Следующая остановка Рай

Мамору настойчиво звонил, и Усаги, жестом попросив Сейю молчать, приняла вызов. — Да, Мамору… Я на бульваре Сансет Стрип, заслушалась уличных музыкантов… Да. Нет, не нужно меня забирать, я сяду на такси и доеду до гостиницы сама. Спасибо. Пока. — Ты не называла его ни любимым, ни милым, ни как-либо еще, когда разговаривала с ним. Ты его не любишь, правда? — тихо спросил Сейя, когда она сбросила вызов — и от него не могла укрыться реакция девушки: она вздрогнула, и слезы полились из ее глаз еще сильнее. — Сейя, я… Мне нужно идти. Прощай, ты вправду замечательный… Я была искренне счастлива встретить тебя… — Давай я подвезу тебя? — тщетно пытаясь сохранить спокойствие и скрыть отчаяние, предложил Сейя, не желая отпускать ее. — Нет, не надо… Он не поймет… — Тогда давай обменяемся номерами, — Сейя цеплялся за соломинку. Усаги взглянула на него глазами, полными слез: ей тоже не хотелось терять лучик света, освещающий тьму, в которую она медленно погружалась, но что-то пока оказывалось сильнее. — Не стоит… — она понимала, что собственными руками закрывает дверь в свою тюрьму, но что-то пересиливало ее. Привычка? Страх?.. — Пойдем, я провожу тебя, подскажу такси подешевле, — предложил Сейя, мысленно моля высшие силы дать ему возможность побыть с золотоволосой красавицей еще хотя бы немного. Усаги кивнула, и парень вышел из автобуса, подал ей руку, помогая спуститься. Слезы застилали глаза девушки, и она оступилась и полетела вниз, прямо в его объятия. Подхватив ее и прижав к себе, Сейя смотрел ей прямо в глаза, и чем дольше длился этот зрительный контакт, тем больше Усаги не хотела расставаться с этим парнем, в глубине синих глаз которого таилось все то, чего ей так не хватало в жизни. — Пожалуйста, отпусти, — взмолилась она, и слезы снова покатились по ее щекам. Сейя медленно и неохотно разжал руки, и девушка, завидев вдалеке такси, направилась к нему. Парень последовал за ней. — Пожалуйста, запиши мой номер, — произнес он. — Вдруг пригодится. Вдруг ты захочешь позвонить мне и спеть что-нибудь… Я всегда буду рад тебя услышать… — он понимал, что не может удержать ее, осознавал, что должен отпустить ее, хотя мысль, что она будет с нелюбимым, причиняла ему боль. — Или, когда ты станешь знаменитым, может, приедешь с концертом ко мне, — Усаги улыбнулась сквозь слезы и достала телефон. — Говори… И Сейя продиктовал ей свой номер, посадил ее в такси и долго стоял на месте, глядя в одну точку, потеряв способность мыслить. Наконец очнувшись, он развернулся и побрел обратно к автобусу, зашел, посидел какое-то время, а потом завел его и поехал прочь.

