Кроваво-алые губы Жени

POV Пушистый Волк На настенных часах в больнице показывало: 19.40 Белый. Все белое. Где я? Это рай? СТОП! Это что, Антон? - Антон?…Зачем ты здесь? ...Я уже умер? – все, что смог я сказать, вновь отключаясь от этого мира. Утро, 6.15 Я с трудом открываю глаза, всё еще мутное и по-прежнему белое. Оглядываюсь, левая рука крепко забинтована, так, нужно попробовать её поднять – она была тяжёлой, а из-за любого движения её пронизывала резкая боль. Ай! Нет, лучше так не делать. Из правой торчал катетер, меня начинает мутить, всё, по сторонам не смотрим. Пробую приподняться, сильная боль в голове и руке – Евгений снова не с нами. День 13.05 - Здравствуйте, Евгений, вы находитесь в городской больнице в отделении клинической и профилактической суицидологии. – Сказала надо мной стоявшая медсестра. Я снова попытался подняться, но моё рвение быстро угомонили, сказав, что если буду двигаться – катетер выпадет и руки отвалятся. Ну как ребёнку угрожает, ей Богу, но к её словам прислушался. - К вам скоро зайдёт ваш лечащий врач, позже психолог. Как вы себя чувствуете? - Неплохо. Ай! – Сам от себя, не ожидав, я вскрикнул, а она всего лишь дотронулась до моих пальцев. - Да уж вижу я как неплохо. Она вышла, а я продолжал рассматривать свою палату. К большому удивлению я лежал один, хотя тут были две кровати. Рядом с ними стояли две тумбочки светло-серо-голубого цвета, как и стены с потолком, на одной из них, та, что ближе лежали какие-то бумаги. В палате достаточно просторно и светло, в воздухе витал «чудесный» аромат хлорки, спирта и ещё каких-то медикаментов. Лежать было утомительно скучно, вдруг мой взор остановился на бейджике оставленной медсестрой на моей тумбочке. Сразу она вспомнилась, прям как флешбеки из фильмов. Светлые волосы, вздёрнутый, покрытый веснушками носик, тонкие чуть розоватые губы. С каких пор я стал обращать внимание на девушек? Через час пришел мой лечащий врач – Станислав Сергеевич. На вид полноватый невысокий мужчина лет пятидесяти. Мы разговаривали где-то полчаса, но мне казалось это просто вечностью. От его расспросов мне снова хотелось умереть. «Ты помнишь, что с тобой случилось? Ты был в трезвом состоянии? Из-за чего? Почему именно так?». На последних двух вопросах у меня подступал к горлу ком, а глаза были на мокром месте. М-да, так из него врач, только хуже делает. Благо пришла психолог и увела его подальше. - Привет, я Женя. А тебя как зовут? – мне сразу вспомнилась реклама печенья, Женя и Женя и их юбилей. - Вы же знаете, не так ли? У вас в руках разве не планшет с моими данными? - Да, но мне нужно просто удостовериться, что это так. Давай сегодня просто поболтаем? На разные темы, а не как ты сюда попал. Только не замыкайся в себе, я хочу тебе помочь. Она мне не задавала дурацких вопросов, как я вскрылся, на моё удивление. Наоборот, мы просто разговаривали. Точнее, в большей степени она мне рассказывала о себе, иногда задавая вопросы. Я узнал, что у неё есть собачка, да и ещё моей любимой породы, что она делает по вечерам, чем увлекается, какой жанр фильма её любимый. Я хоть и, не замечая усталости, провалился в сон. Вечер 18.36 После «наивкуснейшего» ужина, а то есть пресной овсяной каши и стакана гранатового сока, мне звонила мама. Сейчас я очень рад был её слышать, хотя она мне и разъедала мозг своими нотациями. Мне было ужасно скучно, хоть мне и разрешали зависать в интернете, а точнее только на ютубе, в другие соц.