Следующая остановка Рай

Просто жизнь, как она есть. Не бойся поцелуя ангела.

Усаги сидела в удобном кресле, сложив ноги по-турецки и поставив на них ноутбук. Она смотрела очередной концерт, погруженная в волну звуков, жадно впитывающая каждое движение, каждый аккорд, каждое слово. Так она чувствовала себя живой. — Все смотришь? — раздался голос сзади, и девушка вздрогнула и прикрыла ноутбук, словно смотрела что-то постыдное. — Да, я… — она опустила глаза и улыбнулась. — Я очень хочу петь, Мамору… Пение для меня — это жизнь. Пение — это свобода… Выражение лица мужчины изменилось — едва заметно для других, но слишком хорошо заметно для привыкшей к этому Усаги — и она поспешила замолчать. Свобода. Мамору не нравилось это слово. Они с Усаги были знакомы давно: он долго гонялся за этой юной пташкой, но вот наконец смог окольцевать ее золотым кольцом для помолвки и планировал создать с ней правильную во всех отношениях семью: с детьми, с домом, с разумным домашним хозяйством, с отпусками в теплых странах — все как у людей. Усаги встала, отложила ноутбук и привстала на цыпочки, желая обнять будущего супруга за плечи и поцеловать. Мамору коснулся ее губ своими и слегка приобнял. Девушка прижалась к нему поближе — ей всегда не хватало его тепла, объятий и нежности, однако он не спешил делиться ими, оставаясь холодным и сдержанным. — Мамору, скажи, пожалуйста, — нежно спросила девушка, глядя ему прямо в глаза. — Я ведь смогу петь после нашей свадьбы? — Да, конечно, — сразу ответил мужчина, и Усаги показалось, что он даже не расслышал вопроса. Она тихо вздохнула, подсознательно зная ответ: он давно намекал на детей, обещал ей, что даст ей возможность не работать и находиться дома, заниматься их воспитанием и собой. Эта счастливая и правильная в его понимании семья — тюрьма для нее. А пение — это свобода. Птицы не поют в клетке. — Я так хочу просто побывать там, где поют, танцуют, где музыка, люди, аплодисменты… — прошептала девушка, буквально физически ощущая, как ее мечты легким песком утекают сквозь пальцы…

***

Каждый день, когда Мамору был на работе, она включала разную музыку и пела, пела, словно звала кого-то, пела, дыша полной грудью, пела, растворяясь в музыке, забывая обо всем. Музыка отворяла золотую клетку. Музыка давала крылья. Однако чем ближе становилась дата свадьбы, тем больше печали закрадывалось в лазурные глаза Усаги, тем сильнее тоска сжимала ее сердце, тем страшнее ей было осознавать, что дверца ее клетки медленно, не неумолимо захлопывается навсегда. Мамору, от которого не могла укрыться печаль его суженой, решил обрадовать ее. Вечером, когда они ужинали вместе, мужчина обратился к своей невесте, меланхолично размешивающей сахар в своей чашке: — Усаги, у меня есть для тебя потрясающий сюрприз. — Прямо-таки потрясающий? — бесцветным голосом уточнила девушка, глядя на него. — Да. Смотри, это два билета в Лос-Анджелес! Там ты сможешь послушать сколько угодно музыки, и там же мы и справим свадьбу. — Лос-Анджелес?! — подскочила девушка, едва не снеся стол и все, что на нем стояло, совершенно не заметив недовольства на лице мужчины. — Мамору, это же… Это же потрясающе! — О чем я и говорил, — подтвердил тот, поправляя стол. — Справим свадьбу в другой стране, хоть я и не очень это поддерживаю… Усаги закивала, пропуская половину слов о свадьбе мимо ушей. Лос-Анджелес, одна из мировых культурных столиц! Уму непостижимо! И вот она уже складывала вещи в свой чемодан, вся сияя от радости, чего Мамору не мог не заметить и гордился, что подобрал для нее такой замечательный подарок.

