Тридцать пять сантиметров (версия 2.0)

Дни пролетали незаметно в суете подготовительных курсов и репетиторов перед итоговой аттестацией. Постоянная зубрёжка медленно, но верно сводила с ума – от одних обложек ненавистных пособий для самоподготовки зубы сводило оскоминой. Благо триместр подходил к концу, и впереди маячил небольшой отдых в неделю. Эрика, как и собиралась, вставила в дверь своей комнаты замок, да ещё и не один. Вот только надобность их использовать резко отпала, потому как Ран перестал обращать на неё внимание. Нет. Он её не игнорировал. Проходя мимо по утрам с чашкой кофе, кивал головой или даже здоровался, днём спал, а вечерами и ночами где-то пропадал. Первую неделю после происшествия она держалась настороже, ожидала, что Ран вот-вот покусится на неё снова, а перемирие носило лишь временный характер. Но его будто подменили. Весь его интерес по отношению к ней как отрезало. Впрочем, она не сильно по этому поводу расстраивалась — напротив, в какой-то степени даже радовалась, потому как год обещал пролететь незаметно. Возвращаясь домой после учебы, Эрика шла по узкой, нетронутой временем улице с трёхэтажными домами, словно сошедшими с винтажных открыток. Ей было совсем не по пути и, чтобы окунуться в старый город, приходилось делать приличный круг, но вид мощёной дороги, утонувшей в тени под могучими ветвями разросшихся дубов и каштанов, создавал особую атмосферу, любоваться которой лучше всего удавалось летом. Зимой же она гуляла по полюбившемуся тротуару скорее по привычке, отдавая дань ежедневному ритуалу. Проходя мимо закутка с мусорными баками, Эрика услышала жалобный писк: тихий, фактически растворяющийся в гуле проезжающих по односторонней дороге машин. Завернув в подворотню, она обшарила все картонные коробки, что стояли, прислонившись к металлическим стенам бака, пока не нашла лежащий на тротуаре под целлофановым пакетом маленький рыжий комочек, надрывающийся из последних сил в попытке привлечь к себе внимание. Крохотный котёнок с непропорционально большой по отношению к телу головой выглядел совсем как новорожденный, только вчера открывший глаза. И казался настолько истощённым, что только чудом ещё умудрялся пищать. Скорее всего, его мать-кошку разодрали местные псы — в последнее время их развелось настолько много, что специальные службы не успевали отлавливать даже особо опасных, которые от голода бросались на людей. Удивительно, как ещё этого кроху не съели. Эрика присела на корточки около котёнка и поднесла к его мордочке руку, чтобы тот понюхал и привык к её запаху. Но он тут же попытался присосаться к пальцу и, не найдя влаги, которой мог бы утолить свою жажду, жалобно пискнул. Бедняга совсем оголодал. В груди сердце сжалось от мысли, что если она его оставит – то до завтрашнего утра он точно не доживёт. А оставить его на верную погибель Эрика попросту не могла, хотя обычно и не отличалась жалостью к уличной живности. Поэтому, аккуратно подхватив под брюшко жутко худое и грязное тельце, она прижала его к груди и быстрым шагом направилась к остановке. По пути домой Эрика ещё заскочила в зоомагазин и затем в продуктовый, где купила всё необходимое для содержания нового члена семьи. На улице смеркалось, а это значило, что дом, скорее всего, уже перешёл в её индивидуальное пользование, так как обычно к этому времени Ран куда-то уходил. И каково же было её удивление наткнуться на него в прихожей квартиры, будучи гружённой пакетом и котёнком, в то время как он направлялся в комнату с извечным спутником его жизни – кружкой кофе. Взгляд тёмно-карих глаз тут же впился в животное, но Эрика проигнорировала его и, небрежно скинув обувь, поспешила скрыться за дверями своей комнаты. По его недовольной физиономии и так было ясно, что он думал о заведении домашнего питомца. — Я против животных в квартире, — спокойно произнёс Ран, встав в проёме двери. — Следовательно, и этого не потерплю в своём доме. Эрика пропустила слова мимо ушей и, просочившись между его тушей и дверным косяком, ускакала на кухню за миской для молока. Вот только миска и котёнок оказались вещами не совместимыми: сначала он пару раз ткнулся мордой в молоко, затем залез в него передними лапами и стал пытаться сосать противоположный бортик. — Сходи в аптеку и купи