Кроваво-алые губы Жени

*** - Антон?…Зачем ты здесь? ...Я уже умер? В ответ лишь тишина. Он сидел рядом. Рядом с ним уже более четырёх часов с того момента когда… *** За три дня до этого. 11.00. Утро. Какое прекрасное утро. Солнце уже вовсю сияло, давая жаре постепенно нарастать. Люди уже давно были либо на работе, либо на учебе. За окном слышится шум разного происхождения. Недалеко отсюда находится садик, дети с воспитательницей не спеша выходят из здания, крича и создавая небольшой гул. У подъездов на лавочках сидят бабушки, о чем-то громко споря. Везде происходят какие-либо действия, но не в комнате Кела. - Антон! – кричала Настя, вошедшая в комнату к брату. Но его здесь не было. Уже четвёртый день здесь находился лишь Анатолий. Кел иногда приходил, но это событие было мимолётным, несколько минут и Анатолий снова с вами. По всей комнате были разбросаны стеклянные бутылки явно не из-под лимонада. Много бутылок, очень. Начиная с изящных из-под вина и заканчивая рельефными из-под водки. - Антон! Вставай! – кричала рыжеволосая, но так и не дождавшись ответа, вышла из комнаты. *** Анастасия, сидя в своей комнате на диване ждала ответа в скайпе. Несколько минут ожидания и… - Женя привет! - Настя? Привет. Что случилось? – спрашивал заспанный Волк. Он был весь бледный с большими мешками под глазами, его милые щечки впали, голос явно охрип. Что с ним стало? Где его голубые такие яркие и чистые глаза? В них читалось только разочарование и... боль?. Она помнила тот момент, когда они стали такими. Серо-синими, холодными. - Да ничего не случилось. - А зачем тогда звонишь? - Чтобы узнать как ты там. – Её взгляд наткнулся на пачку синего Parlament’а на крае стола. Евгений заметил это и как можно незаметнее столкнул её локтем. Да, и этот человек клялся на камеру, что никогда курить не будет. Она продолжала смотреть, но уже не на сигареты. - Ты куришь? – Женю, похоже, обескуражил этот вопрос. - Какая тебе разница?! Всё? - Нет. Жень я тут в Москву на несколько дней собираюсь, может, встретимся? Ты мне город покажешь. - Насть, ты издеваешься? Я не хочу сейчас видеть ни тебя, ни твоего брата. После того как он мне изменил, после того как мои чувства были убиты полностью… - Прости. Ты что в толстовке Антона? – только что заметила она. Услышав вопрос, Волк сразу же снял её и откинул в сторону. Худое по-плохому худое и хрупкое тело, бледная, буквально белоснежная кожа, на руках которой растягивались тонкие шрамы – все это создавало не лучшее впечатление. На него было страшно смотреть. Подметив как на него пялятся, Пушистый сказал: - Ладно, Насть мне пора, ты это прости и не обижайся на меня, пока. - А после завершил звонок. Достав из пачки две никотиновые палочки и быстро выкурив их, Женя лёг на кровать. Он уже думал, что может остаться один, но не знал почему так скоро. Вместо реальности брюнет неосмысленно выбирает фантазии. Где нет боли, и разочарования, где есть радость и любовь. «Где есть Антон?... Нет! Я не должен о нём думать! Я не люблю его! Нет!» - пытался врать себе Волк, но выходило у него не очень. Через несколько секунд темноволосый перестал видеть всё вокруг – его глаза снова наполнились слезами. Стерев их, он взял небольшой пакетик с таблетками, которые избавляли его от плохих мыслей и от реальности в целом. Приняв несколько, Евгений вновь плюхнулся на свою излюбленную кровать, где с нетрезвым разумом уснул. *** На следующий день, а вернее вечер. Рыжеволосая сидела на качелях, обдумывая всё происходящее. «Зачем я так сделала? Боже! Как же изменился Женя! Из того красивого парня с голубыми глазами он превратился в такого черствого и меланхоличного человека. Раньше он с легкостью справлялся с любыми переживаниями, даже когда его девушка бросила, он так сильно не переживал как сейчас. Зачем он мне? Они же любили друг друга. С чего я вообще взяла, что он будет со мной после такого. Мне надо ему всё рассказать! – энтузиазма и смелости у неё было хоть отбавляй. А вдруг он мне не поверит? – нахлынувшее чувство вмиг исчезло. Страх медленно приближался к ней, но она отгоняла мысли об этом и в охапку со смелостью пошла исправлять то, что натворила. Со скоростью света она добежала до квартиры. - Антон! Прости, я всё исправлю! Подожди, я скоро! – кричала Анастасия в пустую комнату, забыв, что Антон решил на несколько дней уехать (развеяться так сказать) в другой город к друзьям. В какой город он поехал, она не знала, да особо и не горела желанием узнать. В этот момент её волновал только Евгений. Но если бы узнала, что этот город находится в другой стране, Антону бы пришлось несладко. По трагической случайности, а точнее по рукожопости Насти, её прекрасный телефон разбился неделю назад. Оставался только скайп, ведь в ВК его не было онлайн. Шли долгие утомительные гудки… Волк сидел на кровати, не замечая «разрывавшегося» от звонков телефона. «Что мне теперь делать? В чём смысл моей жизни? Зачем мне теперь жить? Для кого?» - эти мысли сводили его с ума. «Меня никто не