***

Мини-автобус группы Next Stop Paradise стоял, припаркованный в тени. Барабанщик Ятен, худой парень с длинными белоснежными волосами, полулежал на заднем ряду сидений и листал ленту новостей в своем телефоне. Бас-гитарист Тайки, высокий шатен, одетый в ярко-фиолетовую футболку и черные джинсы, сидел на теплом асфальте прямо у автобуса и смотрел вдаль, словно кого-то ожидая. — У нас получилось! — вдруг раздался крик издалека, и Сейя, парень с длинными черными волосами, в черной же рубашке с короткими рукавами и в синих джинсах, со всех ног побежал к друзьям. Тайки встал; Ятен высунулся из автобуса. — Неужели?.. — Да. Да! У нас контракт с Warner Music Group, и это не шутка! — Сейя помахал перед ними папкой с документами. — Мы станем знаменитыми! Я просто не могу в это поверить… Парни взяли папку, просматривая контракт; их глаза буквально горели. — Ну что ж… Не зря мы год выступали во всех местах Лос-Анджелеса, знакомились с кучей народу, писали песни! — Да! — в глазах Сейи светилось счастье. — Мы будем выступать на больших сценах, собирать клубы, зарабатывать много денег… Все-таки Лос-Анджелес дал миру столько знаменитых рокеров и металлистов — Mötley Crüe, Slayer, London After Midnight, Metallica, Red Hot Chili Peppers, Linkin Park, System of a Down… Смею верить, что и мы пополним эту аллею славы. Кстати, нас вскоре снова ждут в Whiskey A Go-Go! — Круто. Шикарно просто! — Правда, когда станем собирать клубы, я буду скучать по выступлениям на Сансет Стрип или бульваре Голливуд… — добавил Сейя. — Наверное, я тоже, — усмехнулся Ятен. — Там всегда можно выцепить таких бесподобных красоток! — Красотки и так липнут к тебе, словно мухи к меду, а когда станешь знаменитым, они будут биться за право попасть к тебе за кулисы, так что потерпи немного, — махнул рукой Тайки. — А давайте прямо сегодня вечером выступим на нашем привычном месте, споем все те песни, которые полюбились нашим слушателям, особенно «Tonight», которая помогла нам занять первые строчки в хит-парадах, а? — предложил Сейя. — Согласен. Отыграем так, как играли бы для клуба минимум на пять тысяч человек! — Ятен стукнул одной палочкой о другую. — Отлично! — Сейя был счастлив; ему хотелось обнимать весь мир.