пипетку, пожалуйста, — бросила она, не поднимая взгляда на Рана. — Ты меня не слышала? Этому блошиному комку не место в моём доме. — Не ты ли говорил, что я могу делать всё, что захочу? Раздражённо цокнув, он всё же развернулся и пошёл в свою комнату. Через какое-то время послышался шум в коридоре, нервно взвизгнувшая молния куртки и хлопок входной двери. К моменту, как Ран вернулся, Эрика успела насыпать наполнитель для котят в лоток и теперь с сомнением поглядывала на шампунь из зоомагазина. Стоило ли мучать животное? Пожалуй, придётся. От блох-то его нужно обработать. Снова встав в дверном проёме, Ран облокотился плечом на косяк, устремив на неё недовольный взгляд. Эрика протянула руку, и он с заметным противоречием в лице вложил ей в ладонь маленький бумажный пакет с медицинским крестом. — Спасибо, — быстро отведя взгляд, сухо поблагодарила она. Ей в принципе не нравилось смотреть кому-то в лицо – это задевало самолюбие, ведь всегда приходилось задирать голову к потолку и ощущать себя какой-то ущербной карлицей. А всех так и подмывало обычно заострить внимание на её росте, будто она слепая и не видела, что даже среди девушек в основном ниже тех на голову. Ран опустил большую ладонь ей на голову и слегка похлопал в поощрительном жесте. С чего вдруг такие перемены в настроении? — Хорошая девочка, — похвалил он, но, стоило только Эрике поднять на него удивлённый взгляд, как тут же поспешил добавил: — даже не думай в меня влюбляться. — Чего? — от возмущения она чуть не поперхнулась. — Что ты несёшь, наркоман? С чего вдруг я должна влюбляться в такого придурка? — Вот и ладненько, — Ран, довольный собой, ещё пару раз хлопнул её по голове и ушёл в свою комнату, оставив в недоумении смотреть на пустой коридор. Шизик — он и есть шизик, не стоило слишком расслабляться. Подогрев молоко в микроволновке, Эрика уже с пипетки хорошенько накормила котёнка и положила его на подстилку, неподалёку от которой стоял латок. Он перестал пищать и практически сразу уснул. Но она и душу толком перевести не успела, как в дверь кто-то позвонил. И судя по тому, что хозяин дома даже выползать из комнаты не стал – явился непрошеный гость. А гость, в свою очередь, отличался завидным упрямством, продолжая трезвонить на всю квартиру. А, может, пришли ростовщики? Только они таким упорством обычно отличались. И Ран вполне мог отличиться игорными долгами. Эрика на цыпочках подошла к двери и, бесшумно подставив стул, посмотрела в глазок. На лестничной площадке стоял сосед, что в прошлом месяце угощал их рагу. Сегодня он тоже явился на порог не с пустыми руками и, пока она разглядывала его, внезапно перевёл взгляд на глазок и подмигнул. Испуганно отшатнувшись, точно её поймали на месте преступления, она потеряла равновесие от движения на краю стула и зашаталась, как тростинка, норовя завалиться назад. Ран крайне удачно успел подставить руки и словить её, спасая от участи упавшего на попу. Усадив себе на предплечье, совсем как маленького ребёнка, он стал открывать дверь, и Эрика инстинктивно схватилась за его шею. А затем они втроём встретились взглядами. Арун неловко улыбнулся и сбивчиво затараторил: — Спагетти много, как обычно не могу рассчитать нормальную порцию, поделиться хотел вот и поэтому решил занести, но я вовсе не хотел вам мешать, если вы, конечно, были заняты. Я точно не знаю и даже не догадываюсь, чем вы занимались, не подумайте. Я только оставлю вам эту кастрюльку и тут же уйду, не буду больше мешать. Извините. — Нет-нет, это не то, о чём вы подумали! Я просто чуть не упала, а он меня словил! — взволнованно вскрикнула Эрика. — Всё ты правильно подумал. Ты мешаешь, и не нужны нам твои спагетти. Сконфуженно почесав затылок, Арун развернул и пошёл обратно к своей квартире, как побитый старый пес. А Ран, не дожидаясь, когда тот скроется с его глаз, закрыл дверь, щелкнув замком. — Да что ты за человек-то такой? Зачем так грубо себя вести с тем, кто просто пытается быть дружелюбным?! Ты что-нибудь слышал о правилах хорошего тона? — взорвалась она, спрыгнула с его руки и со всей силы толкнула в живот, полыхая от возмущения. — Он мне не нравится. — И что? Ты мне тоже не нравишься, но я же с тобой как-то уживаюсь! На этом их разговор и закончился. Ран вернулся в комнату, а Эрика громко утопала — в свою.