***

Припарковавшись на стоянке, он пешком дошел до океана и сел на песок у самой воды, глядя на ее гладь, посеребренную лунным светом. Там он наконец смог дать себе волю и расплакался, закрыв лицо ладонями. Боль в его душе была настолько сильной, что он с трудом мог с ней справиться. — Черт возьми! — закричал он в бездонное небо, едва не сорвав голос, и разрыдался еще сильнее, раздавленный под грузом всех своих эмоций. Он действительно верил в любовь с первого взгляда, но еще ни разу не сталкивался с ней — до сегодняшнего дня. — Don't say I didn't warn you, love could kill… so why you wanna fall in love..? — тихо прошептал он слова одной из своих любимых песен и уткнулся головой в колени, прикрыв глаза и размышляя. Все, что ни делается, все к лучшему. Если бы у него сейчас был номер Усаги, он вызвонил бы ее, бросился бы следом, не дал бы ей строить свою семейную жизнь и все бы испортил, а какое он имел на это право? С другой стороны, он отчетливо, даже слишком отчетливо увидел ее реакцию на свое замечание, что она не назвала Мамору ни одним нежным словом. Очевидно, он ненароком задел ее больное место, но ее поведение красноречиво говорило о том, что о любви речи и не шло. Сейя тяжело вздохнул, представив Усаги в белом платье, приносящую клятву верности нелюбимому мужчине, и эти образы вызвали у него ужасную боль и неконтролируемые слезы. Будь его воля, он бы распахнул двери церкви в момент, когда собравшимся задают вопрос: «Если кто-то против этого брака, пусть говорит сейчас или молчит вечно», и выкрикнул бы, не жалея воздуха в легких, что он категорически против, что Усаги не любит своего жениха, что она становится бабочкой, которую вот-вот насадят на иголку и поставят медленно умирать… Он долго сидел, обхватив голову руками, пока телефонный звонок не вернул его в реальность. Лелея хрупкую надежду, что звонит Усаги, он достал телефон и грустно вздохнул, увидев, что звонил Тайки. — Где ты, Сейя? — спросил его бас-гитарист, как только брюнет взял трубку. — Я в Санта-Монике, — ответил тот, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Ты не с Усаги? — уточнил Тайки, но услышав всхлип коллеги, напрягся. — Что-то случилось? — Она… У нее есть другой. — Сейя с трудом выговорил эти слова и прикрыл рот рукой, чтобы Тайки не услышал рыданий, которые снова начали его душить. — Я скоро приеду, оставайся там, где ты есть. Кстати, где именно ты находишься в Санта-Монике? — На пляже, автобус на парковке… Ты его увидишь. — Только не вздумай никуда уезжать, ладно? — предостерег его Тайки, и Сейя кивнул и только потом сказал «да». Сбросив вызов, он подумал, что мог бы и утопиться с горя, но осознав, что это бредовая идея, снял ботинки и носки, закатал джинсы и коснулся голыми ногами прохладной воды океана, а потом достал телефон и начал набрасывать текст в заметках. Полчаса он сидел так, погруженный в эмоции, в попытках собрать осколки своего разбитого сердца, но безуспешно, пока сзади не подошел Тайки и не положил руку ему на плечо, взглядом выражая понимание. Сейя встал и обулся, после чего молча направился к автобусу, и коллега последовал за ним.

***

Мамору вышел из гостиницы, чтобы встретить свою невесту. Усаги вышла из такси и медленным шагом подошла к нему. Мужчина сразу заметил, что макияж на ее глазах немного потек, и поинтересовался: — Ты что, плакала? — Да, — ответила девушка. — Услышала столько замечательной музыки, и она тронула меня до слез. Мамору слегка нахмурился. — Может, не стоило отпускать тебя одну? — Нет, что ты, все в порядке, — поспешила уверить его Усаги. — Я хочу, чтобы ты была спокойна, и у тебя все было хорошо. «А еще чтобы я была тихой, послушной, сидела дома и умирала в рутине», — с презрением подумала Усаги, но промолчала и пошла в номер. Мамору последовал за ней, прикрыл дверь и обратился к ней: — Усаги, мне кажется, мы зря сюда приехали. — Почему ты так думаешь? — буркнула девушка, стараясь не смотреть на него. — Ты как-то странно себя ведешь… — Я творческий человек, Мамору. У меня внутри — множество чувств и эмоций, которые я должна как-то выражать, и если чьи-то творения вызывают у меня улыбку, смех или слезы, то это нормальная реакция здорового человека! А знаешь, что по-настоящему странно? Странно быть таким безэмоциональным и холодным, как ты! А если я тебе не нравлюсь, то пожалуйста, найди другую, подходящую тебе лучше! — Усаги сама не поняла, как эти слова вырвались из нее, но сдерживаться она больше не могла. Мамору буквально застыл на месте, глядя на свою невесту каким-то другим взглядом. Он никогда не видел ее в подобном состоянии, никогда не слышал от нее таких слов и даже не подозревал, что когда-нибудь окажется в такой нелепой, по его мнению, ситуации. Он ожидал от будущей супруги спокойствия, податливости, покорности… а также подчинения и соответствия его правилам и картине мира, а она вдруг показала, что у нее есть своя точка зрения, что у нее есть желания, которые она хочет исполнять, чувства, которые она жаждет дарить… Усаги стояла перед ним заплаканная, с кругами под глазами и с опухшими от слез губами, но ее руки непроизвольно сжимались в кулаки, и она держалась прямо, словно ее внутренний стержень резко встрепенулся. — Вообще-то у нас скоро свадьба, — напомнил он, наконец найдя слова. — Что ты такое несешь, Усаги? — Если мы приехали в Лос-Анджелес, если ты действительно хотел сделать мне сюрприз и подарить радость, то будь другом, позволь мне просто погулять по городу в одиночестве, посмотреть на людей, послушать музыку! Не порти мне впечатления! — выпалила Усаги и вся взъерошилась, как загнанный в угол котенок, ожидая реакции своего жениха. Мамору долго молчал, и эта пытка тишиной сводила девушку с ума. — Хорошо, я согласен, — наконец подал он голос. — Гуляй, наслаждайся жизнью. Пока мы тут, я не буду контролировать тебя слишком сильно. — Вот и замечательно! — в глазах Усаги сверкнул огонек, который заставил мужчину насторожиться. — А теперь я, пожалуй, в душ и спать — я очень устала! Мамору проводил ее взглядом, присел и задумался о том, как быстрее обручиться и поставить печати о браке. Птица бьется о прутья клетки, пытаясь выбраться, потому что жаждет свободы.

