Тридцать пять сантиметров (версия 2.0)

Сколько времени прошло? Она не знала. От литров пролитых слёз жутко разболелась голова, и, сама того не заметив, Эрика уснула. А когда проснулась, за окном стояла всё та же мерзопакостная погода: дождь мелко моросил, а по гладким дорогам струились сотни мелких ручейков. Дурацкие осадки чуть ослабевали в своём напоре, а потом снова лили как из ведра. В такую погоду и собаку не выгонишь из дома. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что в комнате одна, Эрика встала с кровати и направилась к шкафу. Пока она переодевалась, всё думала, стоило ли ей давать второй шанс Рану? Закрыть глаза на сексуальное домогательство и попытаться мирно урегулировать конфликт? По её скромному мнению, горбатого только могила в силах исправить, но она всё же решила с ним хотя бы попробовать поговорить. Вышла из своей комнаты Эрика только во втором часу дня и сразу же наткнулась на виновника её плохого настроения и опухших глаз. На кухне, попивая кофе и давясь подгоревшей яичницей, сидел Ран в одних чёрных боксерах. Он, на секунду оторвав взгляд от дисплея телефона, посмотрел на неё с постной физиономией и снова уткнулся в игрушку. Ничего нового. Земля всё ещё продолжала вращаться вокруг Солнца. Стараясь не шуметь, чтобы не привлечь лишнего внимания, Эрика сделала себе завтрак на скорую руку: ловко взбила вилкой до скудной пены яйца с молоком, в то время как на сковородке поджаривалась ветчина, а затем к покрасневшим ломтикам с сочной корочкой влила подсоленную смесь будущего омлета — посудина недовольно зашипела, но и тут же притихла. Она села напротив брата, думая лишь о не хватающем блюду укропе, о чудесном запахе травянистой свежести. Но, стоило вскинуть взгляд от тарелки, как она заметила, с каким пристальным вниманием за ней наблюдал Ран. Даже мобильный телефон отложил, до того усердно сверлил тёмно-карими глазами, а во взгляде сквозило высокомерие вперемешку с явными садистками наклонностями. Да уж. Будет он раскаиваться – скорее, она второго пришествия дождалась бы. — Есть желание поговорить? — спокойно спросила Эрика, отламывая вилкой кусок омлета. — Смотря о чём, — усмехнулся Ран. Она не могла не обращать внимания на каждый его вздох, спонтанное движение пальцев — ничего не ускользало от внимания. И со временем это начинало нервировать. Так пристально следить за кем-то было не в духе Эрики, уважающей личное пространство каждого. Вот только страх расслабленной удавкой все ещё висел у неё шее, грозясь в любой миг снова затянуть свою петлю, и не на секунду не позволял ослабить бдительность. — Может, о твоих дурацких шуточках и границах дозволенного? — Какая скучная тема для разговора. Я пас. — Моего желания на нас двоих хватит, — отрезала Эрика. — Предлагаю установить правила в наших взаимоотношениях и совместном проживании. Можно что-то вроде договора составить. — Хочешь мне попозировать? Вот как, спрашивается, вести беседу с этим уникумом? Его спрашиваешь: сколько время? А он тебе — апельсин. Крайне продуктивный диалог выходил. Зазря она понадеялась на понимание, стоило смириться с его придурковатостью, собрать вещи и свалить. Закинув в рот кусочек нежного омлета, Эрика с наслаждением его пережевала — сегодня завтрак получился на редкость удачным: хорошее сочетание соли и молока в идеальной пропорции к яйцам. Даже обычно невкусная куриная ветчина таяла во рту вместе с омлетом. — Сам себе позируй, — буркнула она, заметив, что он неотрывно продолжал на неё пялиться. Ей даже не хотелось уточнять, что Ран подразумевал под этим позированием, и так было понятно — ничего хорошего её бы не ждало. С ним связываться себе дороже. Лучше вообще никаких дел не иметь. И сегодня же Эрика планировала обратно переехать. — Думаю, тебя стоит промотивировать, — томно улыбаясь, произнес Ран, вставая из-за стола. — А мне что-то подсказывает — это крайне плохая идея. Лучше сядь или иди восвояси. Ко мне не лезь. Положив одну руку на столешницу, а другую на спинку стула, Ран угрожающе навис над ней. Снова собирался выкинуть какую-то дурость. Ей безумно хотелось его проигнорировать, закрыть глаза на образовавшуюся проблему, чтобы та сама испарилась. Но, увы, так этот мир не работал. Поэтому, борясь с бушующими в груди чувствами, Эрика запрокинула голову и взглянула в лицо братца, напыщенно возвышающегося над ней. Как же бесили хитро прищуренные глаза и рот, изогнувшийся в надменной ухмылке. И то, как он медленно и вульгарно облизывался. Противный фрик, хоть и не уродец. Несмотря на откровенный жест, Ран не спешил предпринимать попытки по сближению, а лишь выжидающе смотрел. Его взгляд сначала злил, заставляя бурлить всё нутро от ярости, а затем незаметно сдвинул вектор совсем в другую степь, и она вдруг осознала, в каком невыгодном положении находилась. Для него всё это безумие, что между ними происходило — лишь игра. Одна весёлая, возможно, даже с серьёзными последствиями, игра. Эрика же отчётливо ощущала, как страх липкими и противными щупальцами постепенно её окутывал. А гнетущая тишина, что повисла в загустевшем воздухе кухни — словно затишье перед бурей. Вот-вот собирался прогреметь гром.