***

Вечером они установили на привычном месте барабанную установку и усилители, и Сейя громко закричал в микрофон: — Добрый вечер, Лос-Анджелес! Next Stop Paradise снова с вами, чтобы показать вам настоящий кайф! Вечер был невероятно теплым, как и всегда в Калифорнии, и Ятен скинул верх, оставшись в одних штанах. Пара девушек сразу остановились посмотреть на такого красавчика, восхищенные его телом и длинными серебристыми волосами. Блондин подмигнул им и начал играть. Толпа собралась быстро — группу уже многие знали и любили, а так как в Лос-Анджелесе постоянно собирались толпы туристов, то Сейя с компанией всегда играли как для старой, так и для новой публики, имея возможность понравиться большому количеству людей. Если раньше троица играла как для того, чтобы показать себя миру, так и для того, чтобы заработать на жизнь, то теперь, после подписания контракта с лейблом, впереди у них маячила совсем другая жизнь, в которой было хотя и больше работы и ответственности, но и больше ништяков, нужных любой рок-группе. Теперь они играли, чтобы подарить миру любовь, свободу, страсть, открыть им дорогу в другой, творческий мир. Бархатистый голос Сейи словно струился по улице, заставляя чьи-то сердца замирать, и толпа слушателей росла. Прикрыв свои яркие глаза синего, словно сапфиры, цвета, черноволосый солист просто вливался в поток звуков, сливаясь с ним в единое целое, и открывал душу, отдавая царящие в ней эмоции. Усаги в одиночестве шагала по Сансет Стрип, цокая каблучками и радуясь, что надела свое лучшее легкое голубое платье, идеально облегающее ее фигуру и не менее идеально подходящее для столь теплого, прекрасного вечера. Мамору разрешил ей прогуляться по городу одной и посмотреть все, что ей нравится. Легкий бриз дул со стороны океана, и дышалось так легко и свободно, что все проблемы, казалось, уносились прочь. Ее внимание привлекла толпа далеко впереди, громкая музыка и чье-то восхитительное пение, проникающее прямо в душу. Девушка поспешила туда — этот нежный, бархатный, страстный голос тянул ее к себе, словно магнитом. Она аккуратно пробралась сквозь толпу и вышла прямо к Сейе, который стоял с закрытыми глазами, опираясь на микрофонную стойку, и вдохновенно пел, словно черпая чувства из своей души и отдавая их собравшимся. Все, кто слушал, боялись дохнуть — так проникновенно он исполнял свои песни, затрагивая самые сокровенные струны души. Усаги скрестила руки на груди, очарованная прекрасным парнем и его зовущим голосом, и восхищенно слушала, любуясь им. В этот момент музыка закончилась, брюнет допел последнее слово и открыл глаза — и их с Усаги взгляды встретились. Сейя потрясенно приоткрыл рот, глядя на сияющие золотые волосы и огромные синие глаза незнакомки, на ее губы, на ее тонкие руки с длинными пальцами, сложенные на груди, на ее чудесное платье. — Спасибо вам всем! — крикнул он, очнувшись от грез, и поклонился публике, широко улыбнувшись. Ему и его группе громко зааплодировали, и парень, счастливый от осознания того, что способен передать другим то, что чувствует сам, что может быть творцом, поднял вверх руки, представляя, что за его спиной вырастают крылья. Музыка — это свобода. Next Stop Paradise — как минимум, их солист — не планировали собирать деньги в этот вечер, но Тайки оставил на асфальте чехол своей бас-гитары, и заглянув туда, чтобы убрать инструмент, поразился — он был практически полон. — Сейя, посмотри, — позвал он. — Подожди немного, Тайки, — тот подошел к Усаги, которая не двигалась с места и смотрела на него не отрываясь. — Добрый вечер, мисс, — с мягкой улыбкой поздоровался он. — Приглашаю вас посидеть с нами вон в том кафе, хотите? — он указал на заведение напротив. — С удовольствием! — согласилась девушка. — Как вас зовут? — поинтересовался парень. — Усаги… — прошептала та. — Сейчас мы упакуем наши инструменты, Усаги, и я буду полностью открыт для общения, — Сейя улыбался так по-доброму, что у девушки забилось сердце. — Могу я вам помочь? — спросила она. — Такая красотка, да на каблуках? Нет уж, мы сами справимся, — подмигнул Ятен, разбирая барабанную установку и снова накидывая на плечи свою легкую рубашку.