***

Ятен вернулся к друзьям под утро, вполне довольный проведенной ночью. Тайки что-то читал, Сейя молча строчил текст в тетради. — Гробовая тишина, — барабанщик усмехнулся и влез в автобус. — Сейя, как у вас с той девушкой, Усаги, все получилось? Брюнет сжал ручку так, что та хрустнула. — Нет, — ответил он. — Усаги выходит замуж здесь, в Лос-Анджелесе. Ятен задумчиво присвистнул. — М-да… А она совершенно не выглядела так, словно у нее кто-то есть. Взгляд у нее был такой… Ищущий, жаждущий, что ли… Сейя промолчал, пытаясь не обращать внимания на моментально всплывшие в голове образы девушки и ее потрясающих глаз. Он тщетно старался меньше думать о ней, отчаянно твердя самому себе, что она принадлежит другому, что они не могут быть вместе, но сердце упрямо доказывало обратное. — Сейя, вот видишь, — продолжил тем временем Ятен. — Не бывает любви на всю жизнь, не бывает настоящей любви. Все это сказки для детей. Если бы ты послушал меня и просто спал с любой девушкой, которая тебе понравится, у тебя бы не было никаких проблем. Надеюсь, теперь ты это понимаешь? Брюнет сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Ятен, я верил, верю и всегда буду верить в настоящую любовь, понятно? Нечего навязывать мне свою точку зрения! — Я просто хотел как лучше. — Ятен пожал плечами и отвернулся, как вдруг Сейя продолжил: — А какую рану ты пытаешься зализать подобным незамысловатым способом, Ятен? — Что? — блондин слегка дернулся, и это не смогло ускользнуть от солиста. — Бред. — Не бред. Когда-то и ты верил в любовь с первого взгляда, и не пытайся доказать мне обратное. Ятен хмыкнул и пристроился на любимом сидении, прикрыв глаза — и тут же в его мозгу ярким пламенем вспыхнули воспоминания. Нью-Йорк. Он и его возлюбленная, светловолосая Минако, вместе прогуливаются по центральному парку города. Девушка улыбается и смеется, а парень счастлив как никогда. Ятен долго сидел, пока воспоминания резали его сердце, словно раскаленный нож, а потом в сердцах ударил по сидению кулаком, ругнулся и снова вышел. Тайки проводил его взглядом и обратился к Сейе: — Не ожидал, что ты сможешь его так задеть. — Да я сам не ожидал. Просто зря он попытался сбить меня с истинного лично для меня пути. Он вздохнул, отложил тетрадь и вдруг увидел свой талисман, лежащий на сидении. Сейя взял игрушку в руку и посмотрел вдаль, размышляя о чем-то, и вдруг осознал, что сидеть, страдать и покоряться судьбе — не его путь. Он хотел и был готов бороться за свое счастье. — Если избегать того, о чем мечтаешь, тебе суждена бессмысленная жизнь… — прошептал он еле слышно слова из одной из своих самых любимых песен и встал. — Ты-то куда? — поинтересовался бас-гитарист. — Пойду погуляю и подумаю кое о чем, — ответил солист и ушел, твердо намереваясь найти Усаги.