сети мне лазить не хотелось. Когда мне медсестра делала перевязку, я мог с ней немного поговорить, пусть и насчет моей руки и когда же меня выпишут, но всё же. Спустя несколько дней. На дисплее телефона показывало: 15.00 Меня скоро выпишут, ну как скоро, через неделю. Я могу спокойно ходить и поднимать руку, не боясь, что могу упасть от нехватки крови. Раны постепенно затягивались, но, к сожалению, только физические. По ночам мне снились кошмары, где мы с Антоном были ночью в лесу. Наша одежда была вся в крови. Мы бежали, не разбирая дороги, он держал меня за руку, а повсюду сверкали волчьи глаза. С наших рук текла кровь. Я уже чувствовал надежду на спасение, когда до яркого костра оставалось всего лишь несколько метров. Но она мигом испарилась, когда я упал. Я просил Милса о помощи, но он просто стоял и смотрел на меня. Его глаза не были изумрудно-зелёными, скорее болотные злые. Он уходил, а я звал его, кричал, но Кел не слышал. Я чувствовал, как волки вгрызаются в мою плоть. По моим щекам текли слёзы, смешиваясь с кровью. И ладно бы он приснился один раз, но сон повторялся. На следующий день. 17.08 В этот день меня пробило истерикой. Когда, как показалось врачам, моё состояние заметно улучшилось, они решили рассказать, как я сюда попал. Я думал, что это была баба Сюзанна, что она пошла проведать крысок, заметила меня и вызвала скорую. Но я никак не мог представить, что это был человек, которого я люблю и ненавижу одновременно, человек который находился в другом городе, да что там городе – в другой стране. - Твой брат очень переживал за тебя. Всю дорогу до больницы он держал тебя за руку. И когда фельдшеры хотели положить тебя на носилки, этот юноша накричал на них что это очень долго и на руках вынес из машины. А после чуть не побил нашего главврача за то, что не пускал его к тебе в реанимацию. – Он усмехнулся, надеясь на ответную реакцию, но мне сейчас не до шуток. Моё тело сковало тысячью невидимыми цепями. В горле стоял ком, из-за которого я не мог ничего сказать. И снова слёзы, которые я глотал, пытаясь справиться с подступавшей истерикой. Но врач, кажется, её вообще не замечал и продолжал говорить, улыбаясь и надеясь, что это мне поднимет настроение. - Он у тебя такой упрямый. Всё-таки смог проскочить к тебе. Всю ночь сидел и утром уходить не хотел, пришлось напоить его успокоительным и отправить домой. Он приходил еще несколько дней, но тебе нужно было отдыхать и его не пускали. – Внутри меня что-то рухнуло, и этим что-то был барьер, что существовал между мной и истерикой. Все, что было для меня понятным, мгновенно стало загадкой самого трудного уровня. Я не понимал, зачем Антон меня спас, почему именно он, а не кто-нибудь другой, почему он плакал и почему я так рыдаю сейчас. - А…к-когда он…может придти? - Ну что ты, не плачь, он скоро придёт. Аллочка, вколи ему успокоительное. Пока Аллочка делала укол, я всё еще плакал и пытался говорить, но получалось какое-то нечленораздельное мычание. Вечер 21.01 Меня разбудил какой-то грохот в соседней палате, опять какой-нибудь недосуицидник пытался заколоть себя шприцом. Эх, а я планировал проспать до утра. Так-с, пока не наступил отбой мне можно прогуляться до первого этажа с большой лоджией. Или всё же позависать в телефоне? Пожалуй, прогуляюсь, но на всякий телефон возьму с собой. В приёмном покое я опять заметил Аллочку. Почему-то именно так я начал звать её. Она что всегда в больнице торчит? М-да, замучаешься так каждый день по палатам бегать да самоубийц унимать. Я сел в конце лоджии и достал телефон. ВК ничего нового, Инстаграмм тоже, так, в Скайпе несколько пропущенных и сообщений. Ладно, мне всё равно делать нечего. От Насти, почему-то я не удивлён. «Женя, прости, я должна была раньше рассказать. Я не знаю зачем это сделала. Антон всегда всем хвастался и в школе учился лучше, его всегда хвалили. Потом ещё и ютуб. Я завидовала ему. А потом в его жизни появился ты, но тогда я этого не знала. Ты мне понравился, очень. Я тогда думала, что правда влюбилась, но это оказалась всего лишь симпатия. Я это недавно поняла, когда тебе по скайпу звонила. Ты был другой, не такой, в которого я влюбилась. Тебе действительно без него плохо. Антон не изменял тебе. Это я во всём виновата, я хотела, чтобы ты был со мной, даже не ради любви скорее ради принципа. Я поставила его перед выбором либо вы расстаетесь, либо