любит. Он меня не любит. Он ненавидит меня. Я никчёмен. Мне незачем жить». Женя пошел в ванную, предварительно зайдя на кухню и съев кусок вишнёвого пирога, запив чаем и закусив пиццей. «Ну, а что? Всё равно я такого больше не поем». Он стоял перед раковиной, держа немного потрепанное временем лезвие, и сомневался, обдумывая каждое движение. Холодный предмет стального цвета находится в миллиметре от его руки. «Пора» - закрыв глаза, он сделал первый надрез. Атласной ленточкой кровь стекала по запястьям. Ещё два неглубоких находящихся с большим интервалом от первого. Ни чувств, ни эмоций. «Прости меня» - последний надрез самый глубокий, вена раскрылась, даря крови свободу. Рубиновая жидкость стекала с кончиков пальцев на пол. В глазах темнело, голова наливалась свинцом, яркими вспышками просматривался плафон люстры, каждое движение не отличалось точностью, координация отступила. Женечка упал на холодный кафельный пол, с каждой минутой избавляясь от уже ещё как нужной ненужной крови. Тем временем в Подмосковье. Небольшой загородный домик вблизи Москвы с красивой резной верандой, на которой разместилась компания пяти человек включая Кела и не считая того кто уже на ней спал. Дом в частности и небольшой, но комнат было много. Хоть они и маленькие, зато уютные. В каждой умещалось по одной, а в самой большой по две кровати, застеленные белым кружевным покрывалом. В соседнем доме жила бабушка хозяина дома – Александра Олеговна, которую все называли бабой Шурой. Она держала двух коз, которых рано утром выводила на речку находящуюся в конце деревни. Зато всегда было молоко, которое так любит её внучок – Никита. Она очень любила его и сейчас, когда он попросил чтобы к нему приехали его друзья, она, конечно же, была не против. - Антон, ты чё такой кислый весь день сидишь? – спросил уже подвыпивший друг Милса. - Да он уж как месяц такой, как ни позвоню так либо бухой в щи, либо такой вот. - Да нормально всё. - Да видим мы. – сказал один из членов компании. - Его девушка бросила, отстаньте от него. - Серьёзно?! Братан, да мы тебе новую найдём, ещё лучше. Вот Полинка например она ж тебе нравилась когда-то. - Ребят, спасибо, но нет. – сказал Антон и стал читать сообщение на телефоне. "Антон, ты где? Я звонила Жене, но он не отвечает." "Какая тебе разница? Зачем ты ему звонила?" "Я хотела ему всё рассказать. Антон, у меня плохое предчувствие, он курить начал и из-за этого весь бледный, да ещё эти шрамы на руках." "Я в Подмосковье. Какие Шрамы? Ладно, щас позвоню." Он стал набирать знакомый номер, на который обещал себе никогда не звонить. Гудки… глаза бегали, мысли мелькали одна за другой: «Почему он не берёт? Что с ним?» Плохое предчувствие разгоралось в нем как полыхнувшая спичка. - Кто знает номер Кати? - Какой ещё Кати? - Женькиной подружки. Быстрей! – кричал Милс, записывая номер столь важной сейчас девушки. – Мне нужно уехать в Москву. Кто может меня довести? - Антон! Ты можешь объяснить, что происходит? - Потом. Поехали. – сказал он как отрезал. Всю дорогу они ехали молча и лишь изредка перекидываясь взглядами. Дозвонившись до Екатерины и узнав адрес Евгения, парень заново набирал его номер и снова слышал одинаковый ответ. Он заметно нервничал, но отгонял это чувство, вспоминая какие-то незатейливые строчки. Тот дом, тот подъезд, тот этаж, та квартира. Антон стоял перед дверью не решаясь постучаться. «А если с ним всё хорошо? А если я приду, а он с кем-то? Что я ему скажу? Ай, ладно!». Он постучался, поскольку звонок не работал. Никто не отвечал, а дверь заперта. «Попытаюсь выбить» несколько толчков дверь оставалась на месте. «Хорошая дверь, крепкая». «Что делать? А если его нет дома? Соседи!» - Милс стучался в соседние двери и, к счастью, одна из них открылась. К нему вышла бабушка лет семидесяти с темными, слегка посидевшими волосами. - Здравствуйте! Вы не знаете Женя дома? - Здравствуй, дома, не выходил ещё сегодня. - А у вас нет запасных ключей от его квартиры? Он не открывает, а я волнуюсь. - А ты вообще кто? - Друг я его – Антон. Так у вас есть ключи?! Она нехотя прошла в коридор своей обители, ища ключи от квартиры напротив. Сняв ключи с крючка, находившегося на стене у счётчика, бабуля протянула их юноше с зелёными глазами. Евгений сам их ей отдал, ибо часто бывал вне дома, а крысок кормить надо. - Спасибо. – несколько поворотов ключом в скважине и дверь поддалась впуская в дом незваного гостя. По-хозяйски Антон прошел по всем комнатам, окликая хозяина. Открыв дверь в ванную, он увидел Волка, лежащего в луже море своей крови. Наступила паника. Схватив первое попавшееся полотенце и обвязав им как жгутом левую руку, Кел поднял недосуицидника на руки и вынес в подъезд. Он кричал ту бабушку и стучался ей в дверь, прося вызвать скорую. Вспоминая правила оказания первой помощи из уроков обж, они вытаскивали его с того света. Скорая помощь приехала через шесть минут. Врачи быстро уносили на носилках молодого парня в зелёной толстовке. Но было поздно… слишком поздно…