***

Так как плана у него не было, то Сейя просто шел по улице, надеясь на появление какой-нибудь идеи и коря себя за то, что не успел взять номер девушки. Бродя по улице и размышляя, что делать, он вдруг увидел белое такси, и его сердце екнуло. Все подробности того вечера, когда он провожал Усаги, буквально врезались в его память. Именно на этом такси девушка уехала от него. Невероятная удача! Приоткрыв дверь, парень увидел того же самого водителя и обратился к нему: — Добрый день! Есть к вам дело… Поздним вечером, на днях, вы подвозили светловолосую девушку до отеля, у нее была такая необычная прическа, два пучка и волосы из них. Вы можете подвезти меня до того же места? — А, да, помню, — ответил водитель после недолгого размышления. — Блондинка с дурацкой прической, вся зареванная. Садись, довезу. Всю дорогу Сейя молчал, с трудом сдерживая эмоции, а когда оказался на месте, то посмотрел на таксиста уничижительным взглядом и произнес: — Дурацкое здесь ваше такси, вы сами и вообще весь этот город. А прическа у девушки была восхитительна. Я бы набил вам морду, но вы этого не заслуживаете. Удачи. — Он бросил на панель приборов деньги и вышел из машины. Несколько секунд таксист сидел молча, переваривая услышанное, а потом разразился гневной тирадой в адрес пассажира, но Сейя уже не слышал его, торопясь в отель. — Здравствуйте, — с улыбкой обратился он к миловидной девушке на ресепшене. — Я бы хотел узнать, в каком номере проживает девушка с необычной прической, пучками, как ушки, и хвостиками, она должна быть тут с женихом. Она забыла у нас свою вещь, — рассказал он легенду. — К сожалению, я не смогу проводить вас в номер, молодой человек, таковы правила. — Тогда прошу вас, позовите ее сюда, если она здесь. Я должен отдать ей ее вещь, она действительно ценная! Заметив отчаяние, сквозившее в его взгляде, администратор вдруг улыбнулась и кивнула, набирая номер, и Сейя с замиранием сердца ожидал ответа, надеясь, что Усаги в отеле. — Мисс Цукино сейчас спустится, — сообщила девушка, и на лице брюнета отразилась такая неподдельная и яркая радость, что она не смогла сдержать улыбки. Вскоре открылись двери лифта, и вышла Усаги, поразив парня до глубины души своей красотой. Он и так безумно соскучился за то недолгое время, что провел без нее, а теперь она буквально ослепила его, словно звезда. — Сейя?.. — выдохнула девушка, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься к нему в объятия на глазах у рецепционистки. Сапфировые глаза глядели на нее с нескрываемыми любовью и нежностью, и счастье от встречи теплым огоньком светилось в их глубине. — Усаги… — бархатным голосом произнес брюнет, даже не осознавая, насколько мягкой и теплой была его улыбка. — Я сейчас возьму кое-что и вернусь! — Усаги, счастливая, юркнула в лифт прежде, чем Сейя успел что-то сказать. Через десять минут она вышла, одетая в розовое платье, с подкрашенными прозрачным блеском губами, с небольшим кулоном на шее и с сумочкой в руках. — Я готова идти, — сообщила она ошарашенному парню. — Что ж, тогда пошли, — кивнул тот, и они вместе вышли из отеля. Уже на улице он обратился к девушке: — Моя легенда о том, что я якобы пришел отдать тебе забытую вещь, потерпела крах… — Если ты думаешь, что о нас подумают в отеле, то мне, если честно, уже все равно. Куда предложишь пойти? Сейя широко улыбнулся. — Давай ты положишься на меня, и я не подведу! — Я верю, — Усаги глубоко вдохнула и улыбнулась еще шире Сейи. С ним она могла быть собой и не прятать свои чувства, хотя и знала этого человека буквально пару дней. К нему ее тянуло со страшной силой, в нем она ощущала родственную душу, чего никогда не было с Мамору. Она хотела сначала написать жениху смс о том, что ушла гулять — так было бы правильно; однако после вчерашнего разговора с ним в ее душе проснулась настоящая бунтарка, которая во всеуслышание стремилась к свободе, которая не хотела, чтобы ее контролировали и давили, поэтому в знак протеста она ушла из номера, ничего не сообщив. — Тебе так повезло, что Мамору ушел куда-то еще днем. Ты будто подгадал время, Сейя! — радостно сообщила она. — Мамору? — уточнил Сейя. — Твой жених, да? — в его голосе сразу промелькнула плохо скрываемая грусть. — Да, но… Давай не будем о нем, и я просто доверюсь тебе, и ты наверняка покажешь мне что-то интересное? — улыбнулась Усаги, и парень согласно кивнул. — Пойдем со мной, — позвал он ее, направляясь к такси. Тихо назвав водителю место назначения, Сейя открыл перед своей спутницей дверь автомобиля, дождался, пока она сядет, и сел следом на заднее сидение. Они долго ехали, и Сейя показывал изумляющейся девушке Голливуд и Беверли-Хиллз, небоскребы и гламурные улицы, рассказывая все, что знал сам. — Как тут красиво! Интересно! Потрясающе! — реагировала Усаги на его рассказы. — Слушай, Сейя, а мы уже столько всего проехали… Куда мы едем? В другой город? — Почти. — Парень рассмеялся. — Скажи! — Усаги буквально повисла на нем. — Нет, нет, и нет! — поддразнил ее Сейя. — Тогда я чмокну тебя в щеку, — шутя пригрозила девушка. — О, тогда я точно ничего не скажу, — скрестил парень руки на груди и с улыбкой посмотрел на Усаги таким взглядом, что ей ужасно захотелось воплотить свою шутку в жизнь. — Приехали! — оповестил их таксист, и Сейя вышел из машины и помог девушке. — Спасибо! — хором