***

Чуть позже они уже сидели вчетвером за столиком кафе. — А вам разве не надо меню? — спросила Усаги, рассматривая полученную книжку. — Мы и так наизусть его знаем, и очень хотим есть. Ты выбирай, а мы закажем, — Ятен жестом подозвал официанта. — Тут в основном одни бургеры, — удивилась Уса. — Мы их просто очень любим, — пояснил Сейя. — Я бы советовал взять вот этот, если вам нравится курица, конечно, — он указал на соответствующую картинку в меню, случайно задев руку Усаги своей. Официант подошел и вежливо улыбнулся. — Сейя, Тайки, Ятен! Рад снова вас видеть. Вам как всегда? Парни кивнули, только Сейя добавил: — Мне два одинаковых, плюс мороженое — три шарика, с шоколадным сиропом и орешками — тоже два! Вскоре им принесли заказ, и брюнет подвинул девушке бургер и мороженое. — Это вам. В честь приятного знакомства, — улыбнулся он. Усаги вспомнила было, что хотела сесть на диету перед свадьбой и даже три дня изо всех сил держалась на яблоках и чае, но потом махнула рукой, а сейчас, будучи в самом сердце одной из музыкальных столиц, глотнув желанного воздуха свободы, вкусив атмосферу музыки, не хотела даже вспоминать о скором заключении в свою клетку. — Спасибо… Сейя, да? — Да, именно, — парень, очевидно, обрадовался, что девушка запомнила его имя. — Приятного аппетита. Усаги кивнула, будучи не в состоянии ответить, так как уже откусила кусок сочного бургера, и Сейя рассмеялся и тоже принялся за еду. — Круто сегодня пел, святоша, — обратился к нему Ятен через какое-то время, и Сейя закатил глаза, но очевидно, не обиделся. — Почему святоша? — полюбопытствовала Усаги. Едва тот открыл рот, чтобы ответить, как Ятен прервал его: — Да потому что его родители хотели, чтобы он стал священником, хе-хе! Поэтому при нем мне стыдно заниматься сексом с фанатками! — Хотели, да я сбежал с гитарой из Техаса в Калифорнию. Бывает и такое. — Сейя с усмешкой сунул в рот ложку мороженого. — Расскажи поподробнее! — попросила Усаги. — Вам в самом деле интересно? — удивился музыкант. — Конечно! И давай на «ты», ладно, Сейя? — Хорошо, — тот снова улыбнулся мягкой и нежной улыбкой, от которой у блондинки захватило дух. — Я родился в Техасе, Тайки — мой лучший друг со школы. Мы с ним в старших классах начали пытаться играть, и у нас даже хорошо получалось, и я начал мечтать о группе, о том, чтобы играть музыку и дарить людям свои переживания. Мои родители были против, но я четко поставил себе цель и работал на заправке у отца, чтобы поднакопить денег, а потом мы с Тайки оборудовали наш фургончик и укатили сюда, в город ангелов, искать славы. Познакомились с Ятеном, он из Нью-Йорка, девушек меняет как перчатки… — на этих словах белобрысый барабанщик усмехнулся и откинул челку со лба. — И вот мы писали песни, бывали на многих мероприятиях, прилагали усилия, чтобы нас узнавали… А теперь подписали контракт с лейблом. — Да, и сможем играть в разных странах. Объездим мир… Мы свободны, как ветер, нас ничего не держит! — добавил Ятен. Усаги смотрела на новых знакомых: на дерзкого Ятена в его полурасстегнутой рубашке, на его зеленые глаза, в которых светился какой-то неугасаемый огонь; на спокойного Тайки с его рассудительным выражением лица, и, конечно, на Сейю, обладателя волшебно притягательного голоса и потрясающе глубоких синих глаз, и ей казалось, что она знает их давно, что они уже стали друзьями… Вдруг Ятен заметил за столиком неподалеку симпатичных девушек и обратился к собеседникам: — Я пойду вон к тем цыпочкам, не теряйте, — и, подмигнув, удалился. Тайки, посмотрев на Усаги и Сейю, вдруг подумал, что стоит оставить их наедине, помолчал полминуты, а потом сообщил: — Если ты не против, Сейя, я пойду пройдусь. Сегодня потрясающий вечер. — Разумеется, — согласился тот, и шатен покинул кафе. Оставшись наедине с Усаги, брюнет сначала не знал, что предложить, но потом его осенило: — Усаги, ты никуда не торопишься? — Нет, — ответила девушка; сама мысль о Мамору сейчас была неуместна. Ей хотелось побыть одной, без постоянного давления; к тому же Сейя с его потрясающей музыкой внес в ее жизнь вкус свободы, напомнил ей о ее мечтах и желаниях, осветил ее тихий мир яркой вспышкой света, и ей не хотелось это терять. — Тогда предлагаю посидеть у нас в фургоне и пообщаться. Если хочешь, я могу сыграть для тебя что угодно на своей гитаре… — Сейя вдруг смутился. — Конечно, хочу! — сердце девушки встрепенулось, словно пташка весной, и парень обрадовался, видя ее реакцию. — Тогда пойдем со мной, — позвал он.

