Сборник зарисовок

Разнообразные и множественные синяки, царапины, яркие засосы на шее, ключицах и животе, тёмные багровые полосы от ремня на запястьях — всё это последствие вчерашнего вечера. Ты завалилась в дом с грохотом и громким ворчанием о том, что Намджун перестал уделять тебе внимание. Ты ругалась на своего молодого человека, покрывая его отборным трёхэтажным матом. Было обидно потому, что Джун последние два месяца вообще ничем не занимался, кроме своей любимой работы. Он пропадал днями. А когда Намджун на работе, то звонить ему нельзя, только в экстренной ситуации. Сам он не догадается даже смс отправить, что с ним всё в порядке. Поэтому сегодня твоё терпение лопнуло и ты хорошенько напилась в небольшом малолюдном баре, который находился через дорогу от дома, чтобы хоть немного заглушить эти одиночество и переживание за любимого человека. Напилась до такой степени, что не можешь держать язык за зубами и не контролируешь свои действия. — Ким Намджун! Вот ты скотина! Как можно оставлять свою девушку одну, да ещё и без внимания?! — кричишь на намджуновский пиджак, что висит на вешалке в прихожей. — Я же переживаю за тебя! Балбес! Придурок неуклюжий! Пинаешь баскетбольный мяч, что валялся в прихожей, стягиваешь с себя лёгкую футболку, избавляешься от кроссовок и проходишь в спальню, встречаясь взглядом с блестящими, недовольными и злыми глазами Намджуна, напоминающими два небольших камешка чёрного агата. — Ой... — срывается с твоих уст и ты подрываешься с места, но не успеваешь выбежать из комнаты, как Джун крепкой хваткой впивается в твоё запястье, резко дёргая на себя. — Куда собралась, малышка? — прижимает к себе, оставляя мокрый поцелуй на плече. Ты даже и не думала, что сегодня он будет дома так рано. — Т.И, я же предупреждал тебя, — Нам толкает вглубь комнаты, — Что пить вредно, обижаться плохо, а обзываться... — он вздохнул. — Ты же не ребёнок, а взрослая девочка, но почему ведёшь себя так по—детски? Мне между прочим обидно. Я стараюсь, тружусь, зарабатываю деньги для НАС. А ты тут устраиваешь цирк! Намджун надвигается на тебя, чуть отрезвляя своим испепеляющим, грозным и полностью чёрным взглядом. А ты стоишь на месте, уставившись на него. Понимаешь, что действительно глупо поступила. Можно было и потерпеть, но нет. Обиделась, напилась, бросалась обзывательствами. Дурочка! — Т.И, Т.И, Т.И, тебя нужно наказать, — Намджун толкает тебя на кровать, забирается сверху и рывком стягивает твои джинсы вместе с красными кружевными трусиками. — А я ведь хотел сделать тебе приятный сюрприз, — он мягко целует твою коленку, а потом резко и больно сжимает её, — Купил твои любимые цветы и заказал ужин из ресторана, так хотелось порадовать свою девочку, увидеть радостную улыбку, расцеловать, а ты... Он вытягивает из брюк кожаный ремень, крепко затягивает его на твоих тонких запястьях, а затем прикрепляет к деревянному изголовью кровати. А ты лишь наблюдаешь за всем этим, будто под гипнозом находишься. Всё–таки алкоголь ещё действует, засасывая в какой-то непонятный вакуум, который не позволяет трезво воспринимать происходящее сейчас. Тебе кажется, что это всё игра. Простая безобидная игра. Но вот Намджун не знает, как многие парочки "играют" и "наказывают" друг друга. Если он наказывает, то по-серьёзному: строго, жёстко, больно. А как же ещё может поступить бывший профессиональный киллер? Намджун сейчас взбешён, немного обижен на тебя и хочет наказать, очень хочет. "Нежностей не будет", — отмечает он в своей голове и избавляет тебя от чёрного полупрозрачного лифчика, который в мгновение стал ненужной тряпкой. Грубо сжимает в ладонях упругую грудь, прокручивая между указательным и большим пальцами соски, от чего ты ахаешь; склоняется и оставляет несколько ярких отметин на ключицах и шее, что потом будут болеть. Ведёт руками вниз, сдирая короткими ногтями нежную кожу на боках и сочных бёдрах, от чего ты шипишь и дёргаешься, делая себе лишь больнее. — Т.