тебя убьют. Но я не собиралась тебя убивать просто... запугать. Я предполагала, что у меня ничего не получится, но я не думала, что он тебя так сильно любит. Какая же я тварь!! Ненавижу себя!!! И он до сих пор тебя любит. Ему также плохо без тебя. Позвони ему или хочешь, я сама всё скажу? Он в Подмосковье с друзьями пьёт. Может, увидитесь?» </i>«Женя, ответь, пожалуйста» «Женя, ты дома?» «Я звонила Антону, он приедет к тебе» «Я понимаю, что ты не хочешь разговаривать, но это важно, ответь!» Кажется, я увидел в окне Антона, кажется, я забыл, как дышать. Нет, не может он там быть. Я встаю и медленно плетусь до своего этажа. Мне просто это всё мерещится. Мне снова плохо, голова как будто свинцовая и вот-вот взорвётся от передоза мыслей и чувств, которые сейчас внутри меня. Мне тяжело идти, но при всём этом у меня нет слёз. Похоже, я их всех выплакал за эти дни. Я кое-как дохожу до приёмного покоя. Вокруг всё кажется размытым, меня вертолётит. Свет начинает быстро угасать. Через несколько минут - Эй! Волков! Ты слышишь меня?! – Надо мной стояла знакомая медсестра и громко кричала, размахивая ватным тампоном, от которого резко пахло. Так, я снова в своей палате. От новой порции крика у меня зазвенело в ушах. - Слышу, слышу. Не кричи. - Ну, ты меня и напугал, конечно. Что ты такое в своём телефоне увидел, что аж в обморок грохнулся? - Да ничего. - Ладно, врунишка, уже отбой и телефон тебе незачем. – Она взяла свою зарядку, которую одолжила мне и поспешила ретироваться. Ну и что же мне делать? Выходить никуда нельзя, телефон разряжен, м-да, ситуация. Несколько раз я успел представить свой разговор с Антоном. Сразу же тянулась улыба до ушей, обдумывая каждое слово. Хах, если мы вообще будем говорить.… И вот, когда я стал таким пошлым? Дурак-дурак. Кажется, я произнёс это вслух. Я несколько раз прошел свою палату вдоль и поперек, прежде чем заметить, что в комнате не один. У двери стояла медсестра с блокнотом. В этот раз не Аллочка, она всё-таки отдыхает и у неё есть дом. - Скучно? - Да, Алочк..кхм..Алла зарядку забрала. - На вот. – Она вырвала лист из блокнота и отложила его на тумбочку. – Твой брат, наверное, уже замучался сюда каждый вечер прибегать. Сердце пропустило удар. - Почему вы его ко мне не пускаете?! - Так! Не кричим! Не хватало, чтобы ты опять от перенапряжения в обморок грохнулся! В первые дни пребывания в нашей псих..кхм..чудесной больнице ты был слишком слаб для встреч. А потом когда состояние улучшилось, у тебя случилась истерика. А потом ещё и обморок. Проблемный ты наш, хотя у нас ещё хуже есть. Вон сосед твой. А девушка-то с юморком. За стенами послышался вопль. - Ладно, некогда мне тут с тобой болтать. В соседней палате Зайцев проснулся. Ты спишь хорошо? Могу дать снотворное. – Снова вопль. – Вот, тоже на тумбочке оставлю. Она пулей выскочила из моей палаты и думаю, направилась в соседнюю. Зайцев. Теперь я знаю из-за кого я просыпаюсь ночью эх, а раньше это был Антон. Ну вот, я снова закис. Время было 23.58. В такое позднее время я хочу с кем-то поболтать. Кстати, что за записка? «Принцесс, не хочешь со мной поговорить? Меня к тебе не пускают, а тебя не выпускают, к тому же ты всегда вне зоны доступа. Если да, то завтра после отбоя попроси открыть окно. Мне плевать, что у замка третий этаж, у соседнего окна пожарка есть. А если нет, то тогда не делай ничего». Хоть меня и бесила эта кличка, сейчас она придавала столь милому тексту ещё большей милоты. Чувство радости переполняло меня. Такое чувство сразу понимаешь, голова начинает приятно болеть, хотя возможно я мазохист, и она отключается от тела, которое в свою очередь начинает чудить, ещё автоматически включается режим Джокера – лыба растягивается до ушей, а в зрачках начинают плясать голожопые черти. Так радоваться у меня получается только искренне, и под какими-то таблетками такую радость не получишь. Я щас задумался как я выгляжу со