***

Уже в их мини-автобусе Сейя поудобнее уселся на сидении и обратился к Усаги: — Расскажи мне о себе, пожалуйста? — Ну, я… Мне двадцать лет, живу я в Англии, пока не работаю… Очень люблю красивые рисунки, читать интересные книги… Но основная моя страсть — это музыка. И я очень люблю петь! — выпалила она, не в силах сдерживаться перед человеком, для которого музыка фактически означала жизнь. — Правда? — удивился и одновременно обрадовался парень. — Желаешь спеть со мной что-нибудь? — Например? — Как насчет «Призрака Оперы»? — О, я… — Усаги почему-то стеснялась сказать, что знает текст наизусть. — Не хочешь? Я подберу что-нибудь другое. — Сейя неверно истолковал ее ответ. — Нет, нет, хочу! — остановила его Усаги. — Ты сам сыграешь, да? — с надеждой спросила она. — Конечно. — Брюнет взял гитару. — Тебе открыть текст? — Я его знаю… — потупилась Усаги, и Сейя улыбнулся. Глядя на его улыбку, она каждый раз чувствовала, что у нее захватывает дух, а сердце колотилось все сильнее. Сейя начал играть, и Усаги вступила, стараясь петь как можно красивее, но не перенапрягаясь, позволяя звукам легко покидать ее грудь и горло. Когда наступала его очередь петь, парень полуприкрывал глаза, извлекая звуки из гитары практически не глядя, и Усаги жадно разглядывала его лицо, руки, пальцы, очаровываясь им и словно боясь, что чудо исчезнет. Закончив играть, Сейя внимательно посмотрел на девушку, и та вся покраснела. — Ты великолепно поешь, — наконец сказал он, не отрывая от нее взгляда. — Такой сильный, нежный голос! — Я закончила музыкальную школу, — поделилась Усаги, и музыкант восхищенно ахнул. — Ты удивительная! Он взял с сидения какую-то вещь; в полумраке Усаги не могла разглядеть, что это. — Сейя, слушай, — она не выдержала и все же решилась задать давно мучивший ее вопрос. — Вот у Ятена отбоя нет от девушек, как ты говорил, хотя это и так видно… А у тебя их, наверное, еще больше, с твоим-то голосом и внешностью? Сейя издал тихий смешок. — Я немного старомоден, — ответил он через некоторое время. — Верю в любовь с первого взгляда и на всю жизнь… Я неисправимый романтик, поэтому девушки у меня нет. Наверное, это глупо, но я ничего не могу с собой поделать. — Он крепче сжал в руке вещичку. — Но ведь это… здорово. Мне кажется, что это круто не только потому, что стало редкостью, но и потому, что настоящая любовь и в самом деле бывает только одна на всю жизнь… — Усаги тихо вздохнула, вспомнив про Мамору и понимая, что испытывает к нему уважение, дружеские чувства, но не любовь, а одна мысль про скорую свадьбу и вовсе вызвала на ее глазах непрошеные слезы вместо предполагаемой радости. Она быстро поморгала, чтобы скрыть их, а потом спросила: — А что это у тебя, Сейя? — Это? — парень показал ей маленькую игрушку. — Мой талисман, Джонни из мультфильма «Зверопой». Напоминает мне, что в любой ситуации нужно просто следовать своей мечте, даже если все против тебя. — Ты ее взял в Макдональдсе? — хихикнула Усаги. — Да. — Пришлось купить Хэппи Мил ради такого дела? — девушка весело засмеялась. Она сама иногда не могла устоять перед мелкими игрушками или сувенирчиками, на что Мамору часто говорил, что это бесполезная трата денег… — Отдельно купил, — улыбнулся