Тридцать пять сантиметров (версия 2.0)

На улице шёл дождь — она ещё не до конца проснулась, но точно это знала. В уши ударил шум от снующих по мокрой дороге машин, гулкий и дребезжащий, в противовес равномерному стуку тяжёлых капель о стекло. И точно слипшиеся за ночь веки нехотя приоткрылись, встретившись с тёмно-серым небом, затянувшимся грозовыми тучами. В горле пересохло и першило, но вставать и идти на кухню, чтобы глотнуть воды из чайника, совершенно не хотелось. По всему телу разливалась сладкая истома лени. И максимум, на что Эрика согласилась бы, так это покувыркаться в постели, потягиваясь, как мартовская кошечка, и в конечном итоге блаженно раскинуться звездой, лёжа на спине. Вчерашний спектакль произвёл на неё неизгладимое впечатление. Полночи она прокручивала в голове лица, слова и взгляды, пока совсем себя морально не измотала. Выключилась так резко и крепко, как никогда не засыпала. Вот, что значит целительное действо стресса. Медленно перекатившись с бока на спину, Эрика почувствовала вес на своей талии – что-то увесистое прижимало её к кровати, а нога коснулась тёплого и относительно гладкого. Мысленно взывая ко всему всевышнем, она осторожно повернула голову в противоположную окну сторону и тотчас замерла. До её лица дотягивалось слабое дыхание Рана, что хмурился во сне. Его тонкий нос слегка подрагивал ноздрями, а густые чёрные брови изогнулись домиком. Казалось, он вот-вот собирался заплакать, но вместо этого рукой притянул Эрику ближе к своему обнажённому торсу за талию, уткнувшись холодным носом в её полыхающую от смущения щёку. Слегка сползшее одеяло оголило ключицу Рана, с выпирающими за ней сильными мышцами. Глубокая ямка между ключицами плавно перетекала в мужественную шею с аккуратным кадыком, до которого захотелось дотронуться. Вот только вместо него Эрика случайно прикоснулась стопой к голой ноге брата. И самое страшное предположение обрушилось на неё, словно гром среди ясного неба. — Какого чёрта?! — возмущенно закричала она. — Какого хрена ты голый в моей постели?! Ран лениво приоткрыл один глаз и окинул взглядом комнату, после чего поджал нижнюю губу с платиновым колечком из серии – ничего нового. Словно разминая руку, он легонько пощупал её за бок. И Эрика тут же вздрогнула в его ненавязчивых объятьях. — Утречка, малышка, — с сексуальной хрипотцой произнёс Ран и невесомо чмокнул её в подставленную щёку. — Что ты тут забыл? Ловко извернувшись, Эрика выскользнула из-под одеяла и встала босыми ногами на пол. Представ перед ним в полный рост в персиковой пижаме с мультяшными пингвинами. И его реакция в виде тихого смешка в кулак не заставила себя долго ждать. Весело ему значит, гаду. — Я замерз ночью. Неужели старший братик не может прийти погреться о маленькое, но соблазнительное тело своей младшей сестрёнки? — Больной извращенец… Лечиться не пробовал? Эрика кинула на Рана взгляд, полный презрения. Она уже давно поняла: от него можно ожидать чего угодно. Понятие нормальности у него сильно сдвинулось либо вообще отсутствовало. Для него было приемлемо ходить по дому в одних трусах, заходить в ванную, когда душ занят, и, не робея под чужим взглядом, бесстыдно справлять нужду – для него не существовало слова «нельзя» или «неправильно». И с каждым днём, к ужасу Эрики, этот список только пополнялся. — Трусы мои не видела? — оскалил зубы в плутовской улыбке Ран. Захотел испытать её нервы на прочность? Ничего, она справится и удержится от феерической истерики, хотя за то, что осмелился лежать с ней абсолютно голым, ему бы следовало задать хорошую взбучку. Но Эрика не собиралась опускаться до его уровня. И так бесило, что не могла ничего сделать с полыхающим то ли от злости, то ли от смущения лицом. Не в силах больше мириться с одним только присутствием Рана в зоне личного комфорта, она круто развернулась на пятке, рассчитывая покинуть комнату, но брат её опередил. Грубо схватил за предплечье и дёрнул на себя, заставляя завалиться обратно на кровать. И прежде, чем Эрика успела как-либо отреагировать, он быстро сгрёб её в охапку и уткнулся носом в макушку. Она дёрнулась, и тогда Ран ещё и ногу закинул на неё для пущего удовольствия. — Что ты себе позволяешь?! — искренне возмутилась Эрика, упираясь носом в голую грудь, от которой исходил слабый запах тела вперемешку с потом и алкоголем. — Да так, развлекаюсь. В тисках его объятий руками толком было не пошевелить, а брыкания ногами давали мало толку. Конечно, при желании она бы могла дотянуться коленкой до области паха и смачно зарядить по самому святому, но её останавливал один лишь нюанс в виде голой коленки из-за задравшейся штанины пижамных шорт. От одной мысли, что колено соприкоснётся с мужскими гениталиями, кожа к коже, ей становилось дурно. Пытаясь ослабить железную хватку, Эрика всячески старалась раскачиваться торсом, упиралась стопами в ноги Рана и, оттопырив зад, норовила выскользнуть из плотного кольца рук. Но все попытки заканчивались одинакого — отсутствием видимого результата. А силы постепенно кончались. — Бойкий цыплёнок, — усмехнулся он и наклонился так близко, что их щёки соприкоснулись. Гнетущее мгновение неопределённости тянулось целую вечность. Эрика силилась предугадать его следующее безумство, но он представлял собой живое воплощение самой непредсказуемости — это попросту казалось нереальным. Только одному дьяволу известно, что он собирался выкинуть в следующую секунду. Ран не заставил себя долго ждать и похотливо провел языком по раковине уха на манер какому-нибудь порно-актёру. И на этом её мерзкие приключения не закончились – что-то твёрдое упёрлось ей в живот через тонкую ткань рубашки. И Эрика догадывалась, что именно, учитывая расположение их тел. От возмущения, стыда и злости у неё спёрло дыхание. И ей впервые стало так страшно. По-настоящему страшно. Над ней вот-вот собирались надругаться, а она лежала как рыба, в рот воды набравшая. Почему Ран так далеко заходил в своей шутке? На её глазах стали наворачиваться слёзы, а коленки задрожали. Мерзкий липкий пот пропитал пижаму на спине насквозь. Она чувствовала, как та противно липла к телу. А если он не шутил? Все силы будто выкачали из тела, и Эрика совсем не могла сопротивляться – только дрожала и старалась не заплакать. Куда-то исчез весь её запал биться до последнего, кусаться и пытаться выцарапать ему глаза. Совсем ничего не осталось. Руки и ноги словно сковало неподъемными кандалами страха. Приподняв голову, Ран заглянул ей в лицо. Его глаза полнились усмешкой, и лишь на короткий миг показалось, что проскочила искра раскаянья. — Слабачка, — хмыкнув, он отпустил её. А когда вылез из-под одеяла и встал с кровати, перед глазами Эрики скользнули его голые ягодицы, но сил возмущаться она в себе не нашла – все уходили на то, чтобы побороть рвущиеся на свет всхлипы. И как только Ран вышел из комнаты, по щекам покатились горячие слёзы. Она резко перевернулась, утыкаясь лицом в подушку, и закричала. Самое худшие из того, что можно пережить – это момент беспомощности, точнее осознания своей неспособности как-то помешать насилию над собственным телом. Худшее из чувств.