поблагодарили они и рассмеялись. Пройдя немного вперед, Усаги восторженно закричала: — Там колесо обозрения! Обожаю их, на «Лондонском глазу» часто каталась! — она мельком вспомнила про Мамору и про то, как уговаривала его посетить с ней аттракционы, и когда уговорила, он стоял и смотрел на нее, пока она каталась и не могла веселиться, потому что не ожидала одиночества… — Сходим? — Конечно. Это пирс Санта-Моники, там не только колесо, там целый мини-парк. Я с удовольствием пойду с тобой, куда ты пожелаешь! Они обкатали почти все аттракционы, и девушка не стесняясь визжала и смеялась, веселясь от души и радуясь, как ребенок. Ей так не хватало свободы, так недоставало возможности делать желаемое, не выслушивая монологи о том, как жить «правильно». Иногда она непроизвольно цеплялась за Сейю, и у того начинало колотиться сердце. Накатавшись вдоволь, Усаги пошла вслед за Сейей по пляжу, любуясь океаном. Раньше она видела только моря и всегда восхищалась их гладью воды и набегающими на берег волнами, но океан совершенно отличался от моря — чего стоил один лишь прибой, когда огромные упругие волны налетали на песок… Сейя вдруг брызнул в девушку водой, и она взвизгнула и засмеялась. — Жаль, что у тебя нет купальника, — сказал брюнет, — мы могли бы искупаться. — Согласна… Но мы можем побегать по воде! — девушка сняла туфли и по колено вбежала в прохладную вечернюю воду — ей ужасно хотелось воли, дышать полной грудью, и она была счастлива, как никогда. В своем платье она выглядела словно розовый цветок, чудом распустившийся на водной глади. — Удобно, что я в шортах, — улыбнулся парень и последовал за ней. Они смеялись и брызгались и бегали друг за другом, забывая обо всем на свете, словно в мире существовали только они двое. Солнце давно скрылось за горизонтом, и набережная пляжа Санта-Моники осветилась огнями сотен фонарей. — Летом в Калифорнии всегда так жарко, несмотря на то, что мы в воде, — выдохнул Сейя. — Такой теплый вечер! Ты не возражаешь, если я сниму рубашку? — Конечно, снимай, — Усаги была в предвкушении. И Сейя снял вещь и бросил ее на берег, а потом вернулся к своей спутнице, и они продолжили веселье. В какой-то момент парень повернулся к ней спиной, и Усаги пораженно выдохнула, в первый раз увидев его татуировку — огромные черные крылья. — Сейя, это круто! — позвала она. — М? Что именно? — поинтересовался брюнет. — Твоя тату. Эти крылья так тебе идут, просто шикарно. Словно настоящие! — А, это… — Сейя улыбнулся. — Спасибо. Мне тоже они нравятся. Я хотел, чтобы они символизировали то, какой я есть — стремящийся к свету, но со своей точкой зрения и тягой к свободе. — У тебя получилось. — Усаги положила руки ему на плечи. Когда она тонула в его бездонных глазах, ей казалось, что она видит глубину океана, казалось, что он и есть этот океан — безграничный, полноводный… Они потянулись друг к другу и вот уже слились в жарком, страстном поцелуе. Сейе казалось, что он попробовал на вкус любовь и счастье. Усаги казалось, что она вкусила чистой свободы и настоящих чувств. Когда они наконец оторвались друг от друга, Сейя произнес: — Прошу, Усаги, оставайся со мной. Я сделаю тебя самой счастливой девушкой на земле, я обещаю это! Усаги смотрела на него и понимала, что он прав. — Я хочу поговорить с Мамору, — ответила она, поражаясь твердости собственного голоса и своих намерений. — Он добрый, по-своему неплохой и заботливый, но… Ему нужна другая девушка. Тихая, спокойная, готовая беспрекословно следовать его желаниям. А мне нужен такой, как ты, Сейя… — она потупила было взгляд, но быстро снова подняла его, жадно вглядываясь в глубину сапфировых глаз. — Тогда все-таки дай мне свой номер, Усаги, — ответил Сейя, сердце которого билось в бешеном темпе, и счастье, казалось, пульсировало в венах вместе с кровью. — Поговори с ним и дай мне знать, и я приду за тобой. Согласна? — Да. Да! Записывай, Сейя! И после того, как парень записал заветные цифры, назвав контакт «любимая», девушка достала свой телефон, и у нее все похолодело внутри, когда она увидела двенадцать пропущенных звонков, но она быстро взяла себя в руки. — Потерпит… — прошептала она, а вслух произнесла, обращаясь к Сейе: — Ну что, поедем обратно? Чем быстрее я поговорю с Мамору, тем быстрее все решится. — Да, конечно. Они поймали такси и долго ехали обратно, любуясь огнями ночного Лос-Анджелеса и целуясь при каждом удобном случае. Попросив таксиста остановиться на некотором расстоянии от отеля, Усаги впилась в губы Сейи, и он жадно ответил ей, гладя ее по волосам и плечам. — С тобой потрясающе. Сейя. Любимый… — Усаги прошептала последнее слово еле слышно, но парень все равно уловил его, и счастье теплой волной захлестнуло его разум. — Жди от меня звонка! — Обязательно. Я уже жду его, мое счастье. — Сейя крепко сжал ее руки своими, радуясь, что не стал страдать, а пошел искать ту, которая забрала его сердце — и нашел. — До встречи, — нежно произнесла девушка и вышла из машины, направляясь в отель. Тоже выйдя, Сейя шел по улице, и ему хотелось петь, кричать, обнять и расцеловать каждого, кто встречался на его пути. Счастье дурманило ему голову. — Что с тобой? — удивились его друзья, увидев его. — Счастье. Просто… счастье. Простите, но я должен облечь его в слова. — Он поудобнее разлегся на креслах, взял тетрадь и начал строчить.