Сейя. — Я не люблю ни картошку фри, ни колу, которые входят в Хэппи Мил… — Боже, ты такой милый! Значит, тебе нравятся мультфильмы? — Да, я смотрю фильмы и мультики с удовольствием, когда выдается время! Касательно «Зверопоя», кстати — Розита там тоже потрясающая. У нее двадцать пять детей, но она все равно доказала всем, что может стать настоящей звездой. Я уважаю таких лю… зверей, в общем, героев, — поделился Сейя. — То есть ты думаешь, что даже с детьми все равно можно следовать своим мечтам? — с замиранием сердца спросила Усаги. — Конечно, — Сейя придвинулся чуть поближе. — Я бы, например, очень хотел детей от любимой девушки и уверен, что мы с ней смогли бы воспитать их как полагается, уча их следовать за мечтой и быть счастливыми! Усаги молчала, осознавая сказанное парнем. Она знала его от силы пару часов, но уже видела в нем родственную душу, соглашаясь с его словами. Мамору считал, что воспитание детей — основное занятие женщины, и что в таком серьезном деле не было места глупым мечтам. Сейя считал, что детей нужно учить мечтать и стремиться к своей цели. Мамору открыто говорил, что мультики — это глупость для детей. Сейя думал, что не стоит ставить себе ненужные рамки в любом возрасте. Мамору — это золотая клетка. Сейя — луч света… — Наверное, теперь ты считаешь меня наивным, странным или глупым, — подал голос Сейя. — Я слышал в свой адрес эти и многие другие слова, но не переставал верить в свои мечты. Некоторые удивлялись, как я вообще стал играть рок со своим-то мировоззрением… Но они не понимают, что свои эмоции я могу выразить только так. Я хочу, чтобы моя музыка вела к свету, и смею надеяться, что у меня это получается. — Я знаю тебя очень мало, но считаю, что ты замечательный. — Усаги улыбнулась слегка грустной улыбкой. — Хочешь спеть со мной еще что-нибудь, Усаги? — вдруг предложил парень, и девушка с радостью согласилась. Еще полчаса пролетело в полутемном фургоне, и Сейя включил свет. — Я хочу свободы, Сейя… — начала Усаги, сжимая край своего голубого платья. — Я тоже хочу следовать своим мечтам, петь, делиться с людьми эмоциями, как ты… Просто хочу быть счастливой! — Присоединяйся к моей группе, Усаги, и пой со мной! — Сейя протянул ей руку. — Я буду счастлив выступать с такой прекрасной и талантливой девушкой, как ты! Усаги вздрогнула. — Ты говоришь серьезно?.. — срывающимся шепотом спросила она. — Конечно! Я не умею врать, все так говорят… Усаги ощущала непреодолимое желание бросить все и согласиться в ту же секунду, но вдруг у нее настойчиво зазвонил телефон. Достав трубку, она вся задрожала, и слезы потекли по ее щекам. — Я не могу сделать этого, Сейя! — Почему? — с явным расстройством в голосе осведомился брюнет. — И почему ты плачешь?.. — он потянулся вытереть слезы с ее лица, приобнимая ее другой рукой. Усаги отодвинулась — его прикосновения уже были слишком желанны, а она приехала сюда с другим… — Потому что я приехала в Лос-Анджелес со своим женихом, и у меня скоро свадьба! — она заплакала еще сильнее, не в силах сдержаться. Сейя замер, чувствуя себя так, словно в его сердце вонзился кусок стекла. — Ч-что?.. — прошептал он, не веря своим ушам и отчаянно цепляясь за последние остатки надежды.