стороны. Отслуживший двадцатиоднолетний лоб прыгает по всей палате и светится от счастья как самая яркая лампочка, только от того, что какой-то парень назвал его принцесской. Но почему какой-то? Мой. Теоретически пока нет, но думаю скоро будет да. Или он придет и скажет что за столь длительное расстояние ага, несколько месяцев повлияло на нашу любовь? Какое-то новое чувство появилось, но не помню, как это называется зассал это называется. Да ну нет, он бы не стал меня звать его любимым прозвищем. Или стал, чтобы в лишний раз не тревожить меня? Фух, и когда я стал таким параноиком? Всё будет завтра, только нужно перестать думать о плохом. – Даже не выпив снотворного, он улёгся и уснул. День 16.02 За сегодняшний день ко мне приходили: Станислав Сергеевич, незнакомые мне два врача, главврач, психолог Женя и даже Катю пустили, но её позже. Весь этот семинар из врачей продлился очень долго. Каждый лез ко мне со своими вопросами, и после каждого ответа все что-то записывали в своих блокнотах. Я как можно быстрее отвечал и улыбался как дурачок из соседнего отделения. Ведь если я буду всегда улыбаться и показывать какой я счастливый, то меня поскорее выпишут. Ну, или я так, по крайней мере, думал. А перед уходом всей этой «весёлой» толпы в белых халатах, эта толпа сказала, что ко мне ещё кое-кто пришел. Лёгкий приступ волнения, перерастающий в радостную панику. Именно так я тогда себя чувствовал. Значит, окно можно было не открывать? А когда вместо Антона в палату зашла Катя я немного расстроился. Но это быстро прошло, ведь всё равно приятно видеться с дорогим тебе человеком. К большущему сожалению ей разрешили со мной посидеть лишь час. За это время она рассказала о том, что давно хотела встретиться со мной и о том как ездила в Питер. Я лишь изредка задавал вопросы и поддакивал словам, наслаждаясь её присутствием. После её ухода мне снова стало невыносимо скучно, и я уснул. Конец POV Пушистый Волк 22.00 – время отбоя. Антон стоял возле пожарной лестницы, всматриваясь во второе окно на третьем этаже. Оно было открыто. Набрав в легкие побольше воздуха, он улыбнулся и выдохнул. Милс быстро полез по ступенькам наверх. Добравшись до карниза, Кел мёртвой хваткой вцепился в кирпичную стену. «Не думай о высоте, думай о Волке! Думай о Волке! Романтишненько однако» - мысленно говорил себе «Принц», медленно шагая по узкому карнизу. Забравшись на подоконник замка своей принцессы, Антон увидел такую картину: на кровати лежал спящий Женя, сложив ручки, как самый послушный мальчик, под голову. Его тело скрывал полумрак, а расслабленное лицо со слегка подёргивающимися ресницами освещал свет луны. Кел машинально улыбнулся и спрыгнул с подоконника. Конечно, у такого рукожопа тихо спуститься не получается. Надо же еще что-то кроме себя уронить. Этим что-то была подставка под капельницу. От грохота Евгений вскочил, оглядываясь по сторонам. Но быстро упал обратно от резкого потемнения в глазах. Он повернул голову в сторону Антона, его спину покрывал свет луны и от того лица не было видно. «Чёрный принц. Ну, где же конь? Ждёт внизу хозяина?» - думал Пушистый отгоняя мысли о том, что он хочет подбежать к нему как самая преданная собачка обнять и зацеловать его. Но вместо этого просто сел испепеляя его взглядом. Кел прошел к двери и, закрыв её на ключ, присел к Жене. Притянув его за подбородок, парень выдохнул ему в губы: - Я так скучал. С неведомой осторожностью он накрыл Женины губы своими, впадая в мир светлых эмоций и чувств к этому человеку. По-хозяйски проводя своим языком в чужом рту по передним зубам, большим пальцем Кел надавил на подбородок, позволяя углубить поцелуй и сплетая языки в некий узел. Он был необходим обоим, но был слишком нежным, слишком бережным, оба хотели больше грубости и страсти. Слегка прикусив нижнюю губу и сразу зализав её не разрывая поцелуй, Антон взял свою принцессу под колени и аккуратно уложил его, нависая