрь, как он обычно делает, Джейкоб спускается ещё ниже. И, да, он действительно протискивает ладони меж её бедёр, разводя те в стороны, однако дальнейшее заставляет её полностью забыться о том, где она находится и что делает. — Боже! — вскрикивает Касс, когда горячий рот накрывает её клитор, а язык проходится по влажным складкам, собирая выступившую смазку. Если Джейкоб хочет выбить её из колеи, то у него это прекрасно получается. Кассандра буквально чувствует, как начинает краснеть. Слишком открытая поза. Слишком порочная. Она сталкивалась с подобным лишь в порно, которым начала активно интересоваться в период полового созревания. Неловко дёрнувшись, она пытается отодвинуться, но ладони, крепко обхватившие её бёдра, вынуждают оставаться на месте. Ривер буквально захлёбывается обилием мыслей, но стоит лишь языку вестника начать ритмично двигаться вокруг клитора, периодически ударяя кончиком точно по чувствительной головке, как в голове наступает абсолютная пустота. И единственное, что она может сделать, так это одной рукой сжать в кулак простыни, а вторую запустить в рыжие волосы мужчины, стараясь хоть как-то контролировать ситуацию. Блядьблядьблядь. Дыхание сбивается. Жар окутывает всё тело, она ощущает нарастающую пульсацию между ног, которая с каждой секундой становится всё невыносимее. Её буквально потряхивает. Джейкоб вытворяет такое… она не знала, что от подобного можно получить такой кайф. Чужой язык то надавливает на клитор, двигая его из стороны в сторону, то чуть ослабляет натиск, еле ощутимо кружась вокруг. Лёгкое постанывания периодически срываются на хныканье. Её столь искусно подводят к грани, что она уже готова лично сделать завершающий шаг в бездну. И когда оргазм практически настигает, Джейкоб, словно в издёвку, отступает, выжидая несколько секунд сильного напряжения, прежде чем продолжить. Это повторяется несколько раз, вызывая в груди лёгкое раздражение. В определённый момент Ривер вовсе ловит себе на желание ещё сильнее впиться в чужие волосы, притягивая лицо их обладателя ближе. Она хочет большего. Хочет, наконец, удовольствия. — Джейкоб, если ты сейчас не, — она резко осекается, потому что этот мерзавец… самый ужасный и отвратительный человек в её жизни без предупреждения засовывает в неё два пальца. — Д-дерьмо. И это столь же неожиданно, сколько и возбуждающе. Она не знает, что конкретно он там делает, но когда его чёртовы пальцы и язык начинают двигаться практически в унисон, Касс осознаёт, что больше не может сопротивляться. — Пожалуйста-пожалуйста, — хрипит она, метаясь по постели, — Дже-ейкоб, п-пожалуйста. Его язык начинает двигаться интенсивнее. Вверх и вниз. Всё сильнее вдавливаясь в клитор. И пальцы. Пальцы, которые трутся о её возбуждённые мокрые стеночки, надавливая изнутри на что-то, что… бо-оже. Волна удовольствия настолько оглушительна, что она вскрикивает, всё же с силой дёргая Джейкоба за волосы, прижимая того к себе. Напряжённые до предела мышцы потряхивает, и это прекрасно видно, потому что её бёдра буквально мелко дёргаются. Кассандра выпрямляется по струнке на долгие-долгие секунды, переживая, наверное, самый яркий и длительный оргазм в своей жизни. И когда удовольствие немного стихает, она всё же находит в себе силы расслабить хватку, позволяя Джейкоба приподняться. — Извини, — еле слышно шепчет Касс, стараясь восстановить дыхание. В зелёных глазах отражается незнакомый блеск. Джейкоб опирается на руки, наклоняясь к её лицу очень близко. Настолько, что она улавливает запах собственной смазки от него, прежде чем он делает то, что, наверное, выбивает из колеи чуть ли не больше, чем неожиданный оргазм. Он крепко целует её, пользуясь заминкой, проникает в рот языком. И в момент её наибольшего увлечения поцелуем, Касс ощущает, как гладкая головка чужого члена упирается во вход во влагалище, мягко растягивая стенки. Следуя неясным инстинктам, она разводит ноги шире и ёрзает вниз, всхлипывая в поцелуй, когда член оказывается полностью в ней. Всё ещё очень чувствительная, она туго обхватывает чужой член пульсирующими стеночками, вызывая в Джейкобе нестерпимое желание начать двигаться. Прерывая поцелуй, Касс запрокидывает голову назад, обхватывая широкие мужские плечи, ощущая первый размашистый толчок. С каждой секундой Джейкоб двигается всё быстрее и быстрее, вжимая хрупкое женское тело в постель, утыкаясь носом в её оголённую шею. Сейчас он даже себе не может объяснить эту ужасную, возникшую буквально на пустом месте, одержимость, которая преследует его последние недели, заставляя желать эту чужачку. И он прекрасно осознает, что подобное выйдет ему боком. Что она — его главная слабость, которой обязательно воспользуются. И легче было бы самостоятельно избавиться от неё, пока не стало слишком поздно, но… Не сдерживаясь, он прикусывает её шею там, где судорожно бьётся вена. Она так искренне стонет под ним, так яро сжимает его плечи. В ней так туго, влажно и жарко, что он буквально готов послать всё к черту, лишь бы вечно оставаться внутри её мягкого и податливого тела. Ощущая подступающую разрядку, мужчина начинает двигаться отрывисто и жёстко, стараясь получить максимальное наслаждение. И в момент, когда он вжимается в неё, изливая семень глубоко внутрь, Джейкоб изумительно чётко понимает, что не сможет её убить. Потому что уже очень и очень поздно. Он упустил возможность выйти сухим из воды.