***

Усаги зашла в отель, поднялась в номер, вставила в дверь ключ… И ее встретил Мамору. Лицо мужчины выражало такую смесь эмоций, которую девушка никак не ожидала увидеть. — Где ты была? — холодно спросил Мамору. — На пляже в Санта-Монике, — честно ответила Усаги, показывая на влажное платье и на песок в туфлях. — Ты ведь сказал, что не будешь меня контролировать, Мамору. Вот я и наслаждалась жизнью, каталась на колесе обозрения… — Я бы и слова не сказал, если бы ты пошла одна. Но ведь ты ушла с каким-то парнем? Усаги вздрогнула, но взяла себя в руки: — Да, это тот самый уличный музыкант, которого я встретила пару дней назад. Он пришел отдать мне мою вещь… — Не ври мне, Уса, — голос мужчины звучал жестко. — Если бы это было правдой, то что мешало тебе просто забрать эту вещь в холле? Но ведь ты переоделась и ушла с ним! — Мамору, я должна сказать тебе кое-что, — собралась с духом Усаги. Птица готова вылететь из своей клетки. — Позволь мне сказать тебе кое-что первым, Усаги, — прервал ее Мамору. — Я могу тебя понять, ты еще совсем юна и наивна, вот тебя и привлек этот паренек, у которого под ногами не твердая почва, а зыбучие пески. Я знаю, что у вас с ним ничего не было, поэтому прощаю тебя, а чтобы ты не совершила ошибок, о которых потом будешь жалеть, завтра мы обручимся здесь и улетаем обратно, — ошарашил он ее, и Усаги почувствовала, как у нее подкосились ноги и потемнело в глазах.