и залезая руками под футболку ощупывал тело. Заметив ещё розоватые, уродующие прекрасную бледную руку шрамы, Кел оставлял нежные поцелуи на каждом её миллиметре. Зеленоглазый посмотрел Жене в глаза, тем самым смущая его и заставляя его щечки зардеть. Наклонившись, юноша шептал второму всякие милости, попутно зацеловывая его лицо и шею. Евгений вплетает пальцы в волосы парня, заодно несильно расцарапывая спину. Футболка с джинсами начали сильно мешать, поэтому Волк поддался вперёд, позволяя снять с себя их, оставляя его в одних боксерах через которые уже был виден стояк. Антон сжал его в руке, на что Волк лишь тихо постанывал и это походило на скулёж. Проведя языком по торсу Волка, Антон оттянул зубами резинку боксеров, высвобождая давно стоявший член, с капелькой смазки и, хитро улыбнувшись, он обхватил его ладонью, прикасаясь к розовой головке, от чего Женя не смог сдержать хриплый стон. От этого Кел решил взять в рот. Обхватив губами головку, Милс второй рукой притягивает того за поясницу, пытаясь взять в рот глубже, но получается лишь наполовину. Он вертит языком вокруг головки и опускается почти до конца, слышит громкий стон наверху, сжимает губы и двигает головой. В какой-то момент Кел отстраняется, получив разочарованное хмыканье. - Тише, соседей разбудишь, а то ещё перевозбудятся, будут медсестер донимать. - Там Зайцев - он может. - И откуда такие познания? Значит, пока меня не было, ты тут в больничке со всякими Зайцевыми отжигал, да? - Конечно, только и думал как с таким красавчиком, который себя шприцом закалывал переспать. - Ну, вот видишь, какая перспектива, он боли не боится, значит, ты можешь быть сверху. - Придурок. Волк выдыхает и его целуют в губы уже не так нежно, а страстно, настырно, пробираясь глубже внутрь. Антон не заметил, как остался без одежды, зачем вообще отвлекаться на такую мелочь, если есть другая, на которую приятнее отвлечься? Коленом он раздвинул ноги Евгения и именно тогда до того дошло что его сейчас будут еб..кхм..что он будет заниматься сексом на больничной койке без презиков и смазки. Да уж такого даже в первый раз не было, тогда он себя, хотя бы подготовил, хоть и рассчитывал быть сверху. - Подожди! – Волк упёрся руками в предплечья Антона. - Ты чего? - Ничего… Просто.… Это как-то. – Так и не придумав, что сказать он уткнулся в ключицу Антона, делая кусь – завтра точно след останется. Взяв какой-то крем из тумбочки, и намазав его на три пальца, Милс переворачивает второго на спину и приподнимает бедра. Тот мгновенно весь сжимается, выгибается, словно кот и припечатывается лицом к подушке. - Эй, ну что ты? Всё будет хорошо, слышишь? Если не хочешь, я не буду. – Потираясь об спину Волка сказал Антон. - Нет! Всё нормально просто… - Принцесс, я всё ещё верен тебе. - Да я не об этом… просто понимаешь, у нас даже в первый раз не так было. – Глубокий вздох. - Просто пообещай мне, что сможешь остановиться. Ничего не ответив, Кел целует выпирающие лопатки и поясницу, осыпает шею поцелуями, поглаживает одной рукой его ягодицы, раздвигает их и приставляет один палец к расслабленному колечку мышц. Но при каждом прикосновении и проникновении глубже Евгений рефлекторно сжимается, хоть и пытался расслабиться. Антон приобнимает парня за талию, приближая его к себе и целуя. - Чшш, потерпи, дальше будет легче. – Прикусив ему мочку уха, Антон чувствует, как Волк расслабляется и проталкивает палец до конца. Женя громко стонет, затыкая рот подушкой, кусает её и комкая белую простынь. Продолжая целовать хрупкое тело Волка, Кел просовывает руку под него, поглаживая опускавшийся член, не забывая двигать пальцем внутри него. Женя продолжает громко стонать в подушку, крепко сжимая её руками и пряча в ней лицо. Кел мягко хлопнул «Принцессу» по пояснице заставляя его выгнуться и поднять голову. Он зацеловывает его лицо, вдыхает запах его волос, продолжая двигать пальцем. Когда понимает, что его