И, это за скотину, — шепчет Намджун тебе в живот, проводит кончиком языка по коже, обводит пупок, чуть выпирающие тазобедренные косточки и кусает, сильнее сжимая тонкую кожу между зубов. — Джун! — вскрикиваешь, вновь дёргаясь от боли. — Красиво получилось, — Нам восхищённо смотрит на выступившую кровь в месте укуса, — Только шрам останется... — шумно выдыхает он и слизывает тёмно—красную жидкость с солоноватым вкусом железа. Глаза Намджуна блестят, переливаются, в них плещутся злость, похоть, обида и что—то незнакомое для тебя, но точно нечто родное для него. Он кусает тебя вновь, прокусывая кожу, только уже за более чувствительное место — лобок. Сильно, больно и звонко шлёпает по бёдрам так, что потом явно останутся ярко выраженные ноющие следы. Парень слезает с тебя, покидая периметр постели. Прислушиваешься к себе, разглядывая прокаченную спину Намджуна, который уже что–то ищет в тумбочке. Кожа горит, пощипывает от укуса, царапин и туго затянутого ремня на запястьях. В голове образовалась приятная пустота, от которой глаза прикрываются в неге. Ты понимаешь, что ловишь кайф от боли — она тебя возбуждает и посылает импульсы наслаждения по всему телу вместе с мурашками. И непонятно лишь одно: алкоголь ли это играет в крови или ты реально мазохистка? Ты понимаешь, что ловишь кайф от боли — она тебя возбуждает и посылает импульсы наслаждения по всему телу вместе с мурашками. И непонятно лишь одно: алкоголь ли это играет в крови или ты реально мазохистка? — Т.И, что из этого тебя привлекает больше? — Намджун разворачивается, держа в одной руке кляп, а в другой пистолет, — Молчишь? А мне вот и то и то нравится, — направляется к постели, хитро ухмыляясь. Он уже знает, как накажет. Идея пришла внезапно и показалась самой подходящей для кары. А тебе с одной стороны становится "немного" страшно при виде пистолета в руках любимого человека, что раньше был киллером. Ты даже не знаешь, что он может выкинуть в любой момент, как поступить и что сказать. А с другой стороны, внутри что—то будоражит, заставляя тихо простонать, а внизу живота приятно щекотать и потягивать. Ёрзаешь под молодым человеком, пока он застёгивает кляп. И ожидаешь чего—то ахуенно—грандиозного. Намджун ведёт холодным дулом тяжёлого пистолета по твоей щеке, обводит контур губ, скулы, подбородок, резко съезжает вниз по тонкой шее до острых ключиц, что ты вздрагиваешь от этого внезапного действия. Проводит низом рукоятки по царапинам и укусам, чуть надавливая на них, от чего они ноют, пощипывают, заставляют тебя издавать стоны, которые из–за кляпа превращаются в тихое мычание. Приятно ощущать на горящих от боли ранках холодный, успокаивающий металл пистолета, запускающий вагоны мурашек по коже. — М-м-м... — выгибаешься в спине, когда Намджун проводит ладонью по половым губам, задевая пальцами чувствительный комочек нервов, набухший от возбуждения. — А я и не знал, что тебе такое нравится... — Намджун подносит к губам два пальца, средний и указательный, испачканные в твоей смазке, и проводит по ним языком, слизывая вязкую полупрозрачную жидкость. Ухмыляется, вглядываясь в твои глазки. "Я сама не знала" — мысленно отвечаешь парню, резко запрокинув голову. Намджун с силой вогнал в тебя ствол пистолета. — М-м-м! — зажмуриваешь глаза, из которых по щекам скатываются горячие слёзы, выгибаешься в спине, словно кошка после крепкого сна. Больно и приятно, до одури приятно. Намджун грубо вгоняет в твоё лоно ствол, чуть замедляясь и позволяя тебе почувствовать каждый выступ огнестрельного оружия. Он делает это молча, лишь часто дыша и не отрывая чёрного, глубокого взгляда от твоего лица. Чувствуя приближение оргазма, начинаешь сама насаживаться на ствол пистолета, но Джун не даёт тебе достигнуть пика, вытаскивая оружие из тебя и откидывая его в сторону. Чернота и маленькие бесы в глазах твоего молодого человека померкли в один миг. — Это твоё наказание, Т.И, — шепчет он тебе в ухо, снимая кляп. Намджун поправляет на себе одежду и уже кому—то пишет сообщение в телефоне. — Я ухожу к парням, через час начнётся футбол. А тебе желаю хорошо провести это время. — Эй, куда? Ты серьёзно? Придурок! — Вернусь не скоро! — слышится уже из прихожей голос Намджуна, а затем и хлопок входной двери и два щелчка замочной скважины.