мальчик уже привык, он вставляет второй палец в немного растянутое отверстие. Женя стонет, так сладко и протяжно, сбивая дыхание и ускоряя и так быстрый пульс. После выгибается, чуть насаживаясь на пальцы, позволяя оставить на себе ещё пару алых меток. А дальше по непонятной причине переворачивается на спину, не слезая с пальцев, хотя и понимает, что будет намного больнее. Евгеша обхватывает ногами Антона, который прокручивает в нём пальцы, раздвигая как ножницы и проталкиваясь глубже, спровоцировав тем самым стон. Антона переполняют чувства и эмоции, он всё еще не может понять, что вновь это хрупкое, требующее любви и ласки тело принадлежит только ему. А хрупкое тело продолжает поскуливать, полностью принимая в себя пальцы и почти не ощущая дискомфорта, и даже требуя большего. Вынув пальцы, Кел выдавливает остатки крема из тюбика, размазывая его по всей длине члена, не забыв про анус Волка. Остановившись и оставив несколько поцелуев на лице, Милс посмотрел в его глаза, как бы спрашивая «Ты готов? Можно?». Получив беззвучный стон и кивок на не оглашенный вопрос, он закрывает его своим телом, оставляя влажный след на шее и замечая на своих плечах мёртвую хватку. -Эй, Волчонок, не бойся. Я же аккуратно… - Еле слышно произнёс Антон приставляя головку члена ко входу, который начинает пульсировать. Он медленно вталкивается в Женю и чувствует, как его рука на плече сжалась, а на своей руке улавливает слёзы. Он останавливается и не хочет продолжать, продолжать причинять боль любимому даже, несмотря на свой стояк. - Ччщщ, тихо, ну всё, всё. Жень, подними голову, больно, м? – В его глазах читалась неимоверная жалость и волнение. В первый раз у них так плохо всё идёт. Милс пытается заглушить причинённую боль, зацеловывая зардевшие щёки, искусанные губы до крови и бледную шею, сильно контрастирующую с яркими засосами. - Антон… давай. Я готов… правда. Я хочу тебя. Я потерплю, да и не впервой же. Честно, готов. Кел состроил бровки домиком, как бы умоляя не делать этого, но все же, наклонился, прижимая Женины запястья к подушке и заглушая новый стон поцелуем. Отпустив руки, он медленно притягивает Волка ближе, сжимая одну ягодицу и войдя почти наполовину, чувствует, как Женя расцарапывает ему спину. - Может, всё-таки подождём? Я вижу, что тебе больно. Давай когда тебя выпишут? - Нет! – Евгений обхватил ладонями пухлые щёчки Кела, зацеловывая их. – Пожалуйста, не останавливайся, Анти. От этого шепота, сказанного Женей, у Антона побежали мурашки по спине. В последний раз Женя так называл Антона до расставания в его день рождение. И это не просто милое прозвище, оно особенное. Только в редких случаях от Волка можно получить это имя полное нежности. Резко войдя до конца и услышав шипение и скулеж под собой, Милс целует «Принцесску» в висок, продолжает ласкать рукой стоявший член, делая медленные, но глубокие толчки. А через некоторое время «Принцесска» сама начинает поддаваться бёдрами в такт, быстро привыкая. Стараясь громко не стонать, дабы не разбудить соседей, Женя кусает ключицы Антона. Палата заполняется звуком пошлых шлепков наравне с приглушенными стонами и рычанием. Слишком пошло. Кажется даже луна, наполнявшая палату светом, засмущалась и убежала ввысь, создавая полумрак. Из открытого окна веет прохладой, но этой ночью они точно не замёрзнут. Женя изгибается и старается как можно больше обвить ногами спину партнёра. Из его искусанных губ текла кровь. Антон, видя рубиновые капли быстро их сцеловывал, облизывая ранки. В какой-то момент Волк протяжно стонет, хватаясь за бедро Антона, похоже, синяка не избежать, и утыкаясь в его плечо, кончает. Зеленоглазый чувствует, что с каждой секундой ему становиться тесней и тесней. Быстро выйдя и испачкав всю простынь, Кел плюхается вместе с Женей на кровать. Он накрывает одеялом Евгения и, зарываясь сам, прижимает его к своей груди. Что это? Счастье? Или